Что, даже сестре перезвонить не можешь, а?
Я закатываю глаза и пишу в ответ
Прости, занята в универе. Все в порядке?
Она не отвечает сразу же, поэтому я убираю телефон и продолжаю идти вниз по улице. Я останавливаюсь, когда дохожу до бара, оцениваю его прежде, чем войти. Место полностью вымершее. Только парень стоит за стойкой бара и пишет что–то в блокноте. Он достаточно красив с темно–русыми волосами, загорелой кожей и симпатичным телосложением. Он поднимает взгляд, когда я подхожу ближе.
– Здравствуйте, – он откладывает ручку и улыбается.
– Привет, – говорю я, оглядываясь. – Миленькое местечко.
– Спасибо, передам владельцу, что ты так сказала.
– А владелец здесь? – спрашиваю, занимая табурет напротив него.
Он ухмыляется.
– Здесь. А что?
– Я вроде как интересуюсь, требуется ли вам, ребята, кто–то на работу, – чувствую себя немного робко. Я старалась выглядеть профессионально сегодня, поэтому выбрала белую блузку и зауженные, черные брюки.
– Ты раньше работала в баре? – спрашивает он, растирая щетину на своем подбородке.
В «Яде» подают выпивку. Это считается?
– Нет, не совсем.
– Как насчет пробной смены? Можешь прийти завтра, и мы посмотрим, как у тебя пойдет.
– Серьезно? А разве с владельцем согласовать не нужно? – он улыбается, и я замолкаю. – Ты – владелец, так ведь?
– Во плоти. Оденься во все черное завтра. В шесть тебе подходит?
– В шесть идеально, спасибо, мистер…
– Пожалуйста, зови меня Эйден, – говорит он, протягивая руку, чтобы пожать мою. – А ты?
– Пэрис. Спасибо огромное, ты не пожалеешь, – говорю я, отпуская его руку, и встаю. Когда я ухожу, то уверена, что слышу его:
– Надеюсь, что нет.
****
Прошло два долгих дня с нашего последнего разговора с Грейсоном. Я игнорирую взгляды нескольких парней, когда вхожу в класс. Полагаю, это друзья Джейка и они все обо мне слышали, поэтому притворяюсь, что не замечаю их. Грейсон уже сидит на своем месте, когда я прихожу, и смотрит на свои руки. Я скольжу на свой стул, и он сразу же поднимает глаза.
– Привет, – говорит он тихо. Я пожираю его глазами – спутанные волосы и темные глаза. Пятичасовая небритость и абсолютная привлекательность.
– Привет, – отвечаю я, вытаскивая папку.
– Как ты? – спрашивает он, будто прошла вечность с нашей последней встречи. Полагаю, что так это и ощущается.
– Хорошо. А ты?
Он сглатывает, взгляд мечется по сторонам, перед тем как посмотреть прямо на меня.
– Я скучаю по тебе.
Я тоже по нему скучаю. Но разве это что–то меняет?
– Я тоже по тебе скучаю, Грей.
– Прости за то, как я разговаривал с тобой, Пэрис, – он задерживает дыхание. – Я никогда не должен был разговаривать с тобой подобным образом. Ты этого не заслуживаешь. Хотя ты сделала мне больно, детка. В конце концов, узнать, что существует совершенно другая сторона тебя, о которой я и понятия не имел.
– Нет никакой другой стороны, Грейсон. Я просто делала то, что считала нужным.
– Жаль, что ты не пришла ко мне. От этого даже еще больнее, – говорит он, закрывая глаза на секунду.
– Мне жаль, – шепчу я.
– Знаю.
Наши взгляды встречаются и удерживаются, пока не начинает говорить преподаватель, разрушая момент.
Занятие проходит, как в тумане, и вскоре приходит время уходить. Грейсон идет позади меня, близко, но не касаясь, и тянет в сторону своего байка, не говоря ни слова. Я уже собираюсь запрыгнуть на байк, когда замечаю, что Дилан идет прямо к нам. Грейсон игнорирует ее и приподнимает шлем вверх, чтобы опустить его на мою голову. Он забирается на мотоцикл, а я скольжу позади него, заключая его в объятия.
