«Держа в дрожащих руках фотографию Ребекки. Бардо спросил нескольких случайных прохожих, не видели ли они эту девушку, — описывает журнал «Мир звезд» конец этой истории. — Его странноватый вид и возбужденные глаза, видимо, отпугнули тех, к кому он обращался, и Бардо проблуждал еще два часа, сжимая в руках свою таинственную папку. Наконец, словно почувствовав, что он вышел на след, он зашел в телефонную будку и позвонил сестре, чтобы сказать короткую фразу: «Я скоро покончу с этим». Увы, ее трагический смысл выяснится слишком поздно.
В начале одиннадцатого Ребекка готовилась к назначенной на одиннадцать встрече с легендарным Фрэнсисом Фордом Копполой, предложившим ей роль в новой, третьей части «Крестного отца». «Домофон» не работал (да, такое бывает и в Америке!!! — А.Л.), и она пошла открыть сама безо всяких опасений, ведь Фэрфакс снискал себе репутацию спокойного района, где нет даже подростков, торгующих наркотиками. Едва она подошла к двери, успев лишь заметить через стекло силуэт незнакомого мужчины, как Бардо выхватил из папки пистолет и выстрелил ей прямо в грудь. Смертельно раненная, актриса рухнула на пол, закричав от боли и ужаса.
Потрясенный тем, что он совершил. Бардо кинулся прочь с места преступления, швырнув на ходу под дерево свой «Магнум» (пистолет. — А.Л.), а на крышу соседнего дома книгу. Это был роман Сэлинджера «Выше стропила, плотники». Тот же роман имел при себе и убийца Джона Леннона…
Сестра Бардо, увидев вечером по телевидению репортаж о смерти актрисы, обратилась в полицию, встревоженная страшной догадкой. Его задержали на следующий день — полуобезумевшего, бегущего куда-то по одной из автострад Аризоны…
За два года до этого убийства Роберт Бардо (ему было тогда 15 лет) увлекся Самантой Смит — знаменитой девочкой, которую пригласил в СССР советский лидер Андропов.
Роберт добрался до дома Саманты, был задержан полицейскими и отпущен после выяснения его личности. Дождаться Саманты ему не удалось — через несколько дней девочка погибла в авиакатастрофе. Авиакатастрофа, возможно, спасла Саманту от убийцы, но привела потом к гибели Ребекки Шеффер.
Безусловно, из США следует ждать новых сообщений об убийцах-поклонниках. Ведь невозможность обладания кумиром зачастую подсказывает психически неуравновешенным людям слишком «простой» выход. Тем более, что вокруг так много прецедентов…
Мало кто из известных убийц-маньяков раскаивается в совершенном, и все они, как правило, цепляются за малейшие возможности остаться в живых. А вот Кароль Коул (штат Невада), убивший пятерых женщин, после приговора суда (смертная казнь) отказался подавать апелляцию и вообще встречаться со своими адвокатами. Он счел наказание заслуженным и сказал, что желает смерти. А свой мозг после смерти он завещал ученым, чтобы они могли исследовать его и выяснить, как и почему возникла в его мозгу аномалия, сделавшая его убийцей. Что ж, по-своему благородный поступок. Коула казнили путем введения в вену яда. Американская пресса писала о том, что из-за маленького роста Коул не смог сам залезть на нары, к которым его должны были привязать для исполнения приговора, и служитель тюрьмы деликатно помог ему это сделать.
А один американский убийца стоит особняком. Роберт Страуд прославился не убийством, за которое он в 1909 г. попал в тюрьму и был осужден на пожизненное заключение, а тем, что, сидя в тюрьме, стал известным ученым-орнитологом. В 1942 г. Страуда перевели в знаменитую тюрьму Алькатрас, находящуюся на острове. Птицы, которых видел заключенный из окна камеры, породили у него не только мечту о крыльях, но и желание досконально изучить жизнь пернатых. Страуд занялся самообразованием, запросил у тюремной администрации книги по естествознанию, стал вдумчиво и планомерно изучать жизнь и строение птиц. В итоге он написал две книги о птицах, получившие высокие отзывы ведущих орнитологов мира. И сам Страуд стал известен далеко за пределами тюрьмы.
