Когда до него доходила очередь, Вероника небрежно спрашивала, потянет ли он водки на четыре миллиона долларов? Клиент тут же начинал чувствовать себя донельзя нищим, у которого не хватает средств купить себе место на паперти, и бормотал за то, что на такие объемы он пока не вышел. Подумаешь, лиха беда начало, улыбалась Вероника, я тоже не сразу поднялась, ладно, так и быть, помогу тебе, как другие люди моей фирме в свое время. Чем больше богатых людей — тем мне лучше. Раскрутишься, станешь брать у меня водки сразу на десять лимонов. А пока, черт с тобой, бери хоть сотню ящиков.
Лох был очень даже не против таких вариантов и больше пялился на хозяйку фирмы, чем в таможенные документы о праве собственности фирмы на шестьдесят двадцатифутовых контейнеров, доверху набитых баночной водкой.
Улыбающаяся Вероника предлагала обсудить возможную сделку за обедом, и фирмач тут же начинал мечтать не только о водке, но и за более тесное сотрудничество с мадам Брукс. По дороге в кабак «мерседес» как бы невзначай ехал мимо таможенного склада с пустыми контейнерами, и грех было перед обедом для поднятия аппетита не убедиться в том, что товар живой.
Он таки да был живым, потому что один из контейнеров был доверху забит баночной водкой, а то, что она складировалась поближе к двери до потолка в незначительном количестве, так лох об этом мог только догадываться. Но не догадывался. Вокруг мадам начинали суетиться охранники склада, а когда клиент созревал быстрее бразильского банана под жарким солнцем, один из них, переодетый в форму таможенника, вскрывал контейнер и выдавал фирме Вероники складскую справку на необходимое ее клиенту количество товара.
Наварив каких-то жалких четыреста штук зелени, Вероника потеряла на веки вечные фирму «Каубахалль», арендованные на короткий срок офис, склады и прочие «мерседесы» вместе с липовыми печатями и взяла свои прекрасные ноги в нежные руки.
Пока питерские лохи гоняли между пустыми контейнерами и будоражили ментов своими претензиями за какую-то фирменную водку, которая почему-то дешевле самого вонючего из самогонов, Вероника потеряла свое национальное самосознание вместе с паспортом коренной эстонки и решила регистрировать предприятие «Серфинг». Отставная девица мадам Брукс оказалась в родной и любимой Молдавии, где прошли лучшие годы жизни этой, согласно всем документам, истинной молдаванки.
Так между прочим, Барон имел до этой Молдавии большего отношения, чем Вероника. Потому что именно он шарился в свое время по Молдаванке и только потом — по Веронике, когда она была еще топ-моделью, а вовсе не коренной жительницей независимой прежде всего от здравого смысла страны, как и прочие государства, образовавшиеся на теле бывшего Союза.
Барон научился понимать, сколько миллионов карбованцев укладывается в купюру с портретом президента Джексона и окончательно врубился: он готов осчастливить Запорожье. Минимум на миллион исключительно зеленых, а не карбованцев, потому что был иностранцем, говорившим с корявым акцентом на языке одного из национальных меньшинств Украины.
Тем не менее государственные чиновники, говорившие на государственном языке не менее красиво, чем Барон Розенберг на русском, с ходу пошли навстречу иностранцу, изредка вставлявшего в разговоре с ними словосочетание «ой, вэй». Создание совместного украино-израильского предприятия «Салон-2000» пошло таким ударными темпами, за которые не мог бы мечтать любой доморощенный фирмач, измордованный пробежками при двух мешках документов между чиновничьих кабинетов.
Несмотря на свое заглавие, фирма гарантировала вовсе не квартиры к двухтысячному году, как это делал в свое время ласковый Миша, правда, не тот, что летал на воздушных шарах, но все равно символ страны и перестройки. Барон решил торговать исключительно автомобилями, может, и потому, что в свое время тот же Миша, кроме квартир, рассказал на весь мир хохму: а почему бы нам не стать законодателями мод в автомобилестроении? Действительно, почему? Или этот рассказ дешевле, чем за квартиры к двухтысячному году?
