![Подвиг pic_1.jpg](https://litlife.club/books/291503/read/images/pic_1.jpg)
![Подвиг pic_2.png](https://litlife.club/books/291503/read/images/pic_2.png)
НАКАНУНЕ ЧЕРНЫХ ДНЕЙ
Костя был не по годам бойким и смышлёным пареньком. После смерти отца, забывая о детских играх, помогал матери по хозяйству. Ведь он уже не маленький, к тому же единственный мужчина в доме. Расцветал от счастья, слушая похвалу матери:
- Помощничек ты мой! Весь в отца, такой же торопкий и смекалистый. Кем-то ты будешь, когда вырастешь?
Но Костя про себя уже решил, кем он будет. Конечно, машинистом. Это же так интересно!
Но теперь, на исходе июля грозного 1941 года, Костя видел, что всё дальше и дальше отодвигается исполнение его мечты. Война подступила вплотную к его родному городу. В тихие вечера уже доносился отдалённый гул артиллерийской канонады. Все чаще фашистские лётчики совершали разбойничьи налёты, бомбя Киев. По примеру многих, Ковальчукам следовало бы эвакуироваться, но об этом сейчас и думать было нечего. Вот уже вторую неделю матери нездоровилось. Не мог же Костя уехать один.
Накануне прихода фашистов, вечером к ним зашёл сосед Остап Охрименко. Сбросив с плеч мешок, он присел на краешек кровати.
- Здравствуй, Фёдоровна. Ну, как ты?
- Плохо, Остап Терентьевич. Никак не могу здоровьем направиться. То полегчает, а то опять скрутит.
- Надо бы вам эвакуироваться, пока не поздно. А то ещё, чего доброго, фашисты замордуют вас тут.
- Что же мне делать?- заплакала женщина.- Ведь я и до вокзала не дойду, а не то что в дальнюю дорогу ехать.
- А давайте хоть Костю отправим,- предложил сосед.- Сегодня в ночь как раз эшелон уходит. Я его устрою.
- Ой, хорошо бы!- обрадовалась Пелагея Фёдоровна.
- Никуда я не поеду,- решительно отказался Костя.- Станет маме полегче, тогда мы, если что, в Камышевку уйдём, к тёте. А одну я её не оставлю.
- Так не поедешь?
- Нет!
- Ну что ж, ты, малец, пожалуй, и прав. Авось как-нибудь обойдётся. Я тебе, Фёдоровна, кое-какой провизии принёс. Припрячь. Мне она теперь ни к чему. Сам ухожу, старуха со снохой далеко, куда-то па Урал уехали. А вам сгодится.
- Спасибо, Остап Терентьевич!
- А вы, дядя Остап, тоже эвакуируетесь?- спросил Костя.
- Как тебе сказать?, - замялся Охрименко.- Ухожу, хотя, может быть, и недалеко. Ну, соседка, прощай! Выздоравливай скорее.
![Подвиг pic_3.jpg](https://litlife.club/books/291503/read/images/pic_3.jpg)
- Прощай, Остап Терентьевич, прощай. Может, больше и не свидимся.
- Ну, ну, не плачь. Обойдется. Ты, Костя, береги маму, я на тебя надеюсь. А как только ей полегчает, лучше вам на село перебраться. Спокойнее будет! Ну, будьте здоровы!
Костя вышел проводить дядю Остапа. У самой калитки сосед остановился и взял Костю за плечо.
- Давай-ка отойдём в сторонку.
Они сели под деревом, на траву. Над садом спустились сумерки. Потемневшее небо изредка прочерчивали лучи прожектора - воздушные сторожа города.
- Вот что, Костя, дай мне, как пионер, слово сохранить в тайне, всё, что я скажу тебе.
- Честное пионерское!
- Тише, тише, горячка,- усмехнулся Охрименко.- Ну ладно. Такое тебе поручение будет… Считай его как за важное задание. Чуешь?
- Чую.
- Запомни, если зайдёт к тебе один человек…
- А какой он из себя будет?
- Не перебивай,- сердито сказал старик.- Я и сам ещё не знаю, какой… Да это тебе пока и знать не к чему.
- А он ночью, наверно, придёт?
- Не днём же, не маленький ты, понимать должен.
- Я так и думал, что ночью, раз дело у него будет тайное,- продолжал Костя.- А я ведь сплю один, в маленькой комнатке.
- Ну и что же?- нетерпеливо спросил Охрименко.- Ты, брат, не тяни - у меня времени на разговоры мало.
