– И как я смотрю на тебя?
– Прямо сейчас?
– Да.
Мои губы дрогнули.
– Как будто я очень, очень, очень, очень, очень, очень нравлюсь тебе. И еще, будто ты надеешься, что я прямо сейчас заткнусь и съем свой бекон и блинчики до того, как они остынут.
– Проклятье. Это так заметно? Нужно поработать над покер–фейсом.
– Умоляю, не надо. Мне необходимо иметь возможность читать тебя в любое время, – попросил я, моя рука поднялась к его затылку и потянула вперед. И до того, как мои губы встретились с его, он слегка отстранился, выражение его лица снова стало серьезным.
– Ты уверен? – спросил он, и ему не нужно было говорить больше, чтобы я понял, о чем он.
– В этом вся суть, так ведь? В тебе и во мне. Ты оказал мне доверие, которое я готов оказать тебе. Я хочу этого.
Его ладонь обхватила мою щеку, и когда его губы мазнули по моим в легком–как–пушинка поцелуе, он ответил:
– Спасибо.
А затем мои губы накрыли его, жадно и беспощадно, когда я оседлал его колени и заставил упасть спиной на кровать. Довольный стон вырвался из его горла, и его руки опустились на мою задницу и сжали ее, перед тем как…
Блять, скинуть меня с себя на другую половину матраса.
Посмеиваясь над моим недоуменным видом, он встал на ноги и подошел к тележке с завтраком.
– Хватит пытаться завалить меня на кровать. Ты съешь эту сосиску, которую я купил специально для тебя, черт возьми, или я засуну ее в твою глотку лично.
Мой взгляд стрельнул по выпуклости на его штанах.
– Пожалуйста? Пожалуйста–пожалуйста?
Брови Эйса взлетели вверх, и он воткнул вилку в сосиску. Он подошел ко мне, протягивая ее, и я скривился от отвращения, прежде ем неохотно принять ее.
– Это намного меньше, чем я ожидал, – проворчал я, прежде чем пихнуть всю штуковину в свой рот.
– Умоляю, скажи, что ты никогда не говорил такого кому–то, когда они сбрасывали к ногам свои трусы.
Я проглотил кусок, а потом пожал плечами.
– Не больше раза или двух. Ммм, это было довольно неплохо. Пожалуйста, сэр, можно мне еще?
Рассмеявшись, Эйс накидал сосисок на тарелку с разнообразными белками и углеводами и пошел в мою сторону. Потом он собрал себе порцию, и когда присоединился ко мне на кровати, я коротко поцеловал его.
– Это потрясающе. Спасибо.
– Обращайся, – Эйс разрезал свой омлет, но потом замер и нахмурился. – Ох, черт, я забыл про подносы…
Он собрался отложить свою тарелку в сторону, чтоб спрыгнуть с кровати, но моя рука взлетела вверх, чтобы остановить его от очередного подъема.
– Нам не нужны подносы, – сказал я. – А теперь садись и я разрешу тебе съесть мои яйца.
– Это даже близко не звучит так же сексуально, как «съешь мою сосиску».
– Ты и ее тоже можешь съесть, – подмигнул я, а потом укусил спелую клубнику.
Эйс посмотрел на меня, его губы приподнялись в мальчишеской улыбке.
– Кстати, ты сказал, что когда мы приедем домой, ты мне все расскажешь.
– И это правда.
– Нет, – он покачал головой. – Ты сказал, что когда мы вернемся сегодня домой. Чей дом ты имел ввиду?
Я перехватил его взгляд, и затем ответил с предельной искренностью.
– Тот, где будешь ты.
***
Час, полный желудок и горячий секс в душе спустя, я чувствовал себя охренительно–фантастически. И не только физически. Дилан, наконец, начал открываться и судя по той настойчивости, с которой он охранял свое прошлое, я понимал, что то, что он расскажет позже, будет тяжело слушать. Похоже, тяжелый груз будет снят с его плеч. Как будто стены, за которыми мы усиленно прятались, начали рушиться. И я не совру, если скажу, что страшно впускать кого–то, но у меня было безошибочное предчувствие, что это будет более чем стоить того.
