– Мари! Посмотри, ведь это вылитый дедушка Николаша!.. – засмеялась Настя и попросила у Глеба карандаш и листок бумаги, чтобы скопировать на память необыкновенный портрет.
Мари в это время решила узнать, когда закончится обед в кают-компании, на который офицеры «Штандарта» пригласили Государя с Наследником и своего командира Зеленецкого. Такова была традиция на флоте, когда офицерское сообщество выражало своё удовлетворение начальством, давая ему обед. Хотя обед этот был и прост – всего три блюда: флотские щи из кислой капусты, бараний бок с кашей и жареные пельмени – и его готовил вольнонаёмный кок, а не придворный повар, Николай Александрович очень любил эти трапезы в кают-компании и всегда принимал приглашение.
Мари ушла и пропала.
Анастасия срисовала произведение Глеба, свернув бумажку трубочкой, засунула её в карман своей красной, в серую горошину юбки, попрощалась и исчезла за тяжёлой портьерой, отделявшей каюту от крошечной прихожей. Но дверь каюты не хлопнула, а из-под портьеры вдруг высунулись острые мысы белых туфель.
Татьяна и Глеб захлопали в ладоши, засмеялись и загалдели в сторону портьеры:
– Мы вас видим, Анастасия Николаевна, мы вас видим!..
Смеющееся лицо Насти высунулось из-за тяжёлого бархата, и великая княжна со смехом убежала.
…Приближалась Пасха, а с нею новые приятные хлопоты – приготовление и осмотр подарков, писание поздравительных открыток и телеграмм, обсуждение нарядов. Аликс почти не выходила к общим завтракам и обедам. Ей подавали на балконе, откуда открывался великолепный вид на море. Здесь же она пила чай и занималась рукоделием, накладывая последние штрихи на свои вышивки и акварели, которые трудолюбиво готовила для благотворительного базара в Ялте.
Императрица больше не кипела ревностью, тем более что Вырубова всё ещё сказывалась больной и не появлялась на семейных трапезах в большой столовой зале. Острая обида у Государыни уже прошла. От пожара в её сердце остались только угли, которые пока тихо тлели.
«Сколько времени ещё будут продолжаться капризы Анны? Появится ли Подруга хотя бы в Светлое Христово Воскресение? Если да, то как подойдёт она христосоваться к Ники и ко мне?.. Со смирением и кротостью, как подобает христианке, или с вызовом и любострастием, свойственным всем греховодницам?..» – размышляла Александра Фёдоровна. Хотя кротость и смирение, приобретённые ею в православии, подвигали её к прощению Ани и Императрица знала, что в конце концов так оно и будет, Аликс очень сожалела, что что-то очень искреннее и душевное навсегда ушло из их отношений.
28
Пасха пришла в Ливадию с холодным восточным ветром. В Великую Субботу дворец затих: между завтраком и обедом все разбежались по своим комнатам готовить пасхальные подарки.
Как правило, это были яйца – фарфоровые, серебряные, золотые, с эмалью или сканью, резные из кости, кипариса или созданные из других материалов, произведения яйцевидной формы самого различного назначения: подставки, вазочки, держалки для карандашей и всё такое прочее, что могла создать неистощимая фантазия художников, стеклодувов, ювелиров…
Когда часы по всему дворцу стали отзванивать семь ударов, к большой столовой потянулись со всех сторон члены Семьи. Оставалось несколько часов самого строгого поста. Соответственно с этим стол был накрыт для говения. Но те же низкие хрустальные вазы с цветами стояли по его середине.
Камердинер Чемодуров нёс за Государем большой поднос, уставленный коробками и коробочками. В центре стоял на попа кремового цвета сафьяновый сундучок высотой почти в целый фут. Когда Николай Александрович вошёл в столовую, все свои оказались в сборе. Чемодуров поставил поднос с подарками под правую руку Императора и ушёл. Но неожиданно снова распахнулась дверь, и появилась Подруга.
Длительное воздержание от царских завтраков и обедов благотворно сказалось на её фигуре, но не на одежде. Аня сильно похудела, искусно созданные портнихой для сокрытия полноты складки и фалды её просторного платья теперь явно были лишними. Лицо её было тёмно и заплакано, но, поскольку Страстная неделя ещё не кончилась, можно было считать, что так оно и должно было быть. Через пудру и румяна просвечивала нездоровая бледность.