Областное телевидение и газеты Запорожья обрушили на город такой заряд рекламы, что оставалось удивляться, как это вслед за жителями города не устремился мост с Хортицы, сжимая металлоконструкциями пачку зелени. Еще бы, реклама гарантировала: фирма завалит город японскими машинами в отличном состоянии по цене тысяча долларов за штуку. При таком раскладе многие решили прикупить авто не только для себя, но и для перепродажи, а также любимой теще, надеясь на определенные последствия в семейной жизни.
Очередь желающих прикупить вовсе не родную «Таврию» растянулась на все Запорожье. «Салону-2000» пришлось чересчур потеть, принимая деньги и записывать желающих в очередь следующего года.
Телевидение продолжало нагнетать рекламу в то время, когда у господина Розенберга уже возникло сильное напряжение со слюной во время пересчета наличных. Несмотря на это, Барон пересохшими губами лично сообщил клиентам о презентации своего «Салона» в лучшем отеле города, а каждый желающий уже мог ощупать собственными шнифтами выставленные для демонстрации в качестве образцов «мицубиси» и «тойоты».
За неделю до объявленной презентации господин Розенберг разорвал свой паспорт, прихватил миллион зеленой выручки и анонимно сделал ручкой выставленному городу. Запорожцы, несмотря на срочно возникнувшие отличия в поведении и менталитете разных народов, повели себя так, словно они были коренными жителями не Украины, а вовсе Эстонии. Как всегда в таких случаях крайними стали резко оказываться менты, хотя некоторые из них сами таскали доллары в качестве предоплаты за чудеса в решете японского машиностроения.
Следствию удалось выяснить: демонстрировавшиеся в салоне машины были арендованы для рекламы, а на счету пресловутого совместного предприятия оказалась громадная сумма в размере ста долларов, что было явно недостаточно для погашения задолженности поголовно всем клиентам.
После нелегкой работы Барон лежал на дне в ожидании, когда ажиотаж немножко схлынет, а Вероника вернется из зарубежной командировки. Барон не терял времени даром, и при большом желании никто не смог бы его упрекнуть за вынужденное безделье. Моршанский планировал, кого бы и как осчастливить после возвращения Вероники.
У супруги этого деятеля, пока еще не расставшейся с паспортом и фамилией Лотяну, в это время дело было на самой мази. Фирма Вероники только успевала оплачивать многочисленные рекламы в разнокалиберных газетах, безо всякого внимания до политических симпатий учредителей. В самом деле, какие там могут быть симпатии, когда речь идет за заработать пару копеек? Но про пару копеек речи не было, а за рубли — тем более. Потому что, когда на сцене событий появляется его величество Бакс, всякие национальные валюты начинают съеживаться в своих размерах, как цуцики на морозе, не говоря уже за элементарно терять и так неконвертируемую ценность в карманах обладателей.
Средства массовой информации монотонно шлифовали уши лохам: фирме «Серфинг» срочно требуются водители для перегона автомобилей из Германии. Условия оплаты произвели на местных шоферов такое впечатление, что они поразевали рты куда шире, чем во время приема у стоматолога. Или! Оплата за рубежом — двадцать марок суточных, не считая за питание и мотели, а как только автомобили попадут на территорию суверенной Молдовы, так водители будут получать те же деньги, но только в родных леях. Но и это еще не все удовольствия от работы. После перегона машины водитель получит триста девяносто долларов, естественно, по курсу в тех же леях, чтобы все было чинарем по валютно-дебильному законодательству.
После такого заманухиса мадам Лотяну в срочном порядке пришлось арендовать еще несколько комнат в общежитии техникума рядом с бывшей кладовкой, где расположился ее головной офис. Сотни шоферов выстраивались в порой парализующие работу местного автотранспорта очереди, чтобы сдать сто пятьдесят тех самых сладких единиц, которых какой-то малоразвитый долбак придумал называть условными. Эти деньги предназначались на оформление виз и заграничных паспортов.