– Прошу прощения, сэр. Я знаю, как важно, чтобы мы все сохраняли спокойствие, – видит бог, я это твержу на каждом шагу, – но я не предполагала, что сама буду в таком бешенстве. Они такие… такие…
– Упрямые? – предложил Курвуазье. – Предвзятые?
– И то и другое, – вздохнула Хонор. – Сэр, стоит мне только войти в комнату, и они застывают как замороженные.
– И к адмиралу Янакову это тоже относится? – мягко поинтересовался ее старый учитель, и Хонор раздраженно повела плечами.
– Нет, наверное, – признала она, – но это даже хуже. Они на меня смотрят, будто я гадкая тварь, а он так старается… в общем, от этого его зажатость только заметнее. А для офицеров пример их командующего ничего не значит – и меня это так бесит, что хочется их придушить! – Понурившись, она снова вздохнула, на этот раз тяжело. – Вы были правы насчет подбора старших офицеров для этой операции, сэр. Они, похоже, никак не могут переварить тот факт, что я женщина.
– Может быть. – Курвуазье откинулся назад и скрестил руки, – но, так или иначе, ты офицер Ее Величества. Рано или поздно им придется столкнуться с женщинами – старшими офицерами; в задачу нашей миссии входит научить их этому, и лучше им привыкнуть сразу, чтобы меньше было проблем потом. Так решило министерство иностранных дел, и хотя я не обязательно стал бы все делать именно в таком порядке, в общем и целом я согласен с их оценкой.
– А я нет, – медленно ответила Хонор. Она потеребила уши Нимица и нахмурилась, глядя на свои руки. – Может, лучше было отложить шок до заключения договора, сэр.
– Чушь! – фыркнул Курвуазье. – Ты хочешь сказать, что было бы лучше, если бы посол Лэнгтри позволил нам предупредить их, что ты женщина.
– А было бы? – Хонор покачала головой. – Не уверена, сэр. Так и так – это тупик. И, по-моему, Адмиралтейство допустило ошибку, выбрав меня. Послушать Хевен, так я самый кровожадный маньяк со времен Дракулы. После Василиска… да кого бы ни послали вместо меня, этот человек был бы менее уязвим для нападения.
Она уставилась на свои руки, гладившие пушистую шкурку Нимица, а Курвуазье молча глядел на ее макушку. Потом он пожал плечами.
– Адмиралтейство выбрало тебя именно из-за Василиска, Хонор. – Она удивленно подняла взгляд, и он кивнул. – Ты знаешь, у меня были свои сомнения, но их лордства сочли – а министерство иностранных дел согласилось, – что Грейсон увидит тамошние события как предупреждение о том, что может случиться здесь. Меня они выбрали потому, что у меня репутация стратега, а тебя – за твой характер, тактические способности – и потому, что ты женщина. Ты должна была послужить живым доказательством того, насколько коварен Хевен, с одной стороны, а с другой – того, на что способны наши женщины-офицеры.
– Ну… – Хонор заерзала, чувствуя неловкость при мысли о том, что у нее есть «репутация» и за пределами флота. – Они, по-моему, ошиблись, сэр. Или, скорее, Хевен их обыграл. Я для вас обуза. Они не могут отвлечься от моей репутации и пола, чтобы подумать логически о том, что я из себя представляю как офицер.
– Я думаю, что все изменится, – тихо сказал Курвуазье. – Возможно, это займет время, но когда мы отправлялись, никто не ставил мне временных пределов.
– Я знаю, сэр. – Хонор перекатила Нимица на спину, чтобы погладить его по животу, потом выпрямилась, уперев обе ноги в пол, и встретилась взглядом с адмиралом. – Тем не менее думаю, что мне надо отойти в тень, по крайней мере пока ситуация не определится.
– Правда? – Курвуазье вопросительно поднял бровь, и она кивнула.
– Именно. Я склоняюсь к этому решению с того момента, как Янаков и его офицеры поднялись на борт «Бесстрашного», чтобы поприветствовать вас. Именно поэтому я не послала Элис и Алистера на Каску, как собиралась сначала.
– Я так и думал, что в этом дело, – адмирал смотрел серьезно. – Ты хочешь сама отвести остальных торговцев на Каску? – Она кивнула. – Я не уверен, что это хорошая идея, Хонор. Грейсонцы могут решить, что ты сбежала, что женщина не может выдержать в проблемной ситуации.
