Глава 9
Я подняла свой бокал и пьяно посмотрела на Фрэнки одним глазом. Было бы легче держать глаз открытым, если бы не приходилось закрывать другой.
— Так что у тебя есть из еды? Я голодна.
Мужчина наклонился и оперся локтем о барную стойку, потом поднял руку к подбородку. На его губах появилась легкая улыбка.
Я попыталась ответить улыбкой на улыбку, но с треском провалилась. Из уголка моего рта вытекло немного слюны. Вытерев ее тыльной стороной ладони, я уставилась на бармена своим опьяневшим глазом.
— Ты милая, — он кивнул в мою сторону. — Что с глазом?
— Милая и голодная. Думаю, он устал. Либо так, либо он пьян.
— Возможно, и то, и другое. Ты должна была съесть что-нибудь перед тем, как начать фестиваль «Маргариты».
Я усмехнулась.
— Теперь ответь мне.
Он встал и постучал себя по груди указательным пальцем.
— Бармен не нянька. Если я дам меню, ты сможешь прочитать его?
Я попыталась сделать еще один глоток, но большая часть напитка оказалась на моем лице.
— Давай, удиви меня. Любимое блюдо посетителей.
— Еда из бара в основном так себе, но наша пицца убийственная. У нас она всегда свежеприготовленная. К сожалению, она только одного размера, большого, но именно на пицце мы и специализируемся.
Я попыталась вытереть липкую смесь манго с подбородка.
— Чертова пицца!
Он вздернул бровь.
— Ты имеешь что-то против пиццы?
— Обычно нет, но... — я замялась, однако продолжила. — У меня был плохой «вечер пиццы». Долгая история. Что на нее можно положить?
Он пожал плечами.
— Что угодно.
— Лук, перец, пепперони, вареные колбаски и свежий базилик?
— Конечно. Значит, вот как тебе нравится?
Я кивнула.
— Ага, а можно нарезать овощи тонкими и длинными пластинками, а не мелкими кусочками?
Он прочистил горло и усмехнулся.
— Пепперони тоже нарезать особенным способом?
— Нет.
— Хорошо, — сказал он. — Так как она подготовлена заранее, в отличие овощей.
Он постучал пальцем по экрану iPad, установленного на барной стойке. Казалось бы, вечность спустя он повернулся и схватился за шаткий табурет.
Просканировав взглядом весь бар и удостоверившись, что все в порядке, он сел.
— Что за «вечер плохой пиццы»?
Я закрыла глаз и открыла закрытый. Образ Фрэнки менялся: он был то прозрачный, то размытый.
— Что?
— «Вечер плохой пиццы»? Ты сказала, что у тебя был «вечер плохой пиццы».
— Ах, да. Тот придурок, которого я выбрала в этом месяце. Он пицца-мудак.
— Пицца-мудак? — Фрэнки рассмеялся. — Как парень получил это звание?
— На самом деле он просто мудак.
— А поточнее?
— Мы готовили пиццу вместе, и он не разрешил мне добавить лук и перец на нее.
Он поморщился.
— Что значит, не разрешил?
Я пожала плечами.
— Отказал. Категорично ответил: «Нет!»
— Может он ненавистник великодушия?
— О, да, — я наклонилась вперед. — Я хотела добавить овощи только на свою половину круга, а он запретил. Сказал, что это все разрушит. В итоге, я предложила положить все после того, как он закончит готовить. Тогда этот мудак устроил истерику.
— Ого. Предполагаю, что он не станет тем самым единственным? — он поднял указательный палец в воздух. — Претендент номер два — в студию!
— Это не смешно.
— Вообще-то очень.
— Нет, совсем нет, — спорю я.
— Мы уже говорили об этом. Ты должна жить с шестью придурками, которых тебе выбрали, — он взмахнул рукой, как бы поставив точку. — Не ты выбирала этих шестерых. Как ты узнаешь их истинное лицо?! Этот парень похож на мудака, контролирующего абсолютно все.
— Согласна. Он был морским котиком.
— Ладно, уверен, это так, — сказал он саркастически. — Когда дело доходит до женщин, каждый из нас — бывший морской котик.
— Нет, он правда был им.
— Хорошо, — он развел руками. — Это твоя проблема, он всегда будет таким.
— Мне не придется беспокоиться об этом, — я отодвинула свой бокал в сторону.
