Прибыв в урочище Ак-жигит, Бижанхан. горько оплакивал свою неудачу и, прочитав молитву, стал посылать проклятия красноармейцам. Голос его срывался, лицо побагровело. Все молча сидели, ожидая, когда утихнет его ярость.
Несколько успокоившись, он подозвал одного из свиты и заговорил:
— Муса, подойди ближе и пиши письмо проклятому Сахи Матжанову. Нам во что бы то ни стало надо объединиться. Иначе пропадем.
И он продиктовал письмо следующего содержания:
«Второй день, как мы ведем ожесточенную и, надо сказать, совсем неравную борьбу с вооруженными до зубов красноармейцами. Потери значительные. Но мы, верные желанию всевидящего Аллаха, оказываем серьезное сопротивление.
Во имя всемогущего Аллаха, во имя нашей цели прошу твоего согласия на объединение, чтобы уничтожить большевистских выкормышей и установить порядок, угодный нам.
Ответ прошу прислать через моего нарочного».
Красноармейцы Еркин Ауржанов и Сергеи Шилов, высланные вперед разведчиками, лежали на гребне бархана и осматривали пески. Вдали были видны какие-то всадники, навьюченные верблюды.
Вот из бандитского стана галопом вылетел всадник и рысью направился в сторону разведчиков. Это был Муса, письмоносец. Разведчики решили его задержать, когда тот пройдет перевал и не будет виден бандитам. Замысел удался. Пред скачущим Мусой неожиданно, как из-под земли, выросли бойцы и властно скомандовали: «Стоп, руки вверх!» Муса, ошеломленный неожиданностью, покорно выполнил требование.
При обыске было обнаружено письмо, адресованное Сахи Матжанову. Посыльного доставили в штаб и передали Насырову и оперуполномоченному Галневу. На допросе Муса дал ценные показания о численном составе банды Бижанхана, вооруженности и, главное, о царящей там суматохе, растерянности и паническом настроении.
На другой день два легких броневика и конники Богданова направились в сторону урочища Чингарау, где находился лагерь банды Матжанова.
Под прикрытием бронемашины сотня красных конников, обнажив клинки, ворвалась в логово банды. Бой был коротким. В плен сдались 120 бандитов. В качестве трофеев отряд Богданова взял более 500 баранов, 50 верблюдов, 150 лошадей, 90 винтовок и 8 наганов. В числе пленных оказался и предводитель банды Сахи Маатжанов.
Выстрелы среди барханов еще долго не смолкали.
Стрелковый моторизованный отряд Микитея зашел в тыл основной бандитской группы — хана Мурзалы, успевшего уже объединить несколько разрозненных бандгрупп, в том числе и остатки банды Бижанхана численностью до 300 человек, в песках Есен-казах и Кара-тюлей.
В бинокль можно было различить силуэты бандитов, сидящих за полуденной трапезой и не подозревающих о приближении красноармейцев и взвода конной милиции. Выполняя приказ Микитея, красноармейцы и милиционеры без шума заняли позиции на высоте, поросшей кустарником, замаскировали пулеметы. Расчет Мнкитея был прост — заманить врага под пулеметный огонь. Для этой цели была послана группа из пяти милиционеров.
Увидев пять скачущих конников, хан Мурзалы отрядил Группу бандитов, которые помчались навстречу милиционе' рам. Не приняв боя, милиционеры, выполняя приказ командира, поскакали назад. Тогда чуть ли не все бандиты бросились за убегающими. Послышались радостные крики.
И тут заработал пулемет. Преследователи посыпались с коней, заметались в панике, сбивая друг друга, повернули вспять. А красноармейцы и милиционеры с криком «Ура!»
Погнались за ними.
Полк Тапуридзе совместно с отрядами милиции в течение месяца исколесил пески «Сам», Устуорт, Сисембай-кум, Шиланды, громя бандитские формирования. Взвод красноармейцев, оставленный в засаде в Кошмаганбет-мечети, расположенной на караванном пути, разгромил десятка два мелких бандитских групп и продолжал оставаться там до особого распоряжения.
