Она пошла к лестнице, пытаясь стряхнуть с себя оцепенение. Может быть, перед сном она приняла по ошибке валиум? Голова была свинцовой…
— Проснись, Эллиот, проснись! — Майкл присел на край постели и приподнял брату веко. В глазах Эллиота не было ничего похожего на его обычный взгляд. На Майкла смотрел камень.
Он принялся трясти мальчика.
— Пожалуйста, Эллиот, прошу тебя, проснись!
Сознание не сразу вернулось к Эллиоту, и Майкл, поддерживая брата, помог ему дойти до его комнаты. Майклу казалось, что он тащит тяжеленный булыжник. Что за странная сила тянула его вниз? Что случилось с Эллиотом? Что происходит с их домом? Рушится?..
Майкл потрогал стену, желая удостовериться, что это не так, но стена шевельнулась в каком-то ином измерении, и комната на мгновение озарилась мрачным сиянием.
— Встряхнись, Эллиот!
Эллиот окоченел, тело его было твердым, словно из железа.
А Ип, покрытый простыней, стал белым, как мел.
Майкл опустил брата на диван, страх обуял его, тысячи темных мыслей сходились в какой-то отдаленной точке.
Ип дышал неровно и тяжело, энергия покидала его. Небожитель должен был уйти в небытие. Он больше не владел собой. «Спаси меня!.. — молил он своего Капитана, ведущего корабль где-то во тьме, в далеком далеке отсюда. — Вернись, мой Капитан, вернись за погибающим ботаником первого класса… Мои растения умирают… И я… я тоже с ними умираю…»
— Нужно позвать кого-нибудь, — тревожно произнес Майкл, — нам необходима помощь…
Эллиот обернулся к Майклу, глаза его походили на щупальца медузы, спасающейся от опасности.
— Нет, Майкл, на вздумай… Не надо…
Эллиот знал, что никого нельзя посвящать в их тайну. Армия не поймет. Не поймет и правительство. Они схватят чудесного пришельца из космоса и подвергнут всяким экспериментам.
— Я согласен на совместное владение… Пополам… — глухо произнес Эллиот. — Согласен. Но больше ни на что…
Майкл вытер вспотевшее лицо, соображая, что в их игре «ДД» означает совместное владение. Волны, исходившие от постели, в которой лежал Ип, качали его из стороны в сторону, бросали по комнате, словно куклу, и Майкл понимал, что справиться с этим он не в состоянии. Волны превосходили его силу. Стены зловеще пульсировали, и Майклу виделись тысячи маленьких образов инопланетянина, позади которых полыхало космическое пламя… Уж не собирается ли звездный пришелец поджечь Землю?..
— Эллиот… — Майкл отошел в сторону, думая защитить себя этим от дикой пляски взбесившихся атомов.
— Эллиот, мы потеряем его, если не позовем на помощь… И тебя потеряем, Эллиот…
В глазах Эллиота метались красные щупальца, в них была сила, непостижимая для Земли. Эллиот пылал, как железо в горне.
Майкл подхватил Эллиота одной рукой, инопланетянина — другой. Он был здоровым и рослым, но ноша оказалась ему не по плечу. Он напрягал все свои силы. Энергия Ипа будто помогала ему, двигала руками мальчика. Прикосновение инопланетянина рождало электрическое чудо, результат десяти миллионов лет познания звездной науки. Результат полетов в могущественные далекие миры, где он многому научился.
Майкл дотащил их до ванной, открыл душ. Нужно охладить пламя, сжигавшее Эллиота.
Хлынули струи воды. Старый путешественник шевельнулся под льющимся потоком; когда-то на него низвергался водопад на Венере, в потаенном гроте, где во мраке пляшут невидимые реки. Ип закрыл глаза, подставив тело венерианской влаге. Все, все, что он любил и куда стремился, исчезнет для него навсегда. Нет, надо отбросить эти мысли. Он сам, глупец, лишил себя бессмертия. Отмерил сотни тысяч звездных миль, и вот оступился…
И теперь — последний душ…
…который одни принимают на Венере, а другие — на Марсе…
…но только космический безумец дал поймать себя на Земле…
Он осел в ванну, колени его подогнулись, словно в них были запрессованы тонны свинца.
С ним вместе опустился и Эллиот.
Внизу отворилась дверь, и в дом вошла Мэри, с ней была Герти.
— Пойди, навести своего брата, он захворал, — сказала Мэри.
Она поставила на пол сумку с покупками, головная боль возобновилась, лишь только она переступила порог дома. Будто нож вонзили в лоб и безжалостно поворачивают.
Пытаясь избавиться от боли, Мэри подвигала головой из стороны в сторону, потерла виски. Не иначе, врач прописывает ей не те лекарства.
Прогрохотав по лестнице, словно ноги у него были из чугуна, Майкл появился перед ней.
— Потише, дорогой, — взмолилась Мэри. — Проломишь пол…
— Мама, я хотел бы тебе кое-что сообщить… Только ты сядь…
Мэри оторопела. О, Боже, лишь бы не какое-нибудь очередное несчастье с детьми, лишь бы не сегодня, лишь бы не укусы, вывихи или еще что-нибудь ужасное, что может быть следствием всех этих баталий…
Она тяжело опустилась в кресло, и оно жалобно заскрипело, словно готовые вот-вот лопнуть сухожилия.
— Что-нибудь серьезное?
— Ты и представить себе не можешь, насколько серьезное.
Она вскочила; голова кружилась, на нее надвигалось что-то ужасное.
— Помнишь гоблина?
«Лишь бы не какой-нибудь сексуальный маньяк», — промелькнуло в голове Мэри. Что творится в семье?..
Теперь глаза, как медузы, были у Майкла.
На лестнице послышались шаги Герти, и Мэри поразилась, как в доме сотрясается пол под ногами пятилетней девочки.
— Мама! — закричала Герти. — Они ушли! Их нет в чулане!
— Кого это «их»? — Мэри недоуменно посмотрела на сына.
— Пойдем, ма, я тебе просто покажу, — сказал Майкл.
Он повел ее наверх, к ванной.
— Дай самую торжественную клятву, какую только знаешь, что… — начал он.
— Майкл… — Мэри ничего не могла понять, а сын, как назло, говорил так, будто играл в «Драконов и демонов». — Что произошло?
Майкл открыл дверь и отдернул занавеску ванны. Мэри моргнула, какое-то время ее глаза были закрыты, и она боялась их открыть: ей показалось, что на дне ванны шевелится клубок рептилий. Но, раскрыв глаза, она увидела Эллиота и…
— Мы заболели, — Эллиот протянул к ней руку. — Мы умираем…
Вода лилась на них — на Эллиота и на жуткое исчадие ночных кошмаров. Губы ужасающего монстра зашевелились, и Мэри услышала прерывистые, словно доносившиеся из пещерных пустот, слова: «тон… кое… и… гиб… кое…»
— Он с Луны, мама, — пояснила Герти.
Мэри схватила Эллиота и вытащила его из ванны. Куда убежать, куда скрыться от этой вцепившейся в Эллиота мокрой, похожей на рептилию, твари?
— Все вниз! — крикнула она, заворачивая Эллиота в полотенце и подталкивая перед собой детей. Гонимая страхом, Мэри бежала, не задумываясь куда. Лишь бы подальше от чудовища.
— Нельзя оставлять его одного, — запротестовал Эллиот.
Но Мэри обладала сейчас Абсолютной Властью, рожденной страхом за детей. Подгоняя перед собой ребят, она распахнула дверь — и тут рассудок и вовсе покинул ее. На пороге стоял астронавт.
Он смотрел на нее сквозь стекла скафандра. Захлопнув у него перед носом дверь, Мэри бросилась к черному ходу. Но и оттуда в дом входил астронавт…
Мэри судорожно метнулась к окну. Снаружи спускалось полотнище из прозрачного пластика, и она увидела, как третий человек в скафандре закрепляет полотнище на оконной раме.
А через несколько мгновений весь дом был накрыт огромным пластиковым колпаком.
К наступлению темноты дом Мэри был плотно упакован в воздухонепроницаемый прозрачный хлорвинил. Воздух в этот шатер поступал по пластиковым трубам, перекинутым через крышу и опоясывающим весь дом. Яркие прожекторы, установленные на высоких помостах, освещали дом со всех сторон. Улицу перекрыли трейлеры и грузовики, повсюду сновали люди в синих комбинезонах.
Войти в дом можно было только через пластиковую трубу большого диаметра, конец которой был закреплен и кузове автофургона.
Ключник натянул на себя комбинезон, надел скафандр и прошел по пластиковой трубе к переходной камере. Он расстегнул замок-молнию и оказался в карантинном отсеке.