Теперь, когда Эйк был мертв, его семья тоже наверняка была убита. Так полагалось, но Бренне все равно было больно думать об этом. Она надеялась, что все случилось быстро.
Бренна посмотрела на Вали.
— А что с женами и детьми Эйка?
Вали склонил голову и подвел ее к стоящему чуть поодаль креслу. Когда она уселась, он опустился перед ней на корточки и взял за руки.
— Эйк выслал их из города, но их схватили и заставили вернуться. Мы держим их в доме на окраине города, пока решаем их судьбу. Что бы ты сделала?
— Так их не убили?
— Это твое решение?
В замешательстве она нахмурилась.
— Дети, скорее всего, враги. Их матери будут воспитывать их в ненависти к тебе. Нам придется их убить.
— Нет, Бренна. Врагом был Эйк. Он был жесток и нетерпелив. Мой ярл, Снорри, сказал бы, что если мы убьем всех, кто мог бы быть врагом, то кто же останется жить, чтобы стать другом?
— Так что ты хочешь сделать?
Он взял ее руку и поцеловал пальцы.
— Я бы предложил им убежище в городе и разрешил бы остаться свободными, чтобы жить дальше, как они захотят.
— Хильда — гордая женщина. Она не станет жить как слуга в доме, где когда-то была хозяйкой.
Он вздохнул.
— Тогда я бы предложил им взять немного продуктов с собой и отправиться искать новый дом.
— А если она и Турид посеют ненависть в сердцах своих детей? Трое старших сыновей скоро вернутся, а Гетланд очень изменился с момента их отъезда.
— Колдер и его братья? Мы сразимся с ними, когда они вернутся. Мы будем их ждать, будем наготове. Что касается ненависти в сердцах младших детей Эйка, то время покажет. Только провидцам под силу угадать, что будет дальше.
Вспомнив слова Эйка, сказанные несколько дней назад, на празднике, Бренна рассмеялась.
Вали улыбнулся в ответ.
— Что веселит тебя, любовь моя?
— Эйк сказал кое-что перед тем, как отправить своих людей в поход. О провидце, который обещал ему и Гетланду процветание, потому что с ними Око Бога. Он думал, что пророчество развязывало ему руки, и потому он мог делать со мной все, что хотел. Но он был неправ. Я прибыла сюда, чтобы погубить его. И ты — тот ярл, что принесет Гетланду славу.
Вали напрягся и встал.
— Я не хочу этого, Бренна. Это не мой дом, и я не лидер. Мы потеряли Эстландию. Я хотел вернуться в Карлсу. Это мой дом. Я хочу забрать тебя туда и хочу попробовать стать земледельцем, как ты и хотела.
Она встала и снова взяла его за руку.
— Но ты — лидер. Даже сейчас, со мной, когда говоришь о семье Эйка. Твои слова и мысли — мудрые и правдивые. Ты действуешь дальновидно и обдуманно. Ты прислушиваешься к советам тех, кому доверяешь. И люди доверяют тебе. Они восхищаются тобой. Они следуют за тобой. Я думаю, что ты уже великий вождь.
Он покачал головой.
— Я не хочу этого. Я хочу просто поехать домой.
Бренна была неожиданно очарована тем, что ее большой, храбрый, сильный муж говорил сейчас, как мальчик, скучающий по дому. Мысль о том, что в Эстландии у них почти уже был достроен их маленький домик, заставила и ее сердце заболеть. У нее теперь не было места, которое она могла бы назвать домом.
Бренна, конечно, не была привязана к Гетланду, где дважды была рабыней и подверглась насилию и унижениям. Карлса была далеко на севере, дальше, чем она когда-либо уезжала, но если Вали любит этот город, сможет полюбить и она. Возможно, там люди будут видеть в ней только женщину, а не Око Бога.
У нее появилась идея.
— Раздели владение с Леифом. Восстановите территории — мы пойдем на север, и ты займешь место Снорри в Карлсе. Леиф может оставить себе Гетланд. Это его дом.
Вали отошел прочь, к роскошной кровати, потом остановился и обернулся.
— Ты ему доверяешь? После всего этого?
— Я доверяю ему. Он наш друг. Он спас нас обоих.
Было странно стоять в этой комнате, по-прежнему полной личных вещей Эйка и его семьи. Она уставилась на лежащий на столике кусок ткани с вышивкой. Такая невинная обыденная вещь в этом море насилия и крови.
