Те, кого я не могла ненавидеть, не были воображаемыми. Они приехали в Икинс с оружием и реальной угрозой нашей семье. Так легко винить во всем Томаса и Трэвиса за то, что они повесили эту угрозу над нами. Но делать это — значит осуждать их выбор. Томас и Трэвис могли бы поступить так же, как сделали Карлиси, но они были на правильной стороне всего этого. Другой их выбор — позволить Карлиси отомстить за смерть Бенни. Я была человеком, презирающим насилие, но сидя в комнате со спящими мужем и сыном, я понимала, что может произойти что угодно.
Единственным решением было встать и бороться.
Осознание этого одновременно опустошило меня и дало мне сил, как и каждое умозаключение, к которому я приходила. Я снова перевернула страницу, чувствуя, как мои щеки загорелись, когда по ним потекли слезы. Я хлипнула носом и вытерла его, разбудив этим движением своего мужа.
Он увидел мое лицо и выпрямился, заправляя выбившуюся из пучка прядь волос мне за ухо.
— Элли, — сказал он слегла громче шепота. — Что такое?
— Просто читаю грустный момент, — сказала я.
Он улыбнулся. Он часто дразнил меня тем, что я была единственной из его знакомых, кто плакал над документалистикой, но мое взросление было стремительным, и мне часто приходилось оставлять сломанные частички себя позади, вне зависимости от того, как я успела к ним привязаться.
— Что за момент? — Спросил он, устраиваясь рядом со мной.
— Что выбор Томаса и Трэвиса был разумным, и им, наверное, это тяжело далось. Они испытывали противоречивые чувства.
Тайлер подумал над моими словами и затем вздохнул.
— Наверное.
— В подобных обстоятельствах увидеть свет трудно, даже если в руках ты держишь свечу.
Тайлер хихикнул и повернулся ко мне.
— Ты это прочла?
— Нет.
— Твой мозг меня поражает. Твои мысли словно поэзия.
Я засмеялась.
— Наверное, иногда. Важно найти в себе силы, когда тебе больно.
Тайлер поцеловал меня в щеку и дотянулся до нашего сына. Гэвин был прекрасным сочетанием Тайлера и меня: независимо от того, был он спокоен или зол, его лицо не теряло белизны, мягкая кожа охватывала добрый, храбрый дух и аналитический разум. Я пробежалась пальцами по короткой стрижке, благодаря которой он был так похож на своего папу, и его веки затрепетали. Показались его теплые бурые глаза, и веки вновь сомкнулись. Также, как и мы, он пройдет через худшее, чтобы получить лучшее, и я так боялась и ждала это испытание. Я потратила много времени, зарабатывая право быть матерью.
— Он уже давно спит, — сказал Тайлер.
— Не думаю, что он много спал в больнице. Ему это нужно. Проснется, когда его тело отдохнет.
У нашей двери послышались шаги: кто-то шел по коридору к лестнице, и как только спустился, мы услышали приглушенный голос Джима, приветствовавший гостя.
— Он проснулся, — сказал Тайлер, — нам нужно спуститься.
Я кивнула, аккуратно поднимая голову Гэвина с моего бедра. Тайлер положил ему под голову подушку, и подвернул вокруг него одеяло. Держась за руки, мы с Тайлером подошли ко столу, где Джим сидел с Лииз и мистером Бейрдом, представителем похоронного бюро. Он пришел раньше, чем Джим отошел от своей дремы, и настаивал на том, чтобы спокойно подождать, пока вся семья соберется вместе. Мистер Бейрд был высоким и долговязым, его волосы цвета золы были разделены на две части, и аккуратно намазаны гелем и зачесаны. Он перевернул страницу каталога, тихо обсуждая плюсы и минусы дуба, кедра и сосны, экологически чистого бамбука или листвы банана, а также рассказывал о видах гробов.
Две коробки с носовыми платками лежали в середине обеденного стола, и Камилла потянулась через своего мужа, чтобы вытащить один из них и вытереть покрасневшие глаза. Она стояла позади Трентона, массируя его плечи, но выглядело это так, будто она делала это больше для себя, чем для него.
Лииз стоически сидела рядом с Джимом, почти не обращая внимание на происходящее вокруг. Я предположила, что она захочет продумать все детали, ведь ее работа была связана с организацией и тщательным продумыванием всего, но она позволяла Джиму принять большинство решений.
— Что насчет урны? — Спросил Трэвис. Джим нахмурился, вероятно, подумав о кремации тела Томаса вместо того, что имел в виду Трзвис.
Лииз кивнула.
— Мы могли бы развеять его прах на заднем дворе. Он так много рассказывал о своих братьях, которые там играли. Думаю, ему бы понравилось.
— Я думал о том, чтобы отдать свой участок рядом с его матерью, — сказал Джим.
— Это здорово, — сказала я, прокручивая в голове эту мысль, но Трентон взволнованно вздохнул.
— Нет, пап, — сказал Трентон. — Твое место рядом с мамой. Лииз права. Томас не хотел бы, чтобы люди смотрели на его тело, лежащее в ящике.
— В гробу, — поправил мистер Бейрд.
— Не обижайтесь, мистер Бейрд, — сказал Трентон. — Но мне нет до этого чертова дела. — Он посмотрел на часы. — Черт возьми. Мне надо на работу.
— Я тебя отпросила, — сказала Камилла.
— Почему? — Спросил Трентон, сбитый с толку.
— Тебе лучше быть здесь.
— Себя ты тоже отпросила? — Спросил он.
— Я могу работать дома, — она положила свои руки на его предплечье. Кожа их двоих была настоящим шедевром из линий и цвета. — Мне лучше быть здесь, с тобой.
Он отвернулся, кивая и делая глубокий вдох. Все эти мелочи доказывали, что это не было обычным плохим сном. Томас умер