Я стоял у раковины в ванной, аккуратно сбривая последний участок щетины на своей щеке, а затем ополоснул лицо и вытерся. Когда я не нашел своего крема после бритья, я вышел, чтобы достать пузырек, который должно быть все еще лежал в моей сумке, и краем глаза, мельком заметил Дилана. Он стоял перед стеной из окон, вглядываясь в Стрип, ничего кроме полотенца на его узкой талии, как и у меня, и пока я восхищался подтянутыми мышцами его спины, мне снова стало интересно, как черт возьми он стал вообще моим.
Как будто он мог услышать мои мысли, Дилан оглянулся через плечо, его улыбка растянулась шире, пока те потрясающие ямочки не выскочили наружу. Я не мог вспомнить, что собирался сделать, но это было не столь важным, как подойти к мужчине, вид которого был лучше, чем все окрестности.
– Итак, чем займемся сегодня? – спросил я, обнимая его за талию сзади. – Может, на вертолете полетаем над городом и Гранд–Каньоном, перед возвращением домой?
Дилан рассмеялся, и его голова опрокинулась на мое плечо.
– Ничего не можешь делать скромно, да?
Моя рука змеей проскользнула вниз по его животу поверх бедер и накрыла его через полотенце.
– В последнее время нет.
– Господи, Эйс.
– Что? – спросил я, убирая руку и ухмыляясь. – Сам спросил.
– Нарываешься на неприятности.
– Временами. Но думаю у тебя стояк на это, – оставив поцелуй на его плече, я вернулся туда, где бросил как попало свою сумку на диване. Я пошарил внутри, потом проверил карманы, но не нашел пузырек, который искал.
– Ты случайно не брал крем после бритья? – спросил я.
– Да, кажется он где–то в моей сумке в другом номере. Мне нужно все равно забрать оттуда одежду, так что я захвачу.
Когда Дилан проходил мимо меня, он шлепнул меня по заднице, а потом потянулся к двери, которая разделяла наши два номера. Потянув ее на себя, он сказал:
– Удар был бы намного лучше, если бы ты просто сорвал это чертово полотенце, – и когда он шагнул в свой номер, то замер. А потом я услышал его вопрос: – Ты кто? – перед тем как послышался слишком–знакомый звук снимающей камеры.
Моя голова дернулась вверх, паника разрослась в моей груди, пока мужчина, стоящий посреди номера Дилана в форме коридорного смотрел прямо мне в глаза, его палец так быстро нажимал на затвор камеры, что я едва успевал моргать.
– Чувак, если ты закончил, пошли, – кто–то сказал откуда–то из номера Дилана, и когда это дошло до моего мозга, я начал двигаться.
Это все произошло так быстро, журналист рванул через дверь, Дилан погнался за ним, я схватился за Дилана, чтобы затянуть его обратно в номер. Он вырвался из моей хватки с рычанием и побежал вперед к своему номеру, чтобы нагнать ублюдков, но прежде чем он успел добраться до коридора, я схватил его сзади и дернул обратно.
– Какого хрена ты творишь? – заорал он, сопротивляясь мне. – У них снимки, Эйс.
– И если ты выйдешь отсюда прямо сейчас, то только сделаешь хуже.
– Нет, если я разобью его проклятую камеру…
– Как, голым? – спросил я, глаза Дилана опустились вниз, чтобы увидеть, что полотенце, которое было на нем, потерялось где–то по пути.
– Блять, – выругался он, а затем вырвался из моих рук и захлопнул дверь. – Блять!
Когда непосредственная угроза чьего–то нахождения в номере прошла, я медленно отступил назад, дыша загнанно, будто пробежал марафон.
Зашибись. Боже, хреново дерьмо. Когда реальность того, что только что произошло, пронзила мое сознание, я услышал себя.
– Возвращайся в мой номер, – а затем громче, когда он немедленно не последовал этому. – Возвращайся, твою мать обратно в мой номер.
Пролетев через весь номер к телефону отеля, я набрал код своего непосредственного менеджера.
– Нарушение безопасности в президентском и прилегающем люксах на сорок пятом этаже, – сказал я, пока он паковал вещи. – Предупредите службу безопасности, что мужчина, около метра восьмидесяти, с темными волосам и в одежде ваших коридорных, ворвался в номер 452 и сделал снимки. Он был похож на одного из журналистов, которые преследовали меня в ЛА.
Стук в моей голове был таким громким, что я едва слышал его заверения, что они появятся здесь, как можно быстрее, и что он сам сейчас лично будет, и так было пока Дилан не забрал телефон из моей руки, и я осознал, как сильно они тряслись.