«Назад, назад!» - запела в крепости труба.
Гергею с трудом удалось вернуть своих солдат.
- Бочку на стену! Бочку!
Бочку подкатили и поставили на стену. Последние отряды турецкой рати с гулом рассеялись, бренча оружием. Остались только пушки, в испуге скачущие верблюды и ошеломленные топчу.
Хорошо еще, что Мекчеи ушел из подземелья, где вели подкоп, и вернулся к Старым воротам, где он командовал, иначе турки ворвались бы там из-под земли сразу в трех местах.
Пока на земляной насыпи врагов отражало огненное колесо, у Старых ворот битва шла под землей.
Там стены уже настолько разрушились, что турки просовывали пики в трещины между камнями. То же самое делали и венгры. У Старых ворот Мекчеи повел встречные подкопы и обратил турок в бегство.
Напоследок турки подожгли ворота, намереваясь ворваться через них, но наткнулись на-толстую крепкую стену за башней. Вовремя Мекчеи велел замуровать ворота!
Гергей, увидев, что вблизи его башни солдаты то и дело устраивают вылазки, а турки как безумные бегут от огненного колеса, прикрыл пушки и ящики с порохом мокрыми шкурами, оставил десять человек в карауле, а остальных повел к Старым воротам, на помощь Мекчеи.
Но Мекчеи уже не нуждался в помощи. Ужас передался и той части турецкой рати, которая штурмовала Старые ворота. Из поставленных там отрядов еще держались только тюфенкчи. Они шныряли вокруг ворот, стреляли, вновь заряжали ружья и палили непрерывно.
На стенах, примостившись за тыном, стояли караульные, а у подножия стен и в их нишах солдаты изнутри крепости отбивались от турок, поминутно нагибаясь и просовывая в щели пики.
Гергей взбежал на стену и, укрывшись щитом, посмотрел вниз. У подножия стены копошился вражеский отряд, недоступный выстрелам ни сверху, ни сбоку. Венгры пытались доставать до них пиками сквозь щели, но турки отскакивали и прижимались к стене или же садились на корточки как раз в тех местах, где не было щелей. Одни держали в руках мешки, другие камни. Мешками и камнями они пытались заложить бойницы, чтобы венгры не могли стрелять в них.
Осажденные выталкивали камни и мешки и кололи турок пиками.
Но как только венгерская пика высовывалась наружу, турки хватали ее по двое, по трое и, уцепившись, старались вырвать ее. Издали могло показаться, что они пилят дрова: тянут пику к себе, толкают обратно; в конце концов турки выхватывали ее.
Венгры бранились.
- Эх, да что же вы! - крикнул Гергей вниз солдатам. - Вон костер горит. Суйте в него пики!
И правда, у самой стены пылал костер. Человек двадцать солдат подскочили к нему и, сунув в жар пики, накалили их докрасна.
А турки уже приготовились и, ухмыляясь, ждали новой добычи.
Вдруг из щелей стены высунулось сразу двадцать пик.
- Есть!
Турки схватились, да только ладони себе обожгли. Их злобную брань венгры встретили дружным хохотом.
17
Двенадцатое октября. Среда.
Турки изрешетили всю крепость. Тридцать два дня обстреливают ее непрерывно то с севера, то с юга, то с одной, то с другой стороны.
Турецких ядер в крепости столько, что осажденные то и дело спотыкаются о них. Чтобы не наткнуться на них во время штурма, крестьяне березовыми метлами отметают мелкие ядра в стороны, а большие ядра подтаскивают к пушкам и на стены.
Между Новой и Земляной башнями в стене зияет пролом, похожий на римскую цифру V. Часть Казематной башни рухнула под откос. Земляная башня вся в дырках, точно осиное гнездо. От башни Бойки уцелели только две стены. Угловая башня сверху донизу напоминает трухлявое дерево. Тына больше нет, лишь кое-где сохранились отдельные куски. На месте внутренних построек стоят покосившиеся стены без крыш. Во дворце жилыми остались только три комнаты, да и в них проникает дождь. Рыночная площадь тоже изменилась. Она перерезана поперек длинными рвами глубиной в сажень. Когда турки ведут обстрел, осажденные ходят по этим рвам; когда же пальба затихает, через рвы перекидывают мостки и доски.
А за стенами крепости воют злые волки.
Стены теперь чинят не только ночами, но и днем. Пробоины, насколько удается, забивают бревнами и досками. Камни служат только подпоркой.
У Старых ворот Мекчеи сам таскает камни, ободряет уставших, говорит, что бог поможет защитникам крепости. Видно заранее, что штурм здесь предстоит неистовый. То Добо, то Гергей, то Мекчеи осматривают стену. Всем троим ясно, что угловая башня больше не защита воротам. Нужны ручные гранаты. Их укладывают на деревянные помосты, к проломам ставят опытных стрелков.
Гергей занят изготовлением просмоленных венков, огненных гранат и крестовин. Он поспешно рассылает их во все концы крепости.
Золтаи заделывает бреши на Шандоровской башне.
Фюгеди следит за тем, как перетягивают цепями проломы в Новой башне.
Добо повсюду носится верхом. Для его коня оставлено место под помостами и вдоль крепостных стен. И все-таки ему частенько приходится скакать под пулями. Капитан крепости наблюдает за тем, чтобы работа шла везде равномерно. За ним следует оруженосец Балаж - он развозит приказы капитана. Балаж скачет на последней уцелевшей турецкой лошадке. Остальные семь коней оруженосцев уже подстрелены.
В этот день и Пете садится на коня. Нога его забинтована до колена. Он бледен, но усы у него торчат все так же лихо. Вместо Пете у Старых ворот командует Мекчеи, а Пете вместо Мекчеи возглавляет резервные войска.
Звучным голосом воодушевляет он солдат:
- Турки усердствуют уже тридцать два дня, да хоть бы все они были здесь, мы бы их всех до последнего отправили в преисподнюю! Королевские войска запаздывают, но они придут! О нашей отваге говорит весь мир. Пройдет сто лет - и все еще вместо слова «храбрец» будут говорить «эгерчанин».
Увидев, что вокруг оратора собралась целая толпа, Добо задерживается на минуту послушать, о чем Пете держит речь.
Заключительные его слова вызывают у Добо улыбку, и он говорит Цецеи, который остановился рядом:
- Через сто лет? Только и дела будет у мира, что вспоминать, какие у нас были усы!
Правда, он говорит это скорее себе, чем Цецеи. И, точно смутившись, что заговорил вслух, пробормотал:
- Не усы главное, а душа, и не награда, а долг перед родиной.
И поскакал дальше, к Шандоровской башне.
Пылкие слова Пете воодушевили витязей. Конечно, эгерчане и так не подвели бы, но хорошее слово точно доброе вино.
Сдвинув шлем набекрень, Пете продолжал:
- Приедет сюда и сам король. Он выстроит в ряд эгерских витязей и каждому пожмет руку. Вы это заслужили. Я слышал даже, что впредь король будет набирать себе офицеров только из солдат, отличившихся в Эгере. Каждый рядовой после осады станет лейтенантом - так я слышал. А потом, может быть, и капитаном. Ведь, в конце концов, и королю нужнее всего солдаты, показавшие себя молодцами.
Пете покосился и увидел цыгана, который козленком отскочил от пули, ударившейся в стену возле него.
- Цыган, сколько ты турок убил?
- Да ворон их заклюй, ваша милость сударь-государь! - ответил цыган. - Ни один турок не смеет подойти туда, где я стою.
В вечерних сумерках к одному из проломов приблизился турок с белым платком в руке.
В нем сразу признали Миклоша Ваша.
Его тут же втащили и повели к Добо. По дороге сотни людей засыпали его вопросами:
- Ну, какие вести?
- Войска идут! - кричал всем Миклош.
Добрая весть разнеслась по всей крепости:
- Идут королевские войска!
А ведь это Добо приказал Миклошу Вашу всем говорить такие слова, когда он вернется в крепость.
Вон оно как! Идут войска! Стало быть, правду сказал господин старший лейтенант Пете!
Миклош Ваш снял тюрбан, размотал его и, вытащив из складок полотна письмо, протянул Добо.
Добо взглянул на печать - пишет архиепископ. Осторожно надорвал листок возле самой печати и спокойно развернул его.
Комендант сидел на коне. Вокруг него сгрудился народ. Пока он читал, все пытались угадать по выражению его лица содержание письма!