Первушка раскраснелся, огрел плеткой коня и полетел впереди станицы.
Есаулы рассмеялись:
— Ишь, как Гаруня наловчил сына.
— Славный детина.
— Вот и еще Дону казак!
А далеко влево простиралась степь. Серебрились длинные макушки ковыля, тонули в буйных зарослях чернобыла и табун-травы буераки, увалы и лощины, маячили в лиловой мгле холмы и курганы, высоко парили в ясном бирюзовом небе коршуны.
Болотников полной грудью вдыхал запахи трав, любовался степной ширью, и на душе его становилось все светлей и радостней. Степь оживила, влила новые силы. Он бодро и весело глянул на есаулов, молвил:
— Пригоже в степи, други.
— Пригоже, батько. Скоро будем в станице.
— Скоро, други!
Версты через три донеслись запахи гари. Затем увидели казаки черные дымы пожарищ.
— Деревенька горит. А ну поспешим, донцы! — пришпорил коня Болотников.
Догорали курные срубы. Из лопухов выполз древний немощный старец. Скорбно и тихо, тряся головой, молвил:
— Беда, православные. Татаре набежали… Стариков в огонь покидали, молодых в полон свели.
— Велика ли орда, старче? — переменившись в лице, спросил Болотников.
— Да, почитай, с сотню.
— Куда снялись ордынцы?
— В степь, сынок. Никак к холмам подались, — обессилено махнул рукой старец.
Иван обратился к станице:
— А не настичь ли поганых, други? Ужель татарве по степи гулять дозволим? Вызволим сестер и братьев из полона!
— Вызволим, батька!
— Гайда на ордынцев!
— Гайда, други!
Казаки ринулись в степь. Лихо летели кони! Развевались длинные гривы, сверкали сабли.
Приближалась гряда холмов. Болотников остановил повольницу.
— Разобьемся на два крыла. Ежели татары за холмами — возьмем в кольцо. Скачи, други!
И вновь, как на крыльях, полетели кони, и вновь заполыхали серебром острые сабли.
А татары и в самом деле оказались за холмами. Делили добычу. Заметив казаков, переполошились. Откуда взялись эти руситы?! Там, позади, выжженная деревня да река Итиль.
Появление урусов было настолько стремительным и неожиданным, что ордынцы едва успели вскочить на коней. Бросив полон и набитые добром чувалы, они помчались в глубь степи.
— Достанем, злыдня! — разгоряченный преследованием, воскликнул Болотников.
Около получаса продолжалась бешеная скачка. Татары почему-то вдруг свернули к лощине, а казаки уже висели на хвостах ордынских коней; еще миг — и полетят басурманские головы.
Иван, скакавший впереди, настиг кочевника и взмахнул мечом. Татарин свалился с коня, но Болотников вдруг в замешательстве осадил вздыбившегося Гнедка: в лощине затаилось многотысячное ордынское войско. То был тумен мурзы Давлета, набежавшего за добычей в волжское понизовье.
— Вспять, вспять, донцы! — гаркнул Иван.
Но было уже поздно: казаки врезались в самую гущу врагов. Сеча была короткой, но лютой. Донцы бились дерзко и отважно.
Неистовствовал Болотников, его богатырский меч вырубал улицы в татарском войске.
— Взять в полон! — изумленный силой могучего уруса, свирепо закричал мурза.
Свистнул крученый аркан, захлестнул горло.
К поверженному Болотникову кинулись ордынцы…