— Да, — сказал едва слышно Джеймс. — Я мог бы.
К счастью, рассуждения мистера Холлингса были прерваны. Прозвенел звонок на урок, и в класс вбежали со спортивной площадки все остальные ученики. Остаток дня прошел без напоминаний о случившемся, если не считать того, что мистер Холлингс раз или два шутливо назвал Джеймса «учеником чародея», к большому смущению Джеймса и недоумению остальных.
По дороге домой Джеймс невесело задумался. На углу Лебединой улицы он сказал — не столько Саймону, сколько самому себе:
— Ну и попал бы я в беду! Мне просто повезло, что мистер Холлингс все принял за шутку.
— Да, — сказал Саймон.
Джеймс пристально посмотрел на него. Ведь Саймон уже дважды видел Томаса Кемпе в действии. Дважды. И все еще не убедился.
— Ты думаешь, что это я?
— Ну, мог быть ты…
— Так вот: это не я.
— Да, да, — сказал Саймон. — Раз так…
— Здесь что? Ты ничуть не лучше тогдашних людей, во времена колдунов. Про которых рассказал мистер Холлингс. Веришь, что все так и есть, как ты вбил себе в голову. А оно, может быть, совсем не так.
— Правда? Я и сам не рад.
— Раз большинство людей говорит, что привидений нет, ты тоже считаешь, что их нет.
— Я просто не уверен.
Они шли дальше.
— На моем месте, — с горечью сказал Джеймс, — ты очень крепко уверился бы.
— А может, не все такие, как я, — сказал Саймон. — Может, кто и верит в полтергейстов и в разных там… Даже взрослые. Только не говорят про это. Может, и твои родители тоже.
Это была новая мысль. Джеймс ухватился за нее. А может, и в самом деле? Верил же Священник, твердо и без колебаний. Когда Джеймс дошел до дома, эта мысль в нем укрепилась, и ему стало казаться, что он все время поступал не так. Быть может, с самого начала надо было рассказать родителям про Томаса Кемпе. Он вспомнил свою разгромленную комнату и как они были (мягко говоря) недовольны, а он безропотно дал себя обвинить. Не говоря уж об истории с рецептом и о прочем. Может, следовало им все объяснить. И объяснение было бы принято. А он напрасно лишил себя пудинга и карманных денег. И может, они знают, что делать с полтергейстом. Может, есть какое-нибудь совсем простое, современное и научное средство, о котором он не знает. Может, это обычное домашнее дело вроде засора канализации или мышей. Такое обычное, что о нем даже не говорят. И Джеймс совсем приободрился.
Однако он решил подождать до вечера. Сообщать что-нибудь важное — это он знал по опыту — надо не днем, когда приходят с работы, готовят обед и едят его и все, что ты пытаешься сказать, не будет услышано, потому что хлопают двери, звенит посуда и все спрашивают, куда делась газета. Он однажды проверил это. Встал посреди кухни и сказал: «Сегодня в школе я сломал ногу». А мать пустила горячую воду, поставила в раковину еще одну стопку тарелок и сказала: «Да, милый, я завтра же этим займусь». Нет, лучше подождать, пока в доме все утихнет и уляжется, пока родители расслабятся и станут более восприимчивы.
Постаравшись в течение часа помогать и отнюдь не мешать, выказав особо дружественные чувства к Эллен и участливо спросив ее, как она провела день, чтобы она не настроилась поминутно, назло, прерывать его, Джеймс влез на яблоню отдохнуть и сосредоточиться. Он взял с собой Личный Дневник и стал его заполнять; жизнь должна продолжаться, какие бы трудности у тебя ни были. В графу «КАРМАННЫЕ ДЕНЬГИ» он вписал: «Все по-прежнему. В аварийном запасе всего два леденца и одна ириска. ПОГОДА: сильный ветер и на дворе, и дома. Тараканы стали выползать раньше. Наверное, потому, что раньше темнеет. Примечание: провести над ними научный опыт. Можно ли помечать их белой краской? Нет, это будет жестоко. Остается просто тщательно наблюдать их. ПЛАНЫ НА БУДУЩЕЕ: если возможно, побольше узнать о полтергейстах». Тут он спохватился, что пишет слишком откровенно. Если Томас Кемпе умеет писать, следовательно, умеет и читать. Джеймс зачеркнул «полтергейсты» и написал: «известно что». «Водятся ли они в других домах, если да, то как от них избавляются». Он опять передумал, зачеркнул «избавляются» и написал «как их переделывают». Это было, быть может, чрезмерной осторожностью, но нельзя вызывать у него подозрений. Джеймс перевернул страницу и продолжал писать: «Раскопать кучу мусора, выброшенного рабочими. Возможно, привлечь к этому Саймона. Запасти яблок, чтобы зимой не голодать. Позже захватить из кладовой сухарь и попробовать приручать мышей. Учить их переносить письма. Выяснить, возможно ли залезть на большой каштан на кладбище. Если да, то залезть». Джеймс закрыл дневник, поудобнее устроился в развилке дерева и погрузился в сладостную мечту. Он был первым, кто совершал восхождение на еще не открытую горную вершину между Оксфордом и Берфордом, высотой в тридцать тысяч футов над уровнем моря. Саймон тоже шел и нес кислородные приборы.
