— Прольешь же, — говорил он, запирая дверь.
— Не пролью.
— Все всегда так говорят. А потом проливают.
— У нее есть крышка, — гнула я свою линию, протянув ее, чтобы показать ему.
— И в любом случае проливают, — раздраженно произнес он. Справочка: личные отношения с Библиотекарем в норме. Рабочие же, как с клиентом, не очень.
Это продолжалось в течении почти десяти минут и не закончилось, пока я не пообещала одолжить ему книгу по средневековой лирической поэзии, которая все еще была в моей коллекции. Книга вышла из печати, и он искал экземпляр, надеясь, что она может быть у меня. Я не открывала ее несколько лет, так что это был выгодный обмен, хотя я заставила его пообещать прикрепить на нее наклейку «Подарено Мерит».
Мы с Пейдж обе сняли наушники, когда вошел Этан.
Он усмехнулся.
— Так вот на что похожа магистратура?
Я закрыла свою ручку.
— Только если ты собираешься попросить меня захватить чего-нибудь поесть, выпить и сходить послушать ту группу, а потом кинуть меня и довольно хорошо провести время с блондиночкой в углу.
Пейдж фыркнула. Она была воодушевлена работой, но работала на протяжении многих часов. У нее под глазами пролегли тени, и выглядела она по-вампирски бледной. Не очень хорошо для колдуньи.
— Это весьма специфически, — ответил Этан, — и не совсем соответствует моему плану.
— Тогда это не точное сравнение, — сказала я.
— Как продвигается работа? — спросил Этан.
Мы оба посмотрели на Пейдж.
— Она кипит, — ответила она, указывая на плакат и подставку. — Хочешь, я поиграю в Ванну Уайт[41]?
— Прошу, — ответил Этан с улыбкой. Он взгромоздился на угол стола, сцепив руки на коленях, когда она поднялась.
— Так же, как и слова, алхимические символы могут быть сгруппированы в предложения. — Она указала на ряды символов, которые она объединила. — Я называю их фразами. Каждая фраза имеет от трех до десяти символов, и каждая фраза является частью всего уравнения.
— Какая у него цель?
— Одна из них — сообщить читателю, что в точности делать — как рецепт. И вторая — фактически разжечь магию. Мы думаем, что именно поэтому это написано в конкретном месте, а не в книге заклинаний.
Она указала на три символа.
— Фразы содержат природные составляющие алхимии, такие как ртуть, сера и соль. — Она указала на символы Юпитера и Сатурна. — Есть символы времен года, положения земли в космосе. А вот здесь магия добавляет индивидуальности с символами — крошечные рисунки колдуна. Некоторые, как нам кажется, должны быть объектами. Сноски на предметы, которые фактически использовались для того, чтобы заставить эту магию работать. Но большинство — это действия: дистилляция, сжигание и тому подобное.
Этан нахмурился, скрестив руки на груди, пока изучал доску.
— Получается, магию нужно сотворить?
— Верно, — ответила Пейдж, взглядом сканируя линии символов. — Магия сама себя не творит. Символы достаточно магические, так что их стирание не остановит магию, но недостаточно магические, чтобы самостоятельно разгореться. Не думай о них, как о краске на холсте. — Она оглянулась на Этана. — Думай о них больше как о… — она замолчала, задумавшись, — высечении на ткани вселенной. Можно стереть чернила, краску, но это не изменит лежащую в основе магию, которую уже активировали, лишь написав их.
Этан нахмурился, обдумывая это.
— Что еще?
Она кивнула, заправив прядь рыжих волос за ухо.
— Итак, что странно — порядок символов на самом деле не обладает каким-то смыслом. Мы нашли несколько символов, которые что-то делают, фразу в правильной последовательности, но затем они опять идут вразброс. — Она указала на одну из фраз. — Вот, например, это уравнение обнуления.
— Что оно обнуляет? — спросил Этан, наклонив голову.
— Что захочешь. Это вроде магического глагола. В частности, глагола вычитания. Но оно ничего не сделает без объекта обнуления, который также должен быть указан в заклинании.
Взгляд Этана переместился к следующей группе символов.
— Лев, мерный стакан, и… что это? Водопад? Это объекты?
