На стене высоким пламенем горел тын. Неприятелю удалось поджечь его.
Турки теперь не вопили. Ловко укрывшись под навесами, они стреляли по защитникам крепости.
Обстреливать турок сверху было уже невозможно. Стали палить в них ниже горящих тынов. Чтобы попасть под навесы, пробивали дыры между камнями и стреляли через них.
- Бросай солому! - крикнул Добо.
На горящий тын полилась вода, а на турецкие навесы полетели пылающие соломенные венки, пропитанные маслом и говяжьим салом.
Навесы, достигшие стены, переворачивали или отталкивали кирками, а те, которые загорелись, предоставляли своей судьбе. Турки швыряли вниз горящие навесы и с воем спасались от огненного ливня. Бочки шатались под ними. Одежда на спине турка в красном доломане загорелась, и он бросился бежать, неся на себе пылающий костер. Осажденные смеялись.
- Солому, только солому! - командовал Добо.
Промасленные соломенные венки, пылая, летели на деревянные навесы. Отбросив копья, поддерживавшие навесы, турки опрометью убегали от бушующего огня.
- Счастливого пути! - кричали им вдогонку осажденные.
Но это была только краткая передышка. Едва успели отбить первую волну атаки, как турецкие пушки начали бить по тынам.
Чтобы уберечься от ядер, Добо приказал всем залечь. Турецким пушкарям удалось подбить два столба, подпиравшие тын. Тын пошатнулся и на протяжении сорока саженей с треском и скрежетом выгнулся наружу.
Еще один удар по столбам, и весь тын рухнет.
- Хватайте кирки! - крикнул Фюгеди. - Берите цепи, канаты!
Пятьдесят человек зацепили кирками падающий тын, пустили в ход цепи, веревки, новые столбы и колья. Вскоре тын выпрямился и встал на свое место.
В это время Добо был уже у башни Бойки, где осаждающих встречал Гергей. Там стоял смрадный запах смолы, пригоревшего говяжьего сала и порохового дыма.
Турки возлагали большие надежды на поврежденную посередине вышку угловой башни. Завладеть Темешваром им помогла разрушенная вышка, и теперь они считали залогом удачи захват крепостных вышек: ведь во время первого приступа им не удалось в них утвердиться.
К стене вышки турки натаскали землю, а земляную насыпь не подожжешь.
- Идут! Идут! - послышались взволнованные голоса осажденных.
Турки, тесня друг друга, взбирались вверх под широкими навесами.
Сколько ни сыпали на них горящие просмоленные и промасленные венки, им удалось влезть на вышку башни.
- Аллах акбар!
- Бей! Руби!
С кирайсекеской стороны карабкались на стену тысячи вооруженных турок.
На верхушке башни из бойниц и щелей высовывались кирки и копья: венгры отталкивали, рубили и подцепляли навесы.
Но и турки не дремали. Из-под навесов палили ружья. Снизу в защитников крепости летели копья, гранаты и стрелы.
Закованный в панцирь сипахи, пренебрегая смертью, прыгнул на стену и, хватая руками в железных перчатках копья и кирки, ломал и раскидывал их. За первым сипахи вскочили второй, третий…
Покуда с ними расправлялись кирками и кистенями, через их голову взобрались другие.
- Аллах! Аферин!
Через минуту навес, обтянутый коровьей шкурой, был поднят на площадку башни, и тридцать - сорок янычар лежа и с колена расстреливали из-под него венгров, которые бились на башне.
- Аллах! Аллах! - вопили во всю глотку рассвирепевшие турки.
- Победа близка! - орали ясаулы.
С головы Добо свалился шлем, и он с непокрытой головой помчался к пушкам.
Венгерские солдаты, которые стояли в башне, ничего не могли сделать с теснившимися над ними янычарами - вышка отделялась от башни дощатым настилом, а доски столкнуть не удалось бы, так как на них топтались янычары.
- Выходите! - крикнул Гергей своим солдатам, увидев, что Добо поворачивает пушки.
Не обращая внимания на янычарские ружья, сам он тоже взялся за кирку. Зацепил ею одно копье, поддерживавшее навес, и дернул к себе.
