— Изучая имеющиеся материалы, — рассказывает Владимир Михаилович, — мы обратили внимание на одного парня по имени Геннадий, который проживал неподалеку от места преступления. Удалось выяснить, что ранее он неоднократно привлекался к уголовной ответственности и на допросах вел себя вызывающе. По характеру был вспыльчив и, как правило, носил с собой нож. По старому адресу он уже не проживал, со слов соседей, появлялся в городе около полугода назад. Работники милиции занялись розыскам Геннадия.
Через неделю оперативная группа, неся ночью патрульную службу, на одной из остановок автобуса обратила внимание на мужчину, который вел себя настороженно, озирался. Казалось, он кого-то ищет. При попытке доставить его в городской отдел милиции он поднял крик. Тем не менее в горотдел его все-таки привезли. Это был Геннадий Шамин, 1940 года рождения, житель Ленгера, не работающий, дважды судимый за разбой и грабеж. На допросе он кричал и сквернословил.
Дактилокарту с отпечатками его ладоней изучил эксперт и дал заключение, что след, оставленный на стекле у павильона, принадлежит задержанному Шамину. На квартире его изъяли заряженный одноствольный обрез. Против Шамина было возбуждено уголовное дело за хранение огнестрельного оружия.
Казалось бы, преступление раскрыто. Однако последнюю точку ставить еще рано. Работа по изобличению Шамниа велась в двух направлениях: одна оперативная группа искала лиц, которые видели его в тот вечер, другая группа непосредственно занималась им.
На допросах он категорически отрицал свое участие в каких-либо преступлениях, охотно рассказывал, как приобрел обрез для «самообороны». Постепенно ему давали понять, что милиция располагает неопровержимыми уликами, что арест за обрез — это только предлог.
Шамин нервничал, часто курил, кричал, что ему «шьют» дело об убийстве милиционера. Постепенное предъявление ему отдельных улик приводило его в бешенство.
К этому времени в Ленгере нашли подружку Шамииа, которая видела его в тот злополучный вечер в парке. По ее словам, он был одет в черный пиджак, серую кепку, то есть так, как видел его оставшийся в живых Сыздыков.
Для проведения биологической экспертизы из Алма-Аты прибыл эксперт, кандидат биологических наук О. Ю. Банковский. Он, в частности, исследовал пот на подкладке кепи, волосы, обнаруженные там же, и дал заключение, что кепка и волосы принадлежат подозреваемому Шамину. Под давлением неопровержимых улик тот признался в преступлении.
Рустем Дугашев после окончания юридической школы начинал свою трудовую биографию сотрудником госбезопасности. А через несколько лет в составе большой группы коллег был направлен в распоряжение управления милиции.
Так началась ею борьба с расхитителями народного добра и государственных средств, с заядлыми спекулянтами. Один случай из его давней практики запомнился особенно, может быть потому, что явился своеобразным экзаменом на оперативность и смекалку.
В апреле 1954 года в Алма-Ате появился крупный спекулянт золотом. Поймать его с поличным поручили Рустему Дугашеву.
Был солнечный апрельский день, когда в ворота Центрального колхозного рынка вошел невзрачный на вид человек. Человек походил по базару и, ничего не купив, ушел.
Около рынка он взял такси и поехал в сторону Малой Станицы. Заходил в дома спекулянтов Арнаутова, Смышляева.
Закупив в течение пяти дней через своих сообщников большое количество золотых монет, Мадан Тань-Хань-Чань — так звали скупщика — на шестые сутки взял билет на самолет.
… Привокзальная площадь аэропорта. Мадан сидит на лесенке и держит в руках газета, делая вид, что читает, хотя неграмотен. Кроме небольшого саквояжа, с собой у него ничего нет. Временами он украдкой смотрит на дорогу, ведущую в город. За пятнадцать минут до посадки из города подошел автобус. Спотыкаясь, из него вышел старик с чемоданом, за ним — молодой татарин с чемоданчиком в одной руке и со свертком — в другой. Лицо потное — ноша, видно, тяжелая. Вышли еще несколько человек, а следом — русский парень с такими же, как у татарина, вещами в руках.