– Возможно. Но я не вижу, как мой уход может вызвать более негативную реакцию, чем мое присутствие. Если я возьму «Аполлон» с собой на Каску, то старшим офицером здесь останется Альварес. У него, похоже, никаких проблем с местными офицерами нет – разве что кто-то думает, будто он слабак, раз подчиняется женщине. Может, когда я вернусь, вы достаточно продвинетесь с этими людьми, и само мое присутствие не будет всех тут раздражать.
– Не знаю… – Курвуазье закусил нижнюю губу. – Если ты заберешь «Бесстрашный» и «Аполлон», то наша «демонстрация силы» здорово потеряет в весе. Об этом ты подумала?
– Да, сэр, но местные уже видели все наши корабли, и они знают, что мы вернемся. Думаю, этого хватит. И я не единственная, кто действует им на нервы. Элис ведь – мой заместитель. Получается: две женщины, и обе старше по званию всех наших мужчин-офицеров. – Она покачала головой. – Лучше бы нам обеим пока забиться в щель, сэр.
Курвуазье все еще не был убежден, но Хонор почти умоляюще взглянула на него, и он увидел по ее глазам, как она расстроена. Он знал, насколько обидным было отношение грейсонцев, особенно потому, что оно было совершенно незаслуженным. Он видел, как она глотала обиды, сдерживала свой темперамент, стараясь быть вежливой с людьми, которые в лучшем случае считали ее каким-то уродом. И он знал, что Хонор верила: именно ее присутствие подрывает его позиции. Не важно, была она права или не права, – главное заключалось в том, что Хонор в это верила. Сама мысль о том, что она, хоть и невольно, виновата в потере союзника, в котором так нуждалось ее королевство, разрывала ее сердце на части. Она была сердита, оскорблена и куда ближе к отчаянию, чем он предполагал ранее.
Курвуазье прикрыл глаза, осторожно взвешивая ее предложение.
Нет, это ошибка. Курвуазье был офицером флота, а не профессиональным дипломатом, но он знал, что предвзятые идеи чрезвычайно сильно влияли на восприятие, – и то, что сама Хонор воспринимала как разумное тактическое отступление, грейсонцы могут расценить совсем по-другому. Но слишком много было недоговорок и возможностей для недопонимания, чтобы немедленно решить, как поступить правильно…
Он снова взглянул на нее и понял, что сейчас все это не важно. Выводы можно было делать любые – но Хонор убеждена, что права она, и если она останется здесь, а переговоры провалятся, то она до конца жизни будет винить в этом себя, будь то оправданно или нет.
– «Трубадур» с собой возьмешь? – спросил он наконец.
– Не знаю… – Хонор потерла нос. – Если я заберу крейсера, то следует, наверное, хотя бы оба эсминца оставить здесь для демонстрации силы, сэр.
– Эсминцем больше, эсминцем меньше – небольшая разница. И ты с самого начала правильно решила: если сообщения о пиратской деятельности верны, тебе понадобится кто-то для разведки.
– Для этого я могу использовать «Аполлон»… – начала Хонор, но он покачал головой.
– Можешь, но не бросится ли это в глаза, если уйдут оба корабля с капитанами-женщинами – и останутся оба с капитанами-мужчинами? Как ты считаешь?
Хонор наклонила голову, обдумывая его вопрос, потом кивнула.
– Возможно, вы правы. – Она глубоко вздохнула, руки ее лежали неподвижно, зарывшись в мех Нимица. Хонор снова встретилась взглядом с адмиралом. – Так вы даете разрешение, сэр?
– А что делать, Хонор, – вздохнул он и грустно улыбнулся ей. – Давай. Можешь отправляться – но чтоб никаких задержек, юная леди! Возвращайся через одиннадцать дней, и ни минутой позже. Если и за это время я не разберусь с этими варварами, то и черт с ними!
– Есть, сэр, – улыбнулась ему Хонор с очевидным облегчением, потом снова посмотрела на Нимица. – И… спасибо, сэр, – добавила она очень тихо.
– Взгляните на это, сэр.
Коммандер Тейсман положил планшет на колени и развернул кресло к своему старшему помощнику. Он приподнял бровь, увидев светившиеся на главном тактическом экране значки импеллерных двигателей.