Изменить стиль страницы

На базаре дрожи — снов эквилибристы,

От заразы грез —

Стихов презерватив.

Мы в Театре Бунтов — первые артисты,

Каждый с алой солнцой

Плещущей груди!

Но в вертепе звездном мы плести монисто —

Дьявола и бога на одном кресте.

Мы — бродяги в Счастье, мы — имажинисты,

Спекулянты бешенств, дьяконы Страстей.

Апрель 1923.

КОЛЛЕКЦИЯ ПРОКЛЯТИЙ

1.

Первое — самое страшное — для

Отца моего, чтоб его душить:

В 99-м тела футляр

Он подарил для моей души.

В колыбели зеленых кометных лучей

Сердце мое золотило тьму.

Он сколотил клетку душе —

Первый «будь проклят» — ему.

2.

Вы,

Рублекопящие от зари до зари,

Вместо Любви — только дрожь с женой,

Жрущие звери, жизни цари,

Ты — миллионный — проклят мной.

Стихи для тебя — поллюции грамм,

Вулканы грудей — сладострастий слюна.

Вечный, Великий, Могучий Хам,

Тебе — мое жгучее На'!

3.

Вам, засвинившие очи Весны

За то, что нет котлет и калош,

Я — у жизни ворующий сны—

Третьих Проклятий синеющий нож.

4.

Вам, для которых Смерть — лакей

Гениальных людей — к чертям,

Вам, истерзавшие мысль в кулаке,

Четвертое Страшное — вам.

5.

Вам, жандармы морали густой

«То добро, ну а это — зло»,

Вам зеленеющий злобой стон: —

Несите хлам На слом.

6.

Моей Возлюбленной за боль и страсть

Изжевавшие жизнь мою,

За бездны, за муки, за дикую власть,

За сонный последний приют,

Моей Любимой за то, что любим,

За то, что мы в Мире вдвоем —

Шестое Проклятье, — и вместе с ним

«Да святится Имя Твое».

Февраль 1923.

ЖЕНЩИНА У МЕНЯ В ЛАПАХ

Солнечный шар рыжий —

В лузу заката

Тощей

Ночи

Киём.

Тучных громад грыжи

Вздулись над рощей,

Где мы вдвоем.

Наше знакомство скрежещет экспрессом

Дачным, который в пятницу.

Знайте —

Каждую женщину сжатую прессом,

В каждой слезинке распять несу.

Зазвеневши губами — распну Вас бесстонно

На кресте Революций Ваш ужас исплачу.

…Только Вам ведь сейчас выходить из вагона

И дворняжкой протиснуться

В мужнину дачу.

Ах, каким диссонансом это Ваше «не троньте»!

И какой ерундою «мне надо спешить»…

Только многие дни Ваш сиреневый зонтик

Мне разбойничьим присвистом

Сердце кружить.

И когда

Распахнувшись духами

Вы низко

Чотким шопотом яростно мне запестрели —

Не услыша я понял, что Вы — коммунистка,

И что юность в подполье,

Что отец Ваш расстрелян.

Что супруг — офицер, контр-разведчик и белый,

Но любовь в Ваше сердце — железную лапу.

Только так Вы с’умели

Информацию нашему штабу.

Прошуршала — И стихла.

И взглядом месила

Словно липкое тесто — мой шалый покой.

Осторожно спросила: — А Вы кто такой?.

— Разорвите

Все нити,

Все пута,

Все цепи!

Развернитесь душой словно парусом в бред!

И вгрызайтесь

В мой

Вой,

Рев,

Стенанья

И лепет,

Потому что я — ваш поэт!

В алый хохот знамен

И в декрет Совнаркома

Я вплету вашу боль, как в прическу цветок.

Я лечу вас на площадь из маленьких комнат,

Ваш последний поэт и пророк!

Вас промок пульный дождь в этих громах орудий

Героинями в кожаных куртках густой.

Пусть я первый венчать ваши юные груди

Ярко-алой моей Звездой!

Июль 1923.

Лян-чи-хэ.

УБИЙСТВО

Туман —

Кисель молочный в глотке улиц.

И в жести луж —

Фонариков опухшие глаза.

Завесы тьмы шурша сомкнулись,

Чтоб душу

Жестким языком тоски лизать,

Тревожно каркая

Мигали сонных пятна.

Ночными птицами слетало с белых губ:

— Кошмар…

— Убит…

А в оловяной луже внятно

Шептал хихи

Кая ехи

Дно-тих

Ий труп.

Бесшумный шелест: —

Ах, какая прелесть…

Кто?! Кто сказал?! — Налитый кровью рот.

Завыла мать.

А ночь сомкнула челюсть

И черным вороном шарахнулась вперед.

И солнце дернется рассветом в серой вате

И раздерет лучом пугливой ночи плащ.

А им вползти в уют своих кроватей

И зло шептать,

Что жизнь — палач,

Но ни один испуганный мерзавец

Не будет знать перед своим концом,

Что мне всю жизнь носить в груди пылающую зависть

К тому, кто с дыркой в черепе

Хихикал нам в лицо.

Март 1923.

ЛЕОНИД ЧЕРНОВ

Автопортрет.

От 26-ти до 32-х лет

В своем пламенном свинцовом полете,

Где бездарное с солнечным скрещено,

Где каждый мужчина — поэт,

Где героиня — каждая женщина, —

Вы многих еще найдете…

Вы многими вновь забредите —

И сердце завоет, звеня.

Вы узнаете гениальных поэтов,

Блестящих художников встретите,

Но никогда не найдете

Меня…

Леонид Чернов — веселый грешник,

Влюбленный в колючки акаций,

Променявший весенние черешни

На страсти изумительных вселенских комбинаций!

Парижи, Нью-Йорки, Берлины!

Не судите его слишком строго:

Он создал из бледной картины

Пылающий факел восторгов.

У него миллионы трепещущих душ,

И он схватил самую лучшую,

10 лет как невесту лелеял,

Написал на ней «Мулен Руж»,

И швырнул ее плавать над тучею —

Прямо в руки кометы Галлея.

И когда она свою вынула

И на ее место вставила душу Леонида Чернова, —

40 миллионов звезд хлынуло

Сиять над Богородицей новой!

А Леонид Чернов золото жил

Тянул и тянул в бархатном мраке.

20 лет со всем Миром жил

В гражданском браке.

……………………

Но 33-й весне вы все-равно ответите

За страстность мелодии спетой,

За право гореть и менять…

Вы узнаете гениальных поэтов,

Блестящих художников встретите,

Но

Никогда

Не найдете

Меня…

1921-я весна.

ЖЕНЩИНЫ

Наши женщины

Ездят верхом и стреляют из пушек!

Наши женщины —

Винтят пропеллер в стоцветную твердь.

Командиры дредноутов, кино- и радио-уши—

Наши женщины с нами —

И в жизнь и на смерть!

Им, стальным —

Все-равно — к пулемету-ли, к швейной машине.

Днем — железо,

Ночами — бесстыдная дрожь.

Наши женщины

Красные губы и взгляды пружинят, —

Одинаково ловко —

Винтовка,

Влюбленность

И нож.