Я скашиваю глаза на Диму. Он был шокирован. В этих небольших строчках было больше правды, чем вымысла. Наверное, он думал, что легенда будет куда более лживой.
– Мы настоятельно рекомендуем не вдаваться в подробности личной жизни до момента появления на сцене. Джейсон вправе рассказывать обо всем, что происходит с ним сейчас, но ни в коем случае ничего, что было «до». Это должно оставаться неизвестным. Поэтому эту информацию мы не раскрываем. Когда придет время, мы представим ее, но сейчас не время. В любых интервью продюсеру и директору артиста надлежит заранее обсудить стоп-лист, в которых прописать: никаких вопросов о прошлом артиста, никаких вопросов о будущем, только настоящее. Это правило гарантирует саспенс, то есть интригу, и отсутствие ложных ошибок.
– И еще одно: по поводу сексуальной ориентации артиста, – продолжает она, – никаких однозначных ответов, но мы настоятельно рекомендуем взять за основу бисексуальную ориентацию, что позволит зацепить обе аудитории: и девушек, и парней, и сразу же отсечь нетолерантные целевые группы, которые, как показывает практика, мало образованы, бедны и скупы на отзывы, и не представляют для нас никакого интереса.
Я бросила быстрый взгляд на Диму. Он был безмятежен.
В общем, загадочное мероприятие подошло к концу, и мы толком не успели перекинуться и парой слов. Я помахала Памелле, которая в очередной раз обняла меня и сказала, что будем держать связь и очень скоро встретимся, и унеслась об руку с Коннором, который даже не улыбнулся на прощание. Люди поскручивали провода и разошлись. Почта привычно запиликала, поясняя, что заполняется новыми сообщениями.
Брэдли увел нас из офиса, мы отправились в ближайший ресторанчик, где легко поужинали с бокалом вина, и Дима отчалил домой, оставив нас с Брэдли наедине.
Я, честно признаться, не совсем поняла, зачем он это сделал. Мы заказали еще вина. Наедине с Брэдли я не чувствовала себя женщиной – я еще помнила, как он отозвался о моей маленькой стокилограммовой проблеме на ужине с Коннором. Не сказать чтобы я была сильно обижена, но внимание мое этим своим небрежно брошенным высказыванием привлек. И теперь мне хотелось не просто, чтобы он признал свою неправоту, а чтобы… ну, больше того, понимаете? Короче, сложно это. Сама не могу понять – ну не хочу же я в самом деле, чтобы Брэдли в меня влюбился? Это было бы забавно, и, возможно, пролило бы бальзам на мою тушу.
В моей голове крутились разные мысли, и ни единой – правильной.
– Ника, а у тебя в России был возлюбленный? – неожиданно спросил Брэдли.
– Что за вопрос? – ощетинилась сразу я. Мне кажется, я даже тряханула вторым подбородком от возмущения.
– Ну мне интересно, – ответил он. – Нужно быть очень отважным, чтобы приблизиться к такой женщине, как ты.
Может быть, это хмель ударил в меня. Я, вообще, на алкоголь слабенькая. Пью мало, редко. Вот меня и выкашивает первой. Завидую бабам, которые могут сидеть прямо, когда мужики-собутыльники уже попадали под стол. Я вот не такая. Никогда компанию не поддержку – первой в голову стрельнет, первой драку разведу. Первой потом усну.
– Интересно ему, значит, – тихо сказал я, в груди уже клокотало. – Мало было в тот раз, когда ты пошутил по поводу моей «идеальной фигуры»? Теперь ты решил уточнить, сколько героев-мужчин посчитали меня женщиной, достойной ласки? Это хочешь узнать? Тебе как ответить? Посчитать только тех, с кем у меня был секс? Чего глаза удивленные сделал? Да, у меня был секс, представь себе. И не с самой собой. Так что? Посчитать, только их или еще тех, которые до постели не добрались? – спросила я уже довольно громко. Да, меня понесло. Наверное, усталость. Или легкий хмель от винца. Не знаю точно. Но меня было не остановить. – О, я знаю, что тебя обрадует! К черту всех этих мужиков, которые не дошли до постели, и тех, кто туда добрался! Давай я скажу, сколько мужиков меня отшили из-за того, что я толстая. Хочешь узнать?
Я допила бокал вина, поставила его на стол и встала. Меня пошатнуло, Брэдли вскочил и придержал меня. Я вдохнула, совсем того не ожидая, его запах. Господи, ну почему так? Почему все мужчины, которые разбивают мне сердце, пахнут так потрясающе? Легким бризом, уверенностью в себе, свежестью? Почему всегда так?
– Ника, пойдем, я отвезу тебя домой, – осторожно сказал Брэдли.
