Матвей достаёт из кармана пачку сигарет и делает несколько шагов в сторону Саши, а я мысленно кричу ему, чтобы он отошёл, чтобы держался подальше, чтобы не был таким доверчивым. Я снова отступаю и натыкаюсь на Егора, который обнимает меня за плечи, словно чувствуя моё напряжение. Его пальцы сжимают меня крепче, чем это нужно.
Малийский забирает пачку, достаёт одну сигарету, а потом исподлобья смотрит на Матвея.
— Возьму две, не против?
Тот пожимает плечом.
Саша спокойно достаёт вторую сижку, возвращает пачку владельцу, прикусывает фильтр губами и прикуривает. Пламя сигареты на мгновение освещает его лицо, и холод паники скользит по моим внутренностям. Я с трудом сглатываю, осторожно нащупываю рукой ногу Штормова и пытаюсь совладать со своим дыханием, потому что лёгкие предательски подводят меня.
Саша затягивается и шумно выдыхает дым.
— Красивое платье, Розина, — как бы просто так бросает Малийский.
Я не отвечаю, потому что вообще не могу контролировать своё тело, не то что совладать с голосом. Я так напряжена, что хочется просто упасть в обморок и очнуться, когда всё это уже закончится.
— Ты его знаешь? — спрашивает Егор, но я продолжаю молчать.
Осторожно откидываю голову назад и прислоняюсь затылком к плечу парня, а спиной к груди, словно это просто стена. Взгляд продолжает пристально наблюдать за Сашей, и я чувствую себя жертвой, которую заприметил хищник. Один неверный шаг, одно движения, и я готова бежать, но вместо этого я превращаюсь в камень.
— Так, это и есть твой новый парень? — Малийский смотрит на Егора. — А я то думал, на кого ты меня променяла.
Я открываю рот, чтобы возразить, но голос пропадает. Я не могу произнести ни слова. Матвей, словно почуяв опасность, отступает на шаг назад, чтобы держать дистанцию, но Штормов вместо этого, наоборот подаётся вперёд, даже не обращая внимания на то, что я всем своим телом пытаюсь остановить его.
— Ясно, — в голосе Шторма я слышу иронию. — Как там тебя? Саша, да?
Егор делает шаг в сторону и отводит меня за спину — мы меняемся с ним местами.
— Я два раза повторять не стану, — продолжает Егор, склоняя голову к плечу. Он обычно так делает перед спаррингом, когда собирается побить кого-нибудь, и я хватаюсь за его рубашку, пытаясь остановить, но мои пальцы слабые и, наверное, напоминают сейчас захват ребёнка. — Соня — моя. Если ты ещё хоть раз подойдёшь к ней, я тебе все кости переломаю.
Малийский смеётся, затем медленно вынимает сигарету изо рта, сбрасывает пепел и качает головой.
— Тогда тебе пора начать ломать их прямо сейчас, — бросает он.
Егор шикает и делает шаг вперёд, но остальные парни срываются с места, словно собаки по приказу хозяина, и преграждают Шторму дорогу. Парня это не останавливает. Он с одного удара в челюсть заставляет незнакомца отшатнуться назад, уклоняется от замаха второго, ударяет его под дых и заставляет повалить на землю. Третьего берёт на себя Матвей.
Я закрываю рот рукой, наблюдая за дракой, и отхожу назад, чтобы не попасть под раздачу. Егор добирается до Саши, который спокойно стоит и курит, хватает его за грудки и резким ударом отправляет на землю.
— Я же сказал, — сплёвывает Егор, затем ударяет Малийского в челюсть. Поднимает за грудки и снова ударяет. — Чтобы я не видел тебя рядом с Соней.
Штормов отпускает парня и отступает назад. Он отряхивает руки, словно испачкался в чём-то, и поворачивается ко мне. В полумраке я вижу его улыбку, мол, ничего сложного — разобраться с плохими парнями.
В это время Малийский поднимается на ноги у него за спиной — я вижу, как в его руке сверкает лезвие, и в ужасе открываю рот, чтобы крикнуть «осторожно», но вместо меня это делает Матвей. Егор оборачивается, сгибает колени и отводит удар в сторону, выбивая нож из руки Саши. Мой бывший снова пытается ударить его, но Штор плавно уходит в сторону и опять заваливает противника на лопатки.
— Ты что тупой? — бросает Штормов. — Я тебе не уличный шпана. Грязные штучки со мной не прокатят.
Егор ударяет парня ногой в челюсть.
— Я сказал, что два раза не повторяю, — он шмыгает носом. — Но это уже третий раз. Для особо тупых, — парень ударяет Сашу кулаком в лицо. — Никогда, — снова удар, — не подходи, — ещё один, — к Соне Розиной! — последний замах, и Малийский окончательно падает на землю. Боюсь даже представить, что творится у него с лицом…
Я облегчённо вздыхаю. Все мои худшие опасения испаряются, и я протираю лицо ладонями, забывая про макияж. Как я могла подумать о том, что Егор проиграет такому придурку, как Малийский? Даже его грязный приём в виде ножа не прокатил… Но всё равно… Это… Боже, я чуть не умерла от страха.
Я не успеваю убрать руки от лица, как слышу удар и железный звон, вскидываю голову. Матвей лежит на земле, а рядом с ним стоит один из парней. В его руке монтировка. Тут же мимо меня кто-то проносится, почти задевая моё плечо, и я наблюдаю за тем, как пятый парень, до этого прятавшийся за школой, подлетает к Егору и с размаху ударяет его битой по спине. Я вскрикиваю. Штормов падает на колени. Следующий удар заставляет его упасть на бок. Егор пытается перехватить биту, но парень с монтировкой заезжает ему по лицу ногой, затем по рёбрам, в живот. Егор группируется, и три последних удара приходятся ему по рукам и плечу.
— Хватит! — кричу я, срываясь с места. Оцепенение постепенно проходит — я толкаю парня с битой в спину, но он слишком мощный и крепкий. — Перестань! — одним движением руки он отталкивает меня, и я отшатываюсь. Каблук ломается, я падаю.
Егор пытается подняться, чтобы помочь мне, но ещё один удар ногой приходится ему в голову, и парень отключается. В это же время из-за угла появляются какие-то парни с параллельного класса.
— Эй! — кто-то кричит.
Всё перед глазами расплывается — я смотрю только на Штормова, который лежит на земле без сознания. Его когда-то белая рубашка покрыта чёрными пятнами и кровью. Я с трудом поднимаюсь на ноги, не обращая внимания на то, как шайка Малийского, которую спугнули выпускники, ретируется куда-то за школу, и оказываюсь рядом с Егором.
Переворачиваю его на спину и с ужасом отшатываюсь, потому что его лицо всё в крови. Бровь, губа, кажется, нос.
— Егор, — хрипло зову я, но парень не отвечает. — Позвоните в скорую, — на выдохе прошу я, когда ребята подбегают к нам. — Боже, позвоните…
Я осекаюсь и смотрю на Матвея. Он лежит в паре метров от нас без сознания, и, кажется, у него пробита голова. С ужасом понимаю, что это всё моя вина. Из-за меня сюда пришёл Малийский, я втянула парней в это… Боже… Это всё я. Я…
***
— Ничего серьёзного, — говорит врач, поправляя белый халат.
Я стою в коридоре больницы, куда привезли недавно Егора с Матвеем, и смотрю через большое стекло на кровать, где без сознания лежит Штормов. К нему подключены приборы, и они мерно пикают, показывая его состояние. Рядом со мной стоит Сергей Петрович, отец Егора, который разговаривает с доктором. Я в это время неотрывно смотрю на парня, и мне чертовски хочется плакать. Напряжение, преследовавшее меня по пятам с момента появления Малийского, постепенно исчезает, оставляя только пустоту.
— Синяки, ссадины. Никаких переломов или сотрясения, — продолжает врач. — Парень в рубашке родился. Ушибы пройдут быстро, но ему нужен отдых. Пусть побудет в больнице пока парочку дней, а там дальше посмотрим.
Слышу, как Сергей Петрович облегчённо вздыхает.
— А вот со вторым парнишкой немного хуже, — доктор прокашливается. — У него сильное сотрясение. Небольшая трещина в затылке. Пока его состояние стабильно, но нужно подождать, пока он очнётся. Тогда можно уже точно говорить о последствиях.
— Спасибо, доктор, — говорит мужчина.
Я слышу шаги — врач уходит. Несколько секунд нас накрывает тишина, а затем тихие шаги добираются до меня и останавливаются рядом. Краем глаза я вижу, как Сергей Петрович встаёт справа от меня. Мы молча смотрим на Егора, который в этот момент лежит в постели, подключённый к приборам и к капельнице. Его лицо в синяках и ссадинах, самые проблемные места залеплены пластырем.