После обеда, когда все были в сборе, Джеймс затронул тему полтергейста. Он старательно подготовил то, что собирался сказать.
— Папа…
Мистер Харрисон перевернул газетный лист.
— Да, Джеймс?
Джеймс прочистил горло и начал:
— Что бы ты сказал, если бы в доме началось что-то странное? Вещи сами двигаются и непонятно отчего разбиваются, — книги падают с полок, покрывала слетают с кроватей, а двери сами по себе вдруг хлопают. И все такое…
— Я бы сказала, что в доме есть мальчик, — отчетливо произнесла миссис Харрисон. — Лет десяти.
Джеймс взглянул на нее с укором.
— Не могу такого вообразить, — сказал мистер Харрисон. — А почему ты спрашиваешь?
— Ты не думал бы, что в доме завелось, ну… какое-нибудь привидение? Полтергейст?
— Кто? — переспросила Эллен.
— Разумеется, не подумал бы, — сказал мистер Харрисон, опуская газету на колени. — Потому что они не существуют. Я поискал бы естественное объяснение. Если бы такое началось. Но оно не начнется.
— А все-таки если бы?.. И ты точно знал бы, что никакого объяснения нет?
— Тебя что-то тревожит, милый? — спросила миссис Харрисон. — Может быть, ты вообразил какие-нибудь глупости о нашем доме? А это просто очень старый дом.
— Но про полтергейстов даже есть книги. Значит, это правда?
— Нет, Джеймс, — сказал отец. Газету он сложил так, чтобы было удобно решать кроссворд, и стал искать карандаш. — Я считаю, что все подобные верования просто фантазии: привидения, полтергейсты и прочее. О них интересно рассказывать. И это нравится некоторым людям. Кому непременно хочется слушать про чудеса. Но никаких научных доказательств их существования нет; это уже выяснялось, и не раз. Для подобных вещей всегда находится какое-нибудь простое объяснение, или же они оказываются плодом чьего-то разгоряченного воображения. Так что выбрось все это из головы. — И он начал заполнять клетки кроссворда неторопливыми и точными движениями карандаша.
— Спать! — сказала миссис Харрисон. — Обоим спать. И никаких глупых мыслей, Джеймс, а то тебе привидится кошмар.
Поднимаясь по лестнице, Эллен спросила:
— О чем это ты сейчас говорил?
— Ни о чем, — устало сказал Джеймс. Он понял, что здравый смысл непробиваем, как каменная стена.
6
![Призрак Томаса Кемпе. Чтоб не распалось время i_019.png](https://litlife.club/books/289551/read/images/i_019.png)
На следующее утро мистер и миссис Харрисон были необычно раздражительны. Оказалось, что ночь прошла у них очень неспокойно. Начиная с полуночи, будильник начинал звонить через разные промежутки времени.
— С чего это он, папа? — спросил Джеймс. Ему тоже досталось. С него три раза срывалось одеяло. Но какой смысл говорить об этом?
— Должно быть, испортился, — сердито ответил мистер Харрисон.
Джеймс больше ничего не сказал. Если люди так упорствуют в своих взглядах, остается только махнуть на них рукой.
В школе день прошел без особых событий, не считая еще одной-двух шуток мистера Холлингса насчет чародеев и их учеников, который Джеймс покорно снес.
По дороге домой Саймон спросил: