— Я не хотела бы мешать, но я уверена, что миссис Харрисон извинит меня, — говорила миссис Верити. — А я увидела ваш велосипед, Берт, и хочу попросить… Не выберетесь ли ко мне в конце недели? Окно у меня разбито в задней стене. Думаете, можно починить? Очень буду благодарна.
— Посмотрим, что можно сделать, — сказал Берт. Он вынул из кармана стальной метр и с задумчивым видом приложил его к стене. Джеймс стоял неподвижно, стараясь подавить бурю чувств, потому что они грозили толкнуть его к действиям, о которых он позднее мог пожалеть. Миссис Верити с интересом оглядывала комнату.
— Какая у тебя хорошенькая комнатка, милый.
— Угу, — пробормотал. Джеймс, обращаясь к полу.
Миссис Верити, видимо, обиделась:
— Надеюсь, я не помешала. Ни за что не хотела бы мешать.
— Да ничуть. Мы не прочь, если кто нас навестит, — сказал весело Берт, а Джеймс сделал глубокий вдох и тоже сказал:
— Ничуть.
Миссис Верити просияла. Она села на стул Джеймса и минут пять говорила. Берт тем временем прилаживал полки, вставляя, где требовалось: «Да, да», или: «Подумать только!» Джеймс горестно глядел в окно. Вдруг миссис Верити сказала:
— Помнится, милый, мы с тобой на днях как раз говорили о Берте.
— Разве? — сказал Джеймс. — Не помню.
— А может, о ком-то другом. Стареешь и становишься забывчивой. Ну, мне пора. Так вы не забудете, Берт?
— Можете на меня положиться, — сказал Берт.
Когда она ушла, Джеймс сказал с тоской:
— Ведь мы его почти поймали, верно?
— Может, да. А может, и нет. Сказать трудно.
— А может, попробовать еще?
— Ту же самую штуку? Нет, не выйдет. Я уже говорил, что эти типы набираются опыта.
— Черт бы побрал миссис Верити! Он ее не выносит, понимаете. Уверяет, что она ведьма.
— Ну, это уж слишком, — сказал Берт.
— Да, конечно.
Берт ладил полки, а Джеймс подавал ему гвозди и старался ни о чем не думать. Бесполезно винить кого-то, если тот даже не знает, что он натворил. Правда, Берт сказал, что могло и не получиться. Но Джеймс все равно был мрачен и тяжело переживал неудачу.
Наконец Берт покончил с полками, и они сошли вниз. У калитки Берт сказал:
— Жаль, конечно, что опять ничего не вышло. О плате мы забудем, раз я не сумел с ним сладить.
— Да, — сказал Джеймс. — Большое спасибо, что попробовали.
— Не унывай! Может, мы еще что-нибудь придумаем. Я буду это дело держать в уме, а ты меня извещай, если что новое. Чем больше об этом типе будем знать, тем лучше. У меня сейчас работа в церкви, недели на две. Так что где меня найти, ты знаешь.
— Спасибо.
— Ну, бывай!
— До свидания, — сказал Джеймс.
Вечер выдался ужасный. Отчасти можно было винить в этом. Томаса Кемпе, который до ночи бродил по дому, хлопал дверьми, опрокинул в прихожей стол и опять испортил телевизор. Все это сделало мистера и миссис Харрисон очень раздражительными. Но часть вины лежала на Джеймсе, который был слишком расстроен, чтобы вести себя прилично, и дождался наконец того, что был отправлен спать раньше обычного и вдобавок предупрежден, что в зимние каникулы не поедет на экскурсию.
У себя наверху он пожаловался на свои беды Арнольду, который согласился, что все это чертовски несправедливо (он и сам кое-что знал о таких вещах; тетя Фанни, та все понимала, это самый лучший на свете человек и, кажется, никогда ни на что не сердится, а вот отец у Арнольда совсем не таков). Они переговаривались, пока Джеймс наконец не заснул. Во сне он увидел долгий и жаркий летний день, речку, ивы, пикники с корзинками самых вкусных вещей и, конечно, Арнольда. Тетушка Фанни тоже была поблизости и добродушно им улыбалась.
10
![Призрак Томаса Кемпе. Чтоб не распалось время i_026.png](https://litlife.club/books/289551/read/images/i_026.png)
На следующий день произошло нечто ужасное. Эта выходка колдуна, быть может менее разрушительная, чем прежние, была самой злобной.
Первой это увидела Эллен. Она пошла в школу на несколько минут раньше Джеймса и тут же прибежала назад. Она вбежала в кухню и казалась на размер больше обычного, как бывает с людьми, которые первыми приносят ошеломляющие известия.
— Идите посмотреть, что написано у миссис Верити на заборе.
Харрисоны вышли на улицу.