Но Вали заботило другое.
— Нет, Бренна. Он предал нас. Он позволил нам попасть в беду там, в Эстландии. Он позволил захватить тебя. Он позволил причинить тебе боль!
— Вали. Что еще он должен был сделать?
— Он должен был предупредить нас. Мы могли бы сразиться с Эйком и победить. Он должен был защитить тебя!
Он ударил кулаком по ладони, подчеркивая последние слова.
— Он защитил.
Муж подошел к ней сзади и коснулся пальцем еще такого свежего следа от ошейника.
— Нет. Он не защитил тебя.
Она поймала его руку и удержала.
— Он был щитом между Эйком и мной. Он не позволил ему причинить мне еще большее зло. Он помогал мне выжить, чтобы я могла бороться.
— Я хочу знать все, Бренна. Все, что случилось с тобой. Я хочу знать все.
Она не собиралась потакать его любопытству, но еще меньше у нее было желания ссориться с ним.
— Нет. Ты видел шрамы и раны. Этого вполне достаточно.
Вали вздрогнул.
— И больше ничего?
Бренна знала, что на самом деле его беспокоит. Даже если он и не думал об этом, то, как она убила Игула, несомненно, заставило его задуматься.
— Нет. Ничего другого. Игул пытался, но он не смог… поднять свой меч. Когда он попытался заставить меня сделать кое-что еще, я пригрозила ему, и он избил меня. Справедливое наказание.
Ярость все еще горела в глазах Вали.
— Я не могу простить Леифа. Именно из-за него Эйку удалось схватить тебя. Я не могу простить его, и я не понимаю, как ты можешь называть его другом.
— Я знаю его давно. Он обучил меня ремеслу воина. Я знаю его, Вали. Он наш друг. Возможно, мы бы сделали другой выбор, но он сделал свой выбор из любви и верности. И он рисковал не меньше нас.
Вали нахмурился и снова покачал головой.
— Он не мой друг.
Вздохнув, Бренна сдалась. Она подошла к мужу и обняла его за талию.
— Но он может быть твоим союзником?
Он обнял ее, глядя в глаза. Затем наклонил голову и прижался губами к распухшему носу.
— Ты ему веришь.
Вали не спрашивал, но она ответила.
— Я верю. Я доверила бы ему свою жизнь.
— Тогда я последую твоему совету. Если Леиф захочет занять место ярла здесь, ты и я пойдем в Карлсу. Мы будем союзниками, — он пальцем чуть приподнял ее лицо за подбородок. — Но он не мой друг.
Это была неправда, но Бренна не стала спорить.
— Я понимаю. Я надеюсь, что однажды ты сможешь найти в себе силы простить его.
Вали снова коснулся пальцами ее шеи и покачал головой.
— Все земли Эйка по праву твои, Вали. Твой топор убил его. Тебе и Бренне он причинил страдания.
Вали посмотрел через стол на Леифа. Перед ними стояли чашки с медом, блюда, наполненные мясом и фруктами. Рот Бренны наполнился слюной, когда Уилфрид внесла их. Прошло так много времени с тех пор, как она ела вдоволь.
Мужчины сидели по обе стороны от нее и напряженно молчали.
Они уже вызывали Хильду и Турид в зал, чтобы предложить им убежище в Гетланде. Хильда отвергла предложение с высоко поднятой головой. Турид удивилась и даже заколебалась, но склонила голову и сказала, что останется с Хильдой. Женщинам и их детям дали лошадь и телегу, человека в сопровождение и провизии на неделю. Они хотели уехать на рассвете.
— Вали, — сказала Бренна, прося его все-таки успокоиться и поговорить.
Он взглянул на нее, потянулся вперед и отпил из рога.
— Я не хочу становиться ярлом. Я не хочу в этом участвовать. Я ненавижу это место всем сердцем. Бренна тебе верит, и я верю ей, так что мы предлагаем тебе вот такой выход.
— Разделить землю надвое? Но это разделит и наши силы. Ты уверен, что хочешь этого?
— Меня мало интересует власть. Но раздел земель означает раздел силы только в том случае, если ты не хочешь быть моим союзником. Это так?
Леиф вздохнул и опустил голову, как будто ему вдруг стало тяжело держать ее поднятой. Наконец, переведя на Вали взгляд, он заговорил.