Кто из них сообщник Мадана? — думал Рустем. — Старик, который вышел из автобуса и уселся за углом здания? К нему дважды подходил Мадан и о чем-то говорил с ним. Рустем решил проверить старика перед самой посадкой в самолет, а пока понаблюдать за происходящим.
Вот Мадан подошел к киоску с сувенирами и сделал вид, что разглядывает витрину. К киоску приблизился парень татарин и, что-то шепнув Мадану, ушел. Мадан остался стоять у киоска. Через несколько минут к витрине подошел русский парень. «Дайте, пожалуйста, мне эти духи», — сказал он продавщице. Когда продавщица нагнулась, чтобы достать флакон, он также что-то шепнул Мадану. Тут объявили посадку на самолет, вылетающий в Ташкент, и Мадан вышел на перрон.
Выйдя за ним, Рустем узнал человека с тросточкой в руках, стоящего рядом с Маданом. Это был Арнаутов. Верные своей привычке при посторонних не разговаривать, спекулянты бросили окурки в урну и разошлись. До вылета самолета остались считанные минуты.
Дугашев решил проверить подозрительного старика и пригласил его в кабинет начальника отдела перевозок. Стал расспрашивать, кто он, откуда и куда едет, проверил содержимое чемодана. Однако там ничего такого, что стоило бы внимания оперуполномоченного, не оказалось. Рустем извинился перед стариком. «Значит, сообщники Мадана — русский парень и татарин», решил старшин лейтенант.
Но в первую очередь необходимо задержать главаря. И тут Рустем увидел, что Мадан предъявляет билет и собирается идти к самолету.
Когда Дугашев предложил Мадану следовать за ним, спекулянт стал говорить, что он колхозник и ничего не понимает по-русски. Видя, что главарь задержан, его сообщники скрылись в автокаре, который доставлял пассажиров к самолету. Один из оперативных работников вошел за ними. Оставив Мадана на попечение третьего оперативника, Рустем тоже вошел в автокар и предложил всем пассажирам взять свои вещи и выйти по одному. Оба подозреваемых заявили, что у них нет вещей.
— А это чьи чемоданы? — спросил Дугашев. Женщина и старик, с которым Рустем уже беседовал в отделе перевозок, в один голос заявили, что их в автобус внесли парни и указали на Смышляева и Шахрутдинова. Тех заставили взять в руки чемоданы и вывели из автобуса. Шустрый Рафик Шахрутдинов, бросив чемодан под ноги Рустема, перемахнул через ограждение летного поля и пустился бегом к привокзальной площади. Заскочив в кабину «Победы», он пытался завести машину, однако с помощью граждан был задержан и доставлен в кабинет начальника аэропорта, где двое помощников Дугашева охраняли Смышляева с двумя чемоданами и Мадана. Осталось найти Арнаутова.
Расспросив кое-кого из людей, находящихся в зале ожидания, о приметном хромом человеке с тросточкой в руках, Рустем нашел до смерти перепуганного Арнаутова в туалете.
Расследованием было установлено, что в течение четырех лет эта группа спекулянтов перепродала около тридцати килограммов золота…
Прошло много лет. Дугашева не раз награждали за успешное раскрытие преступлений, доверили ему важный участок работы — он возглавил отдел в управлении угрозыска МВД КазССР. И вот новое, одно из самых последних дел.
В конце января 1972 года при выходе из самолета, прибывшего из Ашхабада, в алма-атинском аэропорту задержали двоих, у которых изъяли 24 тысячи рублей наличными.
Один из них, Магомет С., оказался нигде не работающим жителем города Нальчика, второй, Владимир Ф. - жителем станции Мерке Джамбулской области. Их подозревали в краже крупной суммы денег из кассы комбината, расположенного в одном из областных центров республики.
Задержанные заявили о непричастности к этой краже, что частично подтвердилось. Но выяснилось, что в течение октября-декабря прошлого года эти двое успели трижды слетать в Ашхабад. Что может быть общего между ними?
Живут в разных уголках страны, ни интересы, ни образ жизни не схожи… Детальное расследование установило, что касс они не обворовывали, тем не менее деньги добыты нечестным путем. Магомет С. оказался скупщиком золота, а Владимир Ф. — подручным.