Томас Кемпе явно перенял кое-что у фанатов футбола и других мастеров уличных надписей, иногда украшавших стены Лэдшема своими комментариями и призывами. Вдоль садовой ограды миссис Верити он крупно написал мелом:
![Призрак Томаса Кемпе. Чтоб не распалось время i_027.png](https://litlife.club/books/289551/read/images/i_027.png)
«Вдова Верити вѣдьма».
Один-два ранних прохожих остановились и с любопытством разглядывали надпись. Что-то услышав, вышла и сама миссис Верити. Она вышла из своей калитки в тот самый момент, когда Харрисоны спешили к ней через дорогу. Они надеялись опередить ее и не дать ей увидеть надпись. Выражение ее лица наполнило Джеймса бессильным гневом против колдуна.
— Нехорошо, — дрожащим голосом произнесла миссис Верити. — Очень нехорошо.
— Идемте к нам, — сказала миссис Харрисон. — Выпьем чаю. А дети сейчас принесут ведро воды и все смоют раньше, нем вы вернетесь.
Джеймс и Эллен принялись смывать и оттирать. Надпись смывалась довольно легко. Какое счастье, думал Джеймс, что Томас Кемпе еще не знает о красках в аэрозолях. Вот тогда он наделал бы дел! — сказал он себе мрачно. Казалось, что неумолимый ход событий приведет и к этому дню.
— Вот наглость! — сказала Эллен. — Как ты думаешь, кто это? Протри «ведьму», там еще проглядывает.
— Не знаю, — сказал Джеймс, работая тряпкой. — Вандалы, — добавил он немного погодя.
Эллен сказала рассудительно:
— Вот именно, недаром и написано с ошибками.
Когда они вернулись в дом, миссис Верити понемногу оправлялась, подкрепляемая чаем и общим сочувствием.
— Очень тяжело видеть, — говорила она жалобно, — что люди за моей спиной так дурно обо мне думают.
Миссис Харрисон издавала успокаивающие звуки и наливала еще чаю.
— Что бы такое сделать! Просто страшно становится…
— Хулиганы! — сказал мистер Харрисон.
— Ведь я всегда со всеми ладила.
— Какие-нибудь молодые мерзавцы. На это надо отвечать презрением. Игнорировать.
— Всегда старалась быть хорошей соседкой. — Из кармана фартука миссис Верити появился большой белый платок, а ее голос опять задрожал.
— Конечно, конечно! — сказала миссис Харрисон. — Это какие-нибудь подонки. Никто даже не обратил внимания.
— А сейчас уже ничего не видно, — сказала Эллен.
— Спасибо тебе, милочка. Очень благодарна. — Белый платок отправился на свое место.
Джеймсу тоже хотелось выразить участие, но в кармане у него была только ириска, к тому же вся в пуху. Такое подношение показалось ему неподходящим.
— Я пойду, — сказала миссис Верити. — У меня посуда еще не помыта.
— А я зайду попозже, посмотреть, как вы, — сказала миссис Харрисон.
— Вы очень добры. Я, конечно, понервничала. Пожалуй, прилягу.
Когда миссис Верити ушла, мистер Харрисон прочел краткую лекцию о хулиганстве, вандализме и об опасностях, подстерегающих праздную молодежь, лишенную руководства. Дети обиделись, потому что лекция, казалось, метила в них. Да так оно и было; отец прямо сказал, что его целью было строго предупредить их о его решимости немедленно и твердо искоренять у них подобные наклонности. Остановило его только кроткое напоминание Эллен, что они уже на четверть часа опаздывают в школу.
— Несправедливо! — сказала она, выходя за калитку. — Мы не такие. Даже и ты не такой. Ну, может быть, нечаянно разобьешь стекло.
— Спасибо, — сказал Джеймс.
— Во всяком случае я так думаю. А те, наверное, писали ночью. Странно, что ты ничего не слышал. Ведь это как раз напротив твоего окна.
— Вандалы орудуют так же, как воры, — сказал Джеймс. — Совершенно неслышно.
В течение дня думать об этом было некогда. Школа готовилась отпраздновать свой столетний юбилей, и мистер Холлингс решил устроить большую выставку, посвященную ее истории. Она называлась «Сто Лет Государственной Системы Образования». Старейшие жители Лэдшема усердно искали у себя все, что имело отношение к ранним дням их школы. Они принесли в школу множество старых учебников, огромных классных журналов, переплетенных в черную кожу, растрепанных тетрадей и пожелтевших фотографий, которые запечатлели мальчиков в холщовых блузах, в черных башмаках и круглолицых девочек, уставившихся на фотографа, под строгим присмотром дам в длинных платьях и соломенных канотье. Все это надо было разложить по длинным столам, установленным на козлах, а рядом поместить образцы работ нынешних школьников. Немало хлопот досталось и Джеймсу: надо было делать надписи к экспонатам и устилать столы листами белой бумаги. Выставку собирались открыть уже через два дня, и ее сможет осмотреть весь Лэдшем.