– Спасибо за вчерашнюю поездку, Грейсон, – кричит Дилан, все время таращась на меня. Он подвозил ее? Какого черта? Грейсон напрягается, но игнорирует ее, заводя байк, и уезжает. Я медленно закипаю всю дорогу к его дому, предполагая различные сценарии. К тому времени, как мы добираемся до дома, уверена, что из моих ушей идет пар. Я спрыгиваю с байка, как только он останавливается, и стягиваю шлем. Грейсон делает то же самое, поднимая руки вверх в жесте «успокойся».
– Прежде чем ты начнешь орать и выкидывать предположения, в доме моих родителей был ужин. Ее семья была там, и ей пришлось уехать домой, потому что родители решили задержаться. Я подвез ее до дома на машине, и на этом все.
Я скриплю зубами и иду к входной двери, ничего не говоря, пока он отпирает ее и открывает для меня.
– Ты подвез ее до дома и все? Она ничего не предпринимала? – спрашиваю я, когда мы располагаемся в гостиной.
Он трет шею сзади.
– Она флиртовала. Я сказал ей, чтобы даже не дергалась, потому что не собираюсь возвращаться к этому снова.
– Ясно. Когда был последний раз? – спрашиваю дерзко, по–настоящему, желая узнать его ответ. Что–то не сходится. Дилан продолжает вести себя так, будто у нее есть с ним шанс, как будто она знает то, чего не знаю я. И мне это не нравится.
Грейсон откидывается на спинку дивана, наблюдая за мной.
– В день нашей встречи.
Подождите, что? Да, вы издеваетесь надо мной. В первый день, как мы заговорили…
– Детка, мы тогда не были вместе. Мы только познакомились и…
– Ясно, – перебиваю его. Но мне нифига не ясно. Мы тогда не были вместе – это правда. Полагаю, у меня нет прав злиться, но это не означает, что мне не может быть больно.
– Ты не почувствовал связи между нами, в тот первый день?
– Что? Конечно, почувствовал, – говорит он, вставая и подходя к тому месту, где сижу я, на другом диване. Он присаживается рядом со мной и пытается обнять меня. Я отталкиваю его и отползаю настолько дальше от него, насколько это возможно.
– Не удивительно, что она постоянно смотрит так самодовольно на меня, – размышляю я.
– Она – ничто, Пэрис. Ты надумываешь. Все не так, как между нами. С ней, это просто секс, коротко и ясно. Просто освобождение без эмоций, – его взгляд умоляет меня понять. – Все было по–другому, и я понял это. После встречи с тобой, не было и речи к возвращению к этому. Я не хотел быть с кем–то еще, и мое нахождение с ней только доказало это. Я сказал ей той же ночью, что этого больше не повторится, и так и было.
Я пожимаю плечами.
– Мы не были вместе, – говорю я.
Может, если я буду продолжать говорить себе это, то поверю. Грейсон заключает меня в объятия, и я не отстраняюсь. Я ничего не делаю. Я просто сижу так, немного ошеломленная и слегка с разбитым сердцем.
– Мы не были вместе, но тебе все равно больно, и это убивает меня, – говорит он, перетаскивая меня на свои колени и успокаивающе растирая мою спину. Устраиваюсь лицом в изгибе его шеи, мои мысли несутся со скоростью тысяча миль в час.
– Ты когда–нибудь думал, что нам просто не суждено быть вместе?
Все его тело напрягается.
– Никогда, – его голос серьезен. – Никогда подобное не приходило мне в голову. Нам просто нужно быть более открытыми друг с другом, полагаю. Прекратить утаивать что–то друг от друга. Все это можно было бы избежать при небольшой честности.
Он абсолютно прав, так могло бы быть. В смысле, мы, в конце концов, продолжали бы злиться или расстраиваться друг из–за дружки, но все могло бы обернуться намного лучше, чем сейчас.
– Это точно, – говорю я, вздыхая в его шею. – Я даже думать не хочу о тебе с другой женщиной. Это сводит меня с ума.
– Все в прошлом, детка. Нет смысла цепляться за «что, если». Но я сейчас здесь с тобой и никуда не собираюсь.
Я продолжаю молчать, обдумывая его заявление.
– Если ты расскажешь мне про свой долг и количество, что ты задолжала, я оплачу его за тебя, – говорит он осторожно.
Я приподнимаю голову.
– Я не могу просить тебя об этом.
– Сколько?
– Осталось выплатить десять тысяч.