Положив трубку, он тупо посмотрел на свои заляпанные грязью ботинки, в которых хлюпала вода, на мокрые брюки и снова вошел в речку. Выйдя на берег, он пошел по отпечаткам протекторов на земле, в которые уже начал заплывать мокрый песок. Еще не веря в возможность несчастья, он сердцем чувствовал, что это правда. Вот почему он не удивился, увидев глубокие отпечатки каблуков на земле, а рядом на листьях костяники — капли крови.
Виктор лежал в гуще кустов, небрежно забросанный охапками побуревшей трапы, с комками земли на корнях.
Алексей сбросил траву, посмотрел и понял, что тот ни в какой помощи уже не нуждается. До приезда милиции Алексеи решил к нему не прикасаться. Он отошел, и увидев большой, снизу охваченный мохом камень, присел.
— Как же ты, Виктор?! Ведь и не в таких переплетах бывал. Помнится, под Сталинградом подбили «Катюшу», которую водил Виктор, и он остался в окружении. Работники «смерша» затаскали тогда Алексея по допросам: откуда он знает Богданова, нет ли у того раскулаченных родственников, не добровольно ли он сдался в плен? Как мог защищал друга Алексей. Рассказывал, что знает Виктора с детства, жили по соседству, отец у того старый большевик, работал на паровозоремонтном заводе, славящемся своими революционными традициями. Вместе учились в школе, потом на курсах шоферов, и в один день они добровольно ушли в армию.
Но нет, не потерялся тогда Виктор. Через неделю обросший, оборванный и голодный появился он в дивизионе. Рассказал, что когда не смог исправить машину, то подорвал установку, за которой так охотились фашисты, и стал пробираться к своим. Старался не поднимать шума, действовал в схватках ножом. А сколько таких случаев было! Недаром ордена и медали украшали грудь солдата, когда он вернулся домой. И вот…
— Була-то-ов! — услышал Алексей. — Где т-ы-ы?
На дороге стояли три машины. Около них было многолюдно. Увидев Алексея, к нему подошел незнакомый майор милиции вместе с директором автопарка.
— Товарищ Булатов? — спросил майор. И, увидев, как кивнул Алексей, продолжал: — Где Богданов? Нашли?
Алексей молча повернулся и, приглашал всех следовать за собой, пошел в кусты.
— Осторожнее, товарищи! — остановила их женщина. — не затопчите следы.
Пока осматривали место происшествия, фотографировали, делали слепки со следов, Булатов стоял в стороне и, казалось, безучастно наблюдал за происходящим. Он вздрогнул только тогда, когда врач сказал:
— Проникающее ранение сердца. Ножевая рана.
Смерть наступила мгновенно. Удар в спину.
Пока эксперты обследовали каждую пядь земли, осматривали автомашину, майор Зиновьев стал расспрашивать Алексея о Викторе. Тот сообщил все, что знал о своем друге.
— М-да, — произнес Зиновьев. — Пока непонятна цель убийства. Деньги целы, документы на месте. И, судя по предварительным данным, убийца и не стремился их взять.
Никто ему не мешал, раз он перенес тело в кусты и спрятал.
Загадочная история. Причем вторая за сутки. Ночью совершаю нападение на дежурного офицера. Но тот жив, лежит с госпитале…
— Офицера? — встрепенулся Алексей.
— Да, — резко повернулся к нему майор. — Ночью его ударили по голове кастетом, сняли форму и забрали пистолет…
— А фуражка?
— Фуражка?
— Фуражка лежала рядом.
«Так вот кто на подъеме вскочил в «Татру»?! Оживившись, Алексей рассказал об этом случае майору.
— Значит, последние две цифры двадцать один? — переспросил Зиновьев и тут же набросал что-то на листке из блокнота. — Младший лейтенант, позвал он молодого офицера, — немедленно передайте в управление.
— Каков он из себя? — повернулся он к Булатову.
— Ему, пожалуй, за тридцать… стиляжьи бачки…
Пышный большой чуб… — майор внимательно слушал, не перебивая Алексея. Водитель снова замолчал, стараясь найти в своей памяти те черточки, которые наиболее в ней отпечатались. — Да-да, или это мне показалось, но у него на уровне носа, справа, вроде бы какое-то пятно, как родимое…
— Небогато, — суммировал майор и обратился к молчавшему директору автопарка: — Бачки он сбрить может, чуб под кепку спрятать, а пятно… Николаи Федорович, вы не будете возражать, если к нашей группе мы подключим Булатова, тем более, что он один видел преступника.