– Не надо, – сказала я твердо. Пожалуй, даже тверже, чем держалась на ногах. – Спасибо, но я сама. Рассчитайся, пожалуйста, а я пойду умоюсь.
В туалете я плескала водой в лицо и проклинала себя. Ну что я несу, Господи?! Ведь не зря все говорили – в Америке другой менталитет. Может быть, Брэдли просто по-дружески хотел со мной поговорить, а я решила, что он собирается меня унижать. Ну почему у меня голова так построена? Почему я сразу решаю, что все мужики априори считают меня непривлекательной из-за того, что я толстая? Почему я первым делом думаю, что меня хотят обидеть?
Потому что меня всегда обижали.
Но здесь, в Америке, я с собой так не позволю. Ведь я же просто супер. Я супер детка! Я целая вселенная, умная, у меня потрясающее чувство юмора! Я богиня в сексе и я преданная. Отличный друг, буду прекрасной матерью… Я все это говорю себе в зеркало, а в ответ мне сама я, самая обычная, такая же, как и всегда. Ровно такая же, как и тогда, когда мне в лицо плевала мордовка. Ровно такая же, которую бросил мужчина, ради которого я пошла на убийство – аборт. И кого я обманываю?
Я вышла из туалета другим человеком. Когда такое показывают в фильмах, всегда говорят – она оставила там свое сердце. Наверное, я оставила в этом туалете свое сердце. Больше никто не проникнет в него, больше никто не разобьет. И даже ты, Брэдли Морган, будь ты трижды самым сексуальным мужчиной на планете.
Меня не шатало – перед выходом я сунула два пальца в рот, и потом тщательно прополоскала его. Мне стало легче, особенно после пяти выпитых черпаков ледяной воды из ладошек.
Брэдли ждал меня на улице. Уже стемнело. Куда идти – я не знала.
– Я отвезу тебя, Ника, – сказал Брэдли. Выглядел он встревоженным.
– Я ведь сказала тебе, что доберусь сама, – ответила я, и подняла руку, чтобы поймать такси.
Брэдли опустил мою руку твердо, но не сильно.
– Послушай, ты совсем неправильно меня поняла, – сказал он. – Пожалуйста, не обижайся. Давай поговорим, только ты выслушай меня.
– Брэдли, дорогой, я все услышала, и я сегодня очень устала. Давай закончим этот разговор? Желательно закрыть эту тему раз и навсегда. Я поняла, что ты хотел сказать мне. Я не в твоем вкусе. Можешь расслабиться. Я не буду делать тебе знаков внимания. Хотя мне казалось, я и раньше их не делала. Но впредь буду осторожнее. Вот на этой машине я поеду, – сказал я и улыбнулась. Возле нас остановился большой красный джип с желтой шашечкой на крыше. За баранкой сидел обаятельный негр, который улыбался во все данные природой белоснежные зубы.
Чуть сильнее, чем было нужно, я выдернула свою руку и села в машину. Брэдли продиктовал таксисту мой адрес (спасибо, а то я и не знала, если честно), попросил меня открыть окно.
– Ника, сейчас ты не хочешь разговаривать. Но прошу тебя – не делай выводов, дай нам шанс все это обсудить.
– Брэдли, хочешь я тебя поцелую, чтобы ты отстал?
Вот тут разозлился он. Пока я пыталась сфокусировать взгляд шальных глаз, он приблизил ко мне свое красивое лицо с легкой щетиной и слабым ароматом своих потрясающих духов и прошептал:
– Иди ты к черту!
– С удовольствием, – ответила я и скомандовала негру: – Едем, шеф!
Брэдли отпустил дверь, и машина тронулась.
Я снова заплакала, тихонько, закрывая рот ладошкой, чтобы не взреветь белугой.
Игорь
Игорь ненавидел запасные варианты. Но почему-то всегда так получалось, что запасной вариант обычно становился генеральным планом, но, как водится, до мельчайших деталей разработан не был. Он ведь запасной, к чему его прорабатывать?
Проект Димы Грановского раскручивали. Ему дали псевдоним – Джейсон МакКуин, подписали с ним контракт. Игорю были неизвестные детали стремительного взлета Саши Лаврова, его интересовало – как долго ФБР сможет держать все в тайне? Игорь был уверен, что недолго. И знал, что у ФБР нет запасного плана. Спасти Сашу Лаврова будет просто некому. Все разбегутся, оставив его на съедение Наркобарону. Даже Вася Ковалев и тот умыл руки. Хотя так отважно сопротивлялся, пытаясь отстоять за Сашей право выбирать самому… Ну что, ему дали иллюзию выбора. Игорь надеялся, что Саша Лавров принял эту иллюзию за чистую монету.