— Можно мне стакан воды?
— Конечно.
Фрэнки налил мне воды и передал стакан через бар.
— Почему ты не должна беспокоиться об этом? Ты уходишь из шоу?
— Нет, но с ним покончено. Может быть, мы останемся друзьями.
— Зачем все женщины хотят попробовать дружить с парнем после того, как он их трахнул? Почему вы не можете признать, что некоторые люди просто не заслуживают иметь друзей. Этот парень похож на мудака класса «А». Просто вышвырни его.
Я сделала глоток воды. Она ужасна на вкус.
— Не знаю, будет ли это так легко.
— Иисус. Вы двое уже занимались сексом?
Я стрельнула в него взглядом.
— Почему ты так думаешь?
— Ты сказала, что не знаешь, будет ли это легко. Звучит так, будто ты с ним уже переспала.
Я промолчала.
— Как давно ты здесь? — спросил он.
Я попробовала мысленно сосчитать дни, но мой проспиртованный мозг не справлялся. Прежде чем я смогла ответить наугад, он продолжил.
— Черт, прошла всего неделя, разве нет?
Наконец я вспомнила. Это был вторник. Я вздохнула.
— Восемь.
— Вы трахались восемь раз или прошло восемь дней?
— Восемь дней, трахались мы дважды.
— По крайней мере, осталось только двадцать, — сказал он.
— Двадцать чего?
— Дней.
Я опустила голову на руки.
— Вероятно, я буду проводить здесь больше времени, это точно.
— Не возражаю, — он встал. — Вот твоя пицца.
Я почувствовала запах пиццы задолго до того, как увидела ее. Несмотря на мое желание поскорее съесть ее, я медленно поднимала голову. К тому времени, когда я сделала это, она лежала передо мной на тарелке. Я открыла оба глаза и восхитилась смесью из овощей. Это самая большая пицца из всех, что я когда-либо видела.
— Запри входную дверь, хорошо, Пит? — Фрэнки вытащил связку ключей из кармана и бросил их в воздух.
Я посмотрела через плечо. Немолодой испанец поймал их и кивнул.
— Конечно.
— Это повар?
— Хуан. Он приходил в бар. Отличный парень.
— Но ты же назвал его Питом?
— Назвал.
Я потянулась за куском пиццы.
— Почему?
— Слишком много Хуанов в Сан-Диего. Я называю его Пит, чтобы избежать путаницы.
— Ааа.
Я поднесла кусок пиццы ко рту и откусила. Фрэнки был прав: пицца великолепна.
— Она очень хороша.
— Она действительно хороша, когда ты пьяна. В трезвом состоянии она твердая семерка из десяти.
Я взяла еще кусочек и покачала головой.
— Это десятка.
— У тебя мало опыта, или ты пьянее, чем я думал. Когда ты сюда пришла?
— Где-то к ужину.
— Когда был ужин у голубков?
— Прекрати, — заскулила я. — Не знаю, часов в шесть.
— Ух ты! Восемь часов «Маргариты».
Я проглотила остаток куска и потянулась за другим.
— Восемь часов?
— Сейчас два ночи. Уже завтра. Мы закрываемся.
Я не могла поверить, что была тут в течение восьми часов.
— Святое дерьмо… Я могу доесть?
— Как я говорил, звезды кино получают особые привилегии. Оставайся тут, сколько захочешь.
— Спасибо, — я взяла кусок пиццы и поднесла ко рту. — Хочешь кусочек?
Он сощурил глаза и сморщил нос.
— С луком и перцем?
Я повела плечами.
— Твоя потеря.
— Просто пошутил, — он потянулся через стойку и схватил кусочек. — Это единственный рецепт, что мне нравится.
Я изучала Фрэнки, пока ела пиццу. Одет как обычно: джинсы, рубашка, синяя футболка и кроссовки. Он выглядел мило.
— Могу оставаться, сколько захочу, да?
Он посмотрел вверх и кивнул.
— Ага.
— Останусь, пока все не уйдут. Ты поможешь мне доесть?
— Разделить пиццу с роскошной женщиной? Дай мне поразмыслить над этим минутку, — произнес он и потянулся за очередным куском. — Думаю, да.
— Отлично, — протянула я. — Потому что я не хочу возвращаться домой.
— Никогда? — спросил он.