Они выехали. Майор сидел рядом с шофером и пристально всматривался в набегавшую на них дорогу. Солнце опустилось уже так низко, что горизонт, казалось, разрезал его пополам. Шоссе словно вымерло в этот тихий субботний вечер. Только вдали виднелся копошащийся среди высокой кукурузы крошечный комбайн, на котором механизатор зачем-то включил прожектор.
— Вот здесь, товарищ майор, — тронул Алексей Зиновьева за плечо.
Тот велел водителю остановиться. Осмотрел выемку, где Алексей прижал свою «Волгу», пошли в кусты, откуда, по предположению Булатова, выскочил преступник. Ходили по ним долго, пока не нашли место, где тот по всей вероятности прятался. Тут видны были те же глубокие отпечатки каблуков на земле, несколько недокуренных сигарет, пустая бутылка из-под портвейна.
— Коля, — обратился майор к младшему лейтенанту, — сообщи о находке в управление, и пусть сюда едут эксперты, как только они там закончат работу.
— Товарищ майор, — сразу же позвал тот его от машины, — вас просят из управления.
— Так, так, — коротко отвечал майор в трубку. — Хорошо, буду иметь в виду. Вот что, товарищи, — проговорил он своим спутникам. — Машина эта из Абаевской автобазы, шофера мы найдем в райцентре. В поиск включаются пограничники. Сейчас для преступника главное — время, а мы должны сократить этот разрыв.
Как сокращается этот разрыв, Алексей почувствовал по свисту воздуха, сопротивление которого на большой скорости преодолевал газик. Булатов, увидев конечную цель своих поисков, приободрился, оживился настолько, что с невольным восхищением подумал о милицейском шофере:
«Вот ловкач!»
«Татру» встретили при выезде из райцентра. На вопрос, не видел ли он бесплатного «пассажира», шофер недоуменно пожал плечами. Доехал до склада «Сельхозтехники», сгрузил ящики с запасными частями и вот сейчас торопится в город, домой. Уже темнело, поэтому, забравшись в кузов автомобиля, майор включил фонарик и сразу же увидел два сигаретных окурка.
— И растяпа же ты, братец, — отряхивая брюки, укоризненно проговорил майор водителю «Татры». — У тебя же могли всю машину по дороге разгрузить.
В райотделе милиции их уже ждали. Плечистый офицер четко отрапортовал, что пограничники перекрыли все пути к границе, усилены наряды, а потом, сбросив официальность, добродушно рассмеялся:
— Нам с тобой, майор, все такие дела достаются. И в прошлый раз тоже.
— А как у вас, капитан?
Начальник раиотдела немного помялся и потом неторопливо ответил:
— Суббота нынче, товарищ майор. Из города много своих проведать приехало. Всех проверять будете? Зона-то у нас пограничная…
— Всех не нужно, зачем тревожить людей, — не согласился с ним пограничник. — Тех, кто сюда часто ездит, мы хорошо знаем. А вот кто в первый раз…
Вскоре Алексей с младшим лейтенантом и солдатом-пограничником шагали по темной сельской улице. Луна четко освещала верхушки деревьев, часто мигали усыпавшие небо звезды. То тут, то там раздавался громкий веселый смех, заливался баян.
— Зайдемте сюда, — проговорил солдат и первым, придерживая автомат за спиной, нырнул в калитку. Он, вероятно, хорошо знал обитателей дома, потому что с порога приветствовал хозяйку:
— Здравствуйте, тетя Даша. У вас гости? — кивнул он на возившегося у радиоприемника мужчину.
— Проходи, Саша, да и вы тоже, — увидев Алексея и младшего лейтенанта, предложила она. — А это мой племянник, в отпуск приехал. Покажи свой паспорт, Андрей.
Все оказалось проще, чем думал Алексеи. Жители села сами хорошо понимали, что значит жить у самой границы и всячески помогали пограничникам и милиции. Они побывали уже в четырех домах и везде оказались свои. Близость речки, богатой форелью, грибные и ягодные места привлекали сюда людей из города в выходные и праздничные дин.