— Теоретически, да. — Пейдж указала на следующую фразу. — Вот это сложная часть — время, положение. Когда и где колдун хочет осуществить все это. Это бред, на алхимическом и астрономическом языке. Планеты не выстраиваются подобным образом. — Она посмотрела на меня. — Нам понадобилось два часа, чтобы понять, мы не можем перевести эту фразу, а есть еще сотни подобных фраз — тех, у которых нет никакого смысла.
Мягкий звук шагов вынудил нас оглянуться. Библиотекарь шел к нам, одетый в рубашку, его волнистые волосы торчали в разные стороны. Он подошел к нам, оберегающе посмотрел на Пейдж, а затем на Этана.
— Уже поздно, — сказал он. — Кто-то против, чтобы я забрал ее отсюда? Она нуждается в перерыве.
Этан проверил свои часы, удивившись, когда увидел время.
— Мы очень благодарны за твою работу, — произнес он, переводя свой взгляд на Пейдж. — И думаю, ты хорошо поработала для одной ночи.
— Отлично, — ответила она, — поскольку я истощена. — Говоря это, она зевнула, деликатно прикрыв пальцами рот. — Простите. Долгая ночь.
— Для всех нас, — согласился Этан, указывая на дверь. — Отдохните немного. Мы закроем библиотеку.
Было не так уж много вампиров, которые могли бы одарить подозрительным взглядом нашего Мастера, но Библиотекарю это удалось.
— Но, Сир…
Этан выгнул бровь.
— Я определенно могу выключить свет и закрыть дверь. Вероятно, мы даже не позволим Малику протестировать противопожарную систему.
Выражение лица Библиотекаря осталось непреклонным.
— Это не смешно.
Этан только улыбнулся.
— Сделай перерыв. Выпей. Отдохни.
Пейдж отодвинула свой стул.
— Возможно, у меня появятся кое-какие идеи во сне. — Хотя солнце не влияло на нее так, как на нас, многие другие сверхъестественные спали днем, как будто адаптировались к нашему графику.
Она посмотрела на нас.
— Вы тоже идете?
Этан улыбнулся.
— Как только убедимся, что вы ушли.
— В таком случае, мы уходим, — ответил Библиотекарь и повел ее к двери.
— Удивлена, что он не остался спать на раскладушке в задней комнате, — пробормотала я, когда за ними закрылась дверь.
Этан усмехнулся.
— Он потребовал ее, когда мы перестраивали Дом и добавляли библиотеку. Он очень предан своей работе.
— Как и Марго, но я не думаю, что она спит в кладовой. — Хотя это еще не самое плохое место. — Я не знала, что изначально не было библиотеки.
Он нахмурился, указав на комнату.
— Здесь была комната, скорее для исследований, нежели настоящая библиотека. Библиотекарь создал первоначальный план, координировал собрание всей нашей коллекции. Не думаю, что он был бы оскорблен, услышав, как я называю это страстью всей его жизни. Ну, другой, не такой, как к Пейдж. Он влюбленный мужчина.
Я улыбнулась.
— Она единственная, кому позволено звать его Артуром. Одно это уже говорит само за себя.
Он ухмыльнулся.
— Если уж говорить об этом, то только тебе одной позволено звать меня Этаном особенным тоном.
Судя по блеску его глаз, я подумала, что он подразумевал соблазнительный тон.
— Лучше бы так и было. Если я услышу, что кто-то другой фамильярничает, тогда нам придется серьезно поговорить.
— Ты единственная, кому позволено фамильярничать со мной, — ответил он, и блеск в его глазах стал сильнее.
Было что-то в этом сексуальном, прекрасном мужчине, в этой сексуальной, прекрасной библиотеке, отчего у меня пересохло во рту.
— Тогда я должна воспользоваться этим преимуществом, — произнесла я и направилась к нему, положив руки на его бедра.
Я скользнула руками от его узких бедер к плоскому животу, ощутив, как он резко вдохнул, как сжались его мышцы под моими руками. Его тело было теплым, казалось, оно излучало тепло.
Я подняла свой взгляд на него; зеленый цвет его глаз стал глубже. Он смотрел на меня с огромным интересом и с возбуждением, которое нам приходилось укрощать уже дважды за эту ночь.
41
Ванна Мари Уайт (англ. Vanna Marie White), урождённая — Росич (англ. Rosich; 18 февраля 1957, Конуэй (англ.)русск., Южная Каролина, США) — американская актриса и телеведущая. Наиболее известна как ведущая телевизионного игрового шоу «Колесо Фортуны»