- Я сейчас, сейчас,- заторопился Костя, испугавшись, что Остап уйдёт, не дослушав.- И вот в эту комнатку протянута с улицы проволока, а на конце её я приделал звоночек. Если ребята хотят позвать меня на рыбалку или ещё куда, так они за проволоку дёрнут, звонок тихонько зазвенит, и я выхожу на улицу. Ясно?
- Куда яснее,- засмеялся Охрименко и погладил Костю по голове.- Молодец, пионер. Толково придумал.
- Верно?- обрадовался Костя.
- Чего вернее. Ну, а теперь слушай. Придёт, стало быть, этот человек, вызовет тебя звонком на улицу и спросит: «Не у вас ли остановились богомольцы»? А ты должен ему ответить: «Были, да недавно в Лавру ушли». Он тогда скажет: «Я их подожду». А ты ему: «Пожалуйста, проходите!» После этих слов можешь вполне довериться этому человеку и сделай всё, что он тебе скажет. Понял?
- Понял!
- Запомнишь?
- Запомню.
- Ну и ладно. И никому ни слова. Слышишь? Даже матери. Пусть это будет только между нами.
- Хорошо, дядя Остап, всё сделаю, как надо. Не беспокойтесь.
- Тогда прощай пока!
Охрименко обнял Костю, поцеловал и исчез в темноте.
![Подвиг pic_4.png](https://litlife.club/books/291503/read/images/pic_4.png)
СБЕРЕГИ ЗНАМЯ!
После тяжёлых боев Красная Армия оставила Киев. В город вошли оккупанты. Кругом пылали кварталы. Центральная улица, Крещатик, была превращена в развалины. Сказочно красив был Крещатик в недавние мирные дни. Весь в огнях, в сверкающих рекламах, наполненный ароматом южных цветов, весёлой музыкой и многоголосым говором: Крещатик был любимой улицей киевлян. А сейчас здесь сиротливо торчат трубы и лестничные переплёты. На одной из площадей висят трупы с табличкой на груди «коммунист». Резкий ветер поднимает красные тучи пыли, по улицам непрерывно рыщут патрули. То и дело слышатся автоматные очереди и грубая чужеземная речь.
В Куреневке разместилась пехотная часть. Фашисты забирали у жителей ценные вещи, резали скот и птицу. Заняли все большие здания, в клубе устроили конюшню. Солдаты выгоняли хозяев из хат в сараи и бани. У Ковальчуков, к счастью, никто не поселился,- так мала была их старая хатёнка.
Вечером Пелагея Фёдоровна сказала сыну:
- Костенька, спрячь-ка ты всё, что получше, куда-нибудь. А то, неровен час, нагрянут и заберут последнее.
Костя вырыл в огороде яму и спрятал в неё наиболее денные вещи.
Неожиданно тишину разбудили крики и выстрелы. Стреляли как будто в соседней улице. Затем всё стихло.
И вдруг при слабом свете луны Костя увидел, как какой-то человек перелез через плетень и тяжело упал на землю. Он попытался встать, снова упал и простонал:
- Не могу. Что же делать?
«Русский»,- подумал Костя. Пересиливая страх, он осторожно подошёл к лежащему. Тот приподнялся.
- Кто? Не подходи - стрелять буду!
- Я, дяденька…
- Ты кто?
- Здешний. Идёмте в хату.
- Я тяжело ранен… За мной гонятся… Я командир Красной Армии. А у меня… Эх! Да можно ли тебе довериться-то?
- Честное пионерское, дяденька. Я никому ни слова.
Издалека донеслись голоса. Раненый схватил Костю за руку и торопливо зашептал:
- Со мной знамя полка. Оно не должно попасть в руки врагу… Это будет… большой позор… и несчастье. Спрячь… сбереги.
Совсем близко раздался топот ног. Раненый протянул Косте свёрток.
- Беги!
Костя кинулся в хату и спрятал свёрток в чуланчике под ящик с картофелем. В огороде в это время послышался громкий говор. Заглушая шум голосов, советский командир крикнул:
- Думаете взять меня? Советские люди не сдаются. Получайте, гады!
Грянул оглушительный взрыв. Затем всё стихло. Костя, дрожа, как от озноба, прислонился к стене. Мать с тревогой в голосе спросила:
- Ой, что там такое? Страшно-то как!
Но Костя ничего не успел ответить. Дверь распахнулась, и в хату ворвались гитлеровцы с автоматами наперевес. Один из них выстрелил. Звякнуло разбитое стекло. Мать лишилась сознания.