О Птичнике (такое прозвище он получил в тюрьме) сняли фильм, многие видные общественные деятели обращались к представителям американской Фемиды с просьбой об освобождении талантливого ученого, но правосудие решило не отступать от принятого десятилетия назад решения. Страуд так и умер в тюремной камере.
Новая Зеландия
«Самое ужасное преступление столетия в Новой Зеландии» — так назвала полиция прибрежного новозеландского местечка Арамоана неспровоцированное убийство местным 33-летним безработным Дэвидом Малькольмом Греем своих соседей. Его жертвами стали 13 человек, 11 из которых скончались. Двух детей, которых удалось вынести из зоны обстрела, прооперировали в больнице.
Свою кровавую охоту Грей начал вечером 13 ноября 1990 г. с поджога одного из домов и продолжал ее всю ночь до рассвета. Старший сержант местной полиции Билл О'Брайен свидетельствует, что убийца был вооружен двумя крупнокалиберными ружьями, одно из которых с оптическим прицелом, и револьвером. Около 140 полицейских, включая специальный отряд по борьбе с террористами, были переброшены в район Арамоаны для того, чтобы обезвредить маньяка. Утром 14 ноября Дэвид Грей был убит в перестрелке с полицией.
Франция
Франсуа Кенигштейн (Равашоль) (1849–1892). Этот хладнокровный и циничный уголовник, сын рабочего-металлурга, уловив модные веяния века, ловко выдавал себя за революционера-анархиста. Но характер его преступлений не оставляет никаких сомнений, что целью Кенигштейна-Равашоля была лишь нажива. Правда, справедливости ради, надо сказать, что и все идеи революционной переделки мира, в концов концов, также сводятся к заурядному грабежу.
Итак, что же натворил Кенигштейн?
Имея профессию красильщика, он в 37 лет бросил работу и стал промышлять воровством и контрабандой. 19 июня 1891 г. он задушил старика-отшельника в Форезских горах и похитил 35 тысяч франков. 27 июля того же года ударами молотка он повторил преступление Раскольникова — убил двух женщин — владелиц скобяной лавки в Сент-Этьене. Затем он связался с анархистами и занялся изготовлением бомб и организацией взрывов. Так, с его помощью были произведены взрывы в доме № 136 по бульвару Сен-Жермен и в доме № 32 на Рю-де-Клиши в Париже.
Ряд взрывов, происшедших в Париже в 1892 г., накалил обстановку в столице Франции до предела. В этот момент редактор газеты «Ле Голуа» Жарзюэль получил приглашение встретиться с неуловимым Равашолем — разумеется, тет-а-тет. В погоне за сенсацией Жарзюэль не сообщил полиции о встрече и не дал в газете описания внешности Кенигштейна (преступник взял с него слово об этом). Он только привел монолог псевдоанархиста: «Нас не любят. Но следует иметь в виду, что мы, в сущности, ничего, кроме счастья, человечеству не желаем. Путь революции кровав. Я вам точно скажу, чего я хочу. Прежде всего — терроризировать судей. Когда больше не будет тех, кто нас сможет судить, тогда мы начнем нападать на финансистов и политиков. У нас достаточно динамита, чтобы взорвать каждый дом, в котором проживает судья…» По счастью, после этого интервью Равашоль недолго гулял на свободе. Через два дня, 30 марта 1892 г. во время обеда в ресторане он вел себя слишком подозрительно, и хозяин вызвал полицию. При задержании преступник оказал бешеное сопротивление, но все же был схвачен. По дороге в полицию он вопил во всю глотку: «Братья, за мной! Да здравствует анархия! Да здравствует динамит!» На суде Равашоль отрицал, что «благородный» анархист Рава-шоль и подлый убийца старика-отшельника Кенигштейн одно и то же лицо. Судьи, запуганные очередными взрывами (в том числе ресторана, где был арестован Равашоль), вели себя весьма скованно. Но затем Равашоля перевезли для суда в департамент Луара? Монбризоне. Там судьи не были так запуганы, как в Париже, председательствовал же месье Дарригон из Лиона. Благодаря системе антропометрических измерений Бертильона Равашоль был изобличен. Когда он это понял, то перестал скрывать свои уголовные преступления.