Ошеломленные защитники башни заметили, что вышка занята турками, и осыпали огненным градом карабкавшихся по стене янычар.
Добо заметил, что связь между янычарами оборвалась.
- Поворачивай пушку книзу! Огонь!
Пушку повернули на янычар, поднимавшихся по насыпи. Вырвалось пламя, раздался грохот.
Янычары не очень-то боялись пушек. Много ли вреда причинят ядра двух пушек! А к грохоту они уже привыкли. Однако пушки у Добо были не простые, а заряженные картечью, и сразу валили по десять - двадцать турок.
Янычары в ужасе стали отступать.
- Огонь! Огонь! - послышался сверху голос Гергея.
На янычар, застрявших на кровле вышки, полетели просмоленные венки. Турки заметались во все стороны, но ружья у них были уже разряжены, а вновь зарядить их не было времени.
Огонь и пламя бушевали. Янычары с воплями бросались с вышки башни. И хорошо еще тем, кто упал за крепостную стену, - те хоть сразу сломали себе шею. Впрочем, и те, кто соскочили внутрь крепости, тоже недолго пожили на свете: с ними живо расправлялись на месте.
Вечером и ночью турки штурмовали Земляную башню.
Земляная башня была построена на каменной башне, стоявшей в северо-западном углу города.
Турки изрыли кругом этой башни всю землю, пытаясь проложить под ней проход. Но не тут-то было! Крепостная стена здесь была построена на каменном основании, которое уходит на двадцать саженей вглубь. Можно было подумать, что в какие-то далекие, незапамятные времена крепость начали строить не на холме, а в долине, позднее же другой народ завалил старую крепость землей и выстроил над ней свою. Потом явился наконец народ, у которого королем был Иштван Святой, и воздвиг над этой двойной крепостью нынешнюю твердыню.
Добо очень скоро сообразил, что турки устроили ночью шум только для того, чтобы отвлечь внимание от возводимого ими деревянного сооружения.
Он вызвал на Земляную башню лейтенанта с двумястами солдат, а остальных оставил нести в обычном порядке стражу.
Турецкие конные солдаты не показывались ни у бочечной горы, ни во время штурма вышки. Можно было предвидеть заранее, что ночью они будут продолжать подвозить бревна.
Теперь турки решили таскать вместо хвороста толстые бревна. Сколько было в лагере верблюдов, волов, буйволов и мулов - все они вернулись вечером к стенам крепости, нагруженные бревнами и жердями. Скрипящие арбы и мажары нескончаемой вереницей везли лес со стороны Алмадяра и Эгеда.
Укрывшись за земляными шанцами, возведенными напротив крепостных стен, турки сперва наугад перекатывали бревна. Когда же груда их возросла настолько, что могла служить прикрытием, они приступали к укладке бревен.
Тысячи рук перекатывали и бросали друг на друга бревна и жерди. Тишина предыдущих ночей сменилась звуками падения бревен и стуком, раздававшимся во всех концах турецкого стана.
Турки скрепляли бревна железными скобами и цепями. Это огромное бревенчатое сооружение было воздвигнуто перед башней, где командовал Гергей, и вершина его торчала в каких-нибудь трех саженях от нее.
Турки работали с толком: укладывая бревна, они все время оставались под прикрытием, а толстые бревна перекидывали в пустое пространство через прикрытие саженной вышины.
Промежуток между прикрытием и крепостью заполнялся на глазах, и рядом с каменной крепостной стеной вырастала деревянная гора, все ближе и ближе придвигаясь к стене. Было ясно, что если гору поднимут еще выше, она от собственной тяжести привалится к стене.
Гергей наблюдал за работой неприятеля, выглядывая то в одну, то в другую бойницу. Наконец он поднялся к тыну.
Там он застал Добо и дьяка Балажа. На капитане был обычный ментик до колен, а на голове - легкий стальной шлем. Он рассеянно слушал какую-то жалобу дьяка.
- Сударь, - сказал Гергей, - прошу отдать мне дранки, которые мы сорвали с крыш и сложили грудами.
- Можешь взять.
- Кроме того, прошу дать мне еще говяжьего жира, смолы и постного масла.
- Закажи, сколько тебе нужно. Балаж, сколько у нас говяжьего жира?