По сводкам разведки, на юго-западе Актюбинщины оставалась еще одна банда под началом Анета Наурызбаева. Он скрывался в Желтау. По расчетам Тапуридзе, к Анету могли присоединиться остатки разбитых банд. Тогда комполка отдал приказ командиру бронетанкового дивизиона Богданову с сотней красноармейцев двигаться в сторону Желтау.
Бой начался ранним утром, как только отряд Богданова прибыл в Желтау. Более четырехсот бандитов пошли в контрнаступление. Но пулеметный огонь быстро рассеял наступавших. Но вот слева из лощины на красноармейцев вылетели две сотни всадников…
Солнце уже скатилось с полудня, а бой все не утихал.
Только к вечеру, с помощью прибывших людей из кавалерийского отряда Карацева, отряд снова атаковал бандитов.
Они не выдержали натиска и поспешно стали отступать, а затем сдались в плен.
В числе пленных оказался и предводитель банды Анет, который за многочисленные злодеяния и антисоветскую деятельность в 1933 году получил по заслугам.
МОЯ МИЛИЦИЯ
Виктор Андреевич не любил ездить на рыбалку в большой, шумной компании. Да и какая, откровенно сказать, рыбалка, если рядом с удочками плещутся купающиеся, визжат ребятишки и женщины, а они особенно любят визжать, когда купаются. Но сегодня его мало волновало, будет или не будет клев. Главное не это. Он смотрит на «мертвые» поплавки, а мысли далеко-далеко.
Летчик, пролетавший всю войну, перепробовавший несколько типов самолетов, начиная от скромного У-2 и кончая ЯК-3, - мечта каждого летчика-истребителя, — вернулся в родной городок, в те места, где прошло детство и где не успела наступить юность-помешала война. В 17 лет ушел Виктор добровольцем в авиацию.
Вспомнив себя молодым, с лейтенантскими погонами и в красивой, даже несколько кокетливой фуражке, он улыбнулся. И было от чего. Если бы ему в то время кто-то осмелился, именно осмелился, предложить работать в милиции, он наверняка наговорил бы грубостей. Как?! Ему — летчику-истребителю и в милицию?! А сейчас Виктор Андреевич-майор милиции, заместитель начальника городского отдала внутренних дел по политико-воспитательной работе, а попросту замполит. Вот уже шесть лет как он исполняет эту нелегкую, хлопотливую должность.
Вот и сейчас он не просто рыбачит, а проводит «мероприятие». Пусть приятное, но все равно-мероприятие.
А началась его новая работа ровно шесть лет назад.
Работал Виктор Андреевич тогда заведующим отделом пропаганды городского комитета партии. Нередко приходилось ему выступать и перед работниками милиции. И, откровенно говоря, собираясь выступать перед такой аудиторией, волновался немного больше обычного. Народ этот пытливый, задаст много вопросов. Но ему нравилось встречаться с ним. Возможно даже, что он кому-то об этом сказал. Может быть, поэтому ему и предложили перейти на работу в милицию. Он знал, что в органах внутренних дел решением правительства учрежден институт политработников. Более того, он считал совершенно необходимым, чтобы организацию политического воспитания личного состава органов милиции возглавлял хорошо подготовленный, специальный работник. Потому как человек, поставленный блюсти социалистическую законность, должен быть сам безупречен и наделен самыми благородными человеческими качествами, воспитать которые можно только повседневной, кропотливой, целеустремленной политико-воспитательной работой.
По когда ему предложили должность замполита, он принял это за шутку. Однако секретарь горкома партии не был настроен на шутливый тон. И разговор вышел скорее строгий и даже назидательный.
Новая должность с первых же дней навалилась на него всей массой больших и малых дел и обязанностей. Многое было непонятно, ново. Раскрываемость, предупреждаемость, оперативное мастерство, КПЗ, автозак и прочее, и прочее. Домой Виктор приходил поздно, иногда заполночь. Осунулся, похудел и даже, кажется, помолодел.