Дети встретили её появление радостно. Аликс глазами указала ей на свободное место подле себя, Ники, как всегда, приветствовал фрейлину улыбкой и спокойным взглядом своих синих глаз. Аликс не увидела в этом взгляде ничего скрытного или опасного для себя. «Слава Богу! – перекрестилась царица, как будто творя молитву перед принятием пищи. – Влюблённость Анны в Ники – односторонняя, и Он не разделяет её истеричных чувств!..»
Беспорядочно, как всегда, начался обмен пасхальными яйцами и подарками. Когда открывалась очередная коробочка или футлярчик, раздавался возглас восхищения или радости. С левой стороны каждого росла горка подарков, а с правой стороны – таяла. Никто не был обделён, в том числе и Подруга. Но хозяин дома пока не трогал сафьянового сундучка, хотя ясно было, что он предназначался Александре Фёдоровне. Он явно дожидался момента, когда его подарок может произвести наибольший эффект.
Когда все более или менее угомонились, Ники встал со своего места, подошёл к Аликс, держа сундучок у своего сердца, и широким жестом поставил его перед женой. Государыня осторожно открыла его и извлекла сравнительно небольшое, всего сантиметров в десять высотой, ажурное, просвечивающее яйцо. Оно было словно вышито крестиком.
Аликс поднесла его к близоруким глазам и увидела, что оно было сделано из платиновой сетки, в ячейки которой были вставлены в виде узора вышивки калиброванные бриллианты, изумруды, рубины, топазы, кварцы и гранаты. Некоторые ячейки оставались пустыми и придавали яйцу ажурный вид.
Крупные рубиновые цветы «вышивки» были заключены в овалы, бордюром которых служила белая эмаль. Между полосками эмали матово блестели ряды ровных жемчужин. Шесть полосок из таких же жемчужин окольцовывали поверхность яйца. Между второй и третьей полосками сверху и снизу лежал орнамент из бриллиантов, называемый ювелирами «бегущая собака». На макушке яйца был укреплён большой лунный камень с резной монограммой «АФ».
Дети вскочили со своих мест и прибежали поближе рассмотреть пасхальное яйцо. Раздались возгласы восторга. Когда оно попало в руки проворной Насти, она мгновенно его развинтила.
Внутри оказалась подставка и овальная пластинка из розовой эмали, на которой были вырезаны пять портретных барельефов Царских Детей. По краю овала шли жемчужины, а наверху осеняла портреты миниатюрная копия короны Российской империи. Копия была настолько точна, что даже макушку короны венчала красная шпинель[91].
Настя немедленно укрепила овал на подставку, и дети от радости захлопали в ладоши.
– Это, конечно, от Фаберже[92]? – спросила Государыня и добавила, не дожидаясь утвердительного ответа, поскольку уже увидела гравированную подпись великого ювелира на донышке яйца: – Большое спасибо, Ники! Только из-за Великого Поста я не могу тебя сейчас поцеловать! Какая прелесть это пасхальное яйцо! Какая выдумка! Ведь Фаберже, наверное, знает, что я люблю вышивать, и он повторил в камнях рисунок классической вышивки…
От детей яйцо перешло для осмотра в руки Вырубовой. Она глазами знатока осмотрела каждый квадратный дюйм произведения «Поставщика Двора Его Величества» и заохала от его красоты.
– Фаберже и на этот раз превзошёл самого себя! – сказала Аня. – Год от году он становится всё элегантнее… Впрочем, ему наступают на пятки конкуренты… Девочки, вы слышали? – сказала Подруга, обращаясь не к Аликс, а к «старшей паре». – На свадьбе Ирины и Феликса Юсупова две трети свадебных подарков было от Картье!..
– Все знают, что Феликс больше всего любит Париж и Лондон, а Россия для него – это только место, где можно послушать цыган! – парировала Александра Фёдоровна высказывание Вырубовой, усмотрев в нём умаление величия любимого российского ювелира, хоть и с французской фамилией.
91
Шпинель – вид изоморфного минерала, обычно красного цвета, некоторые разновидности которого являются драгоценными камнями.
92
Фаберже Пьер-Карл – русский подданный французского происхождения, придворный ювелир императора. Одно из высших достижений Фаберже – 56 пасхальных яиц царской коллекции, которые он создал для Александра III и Николая II. В 1918 г. бежал из России, последние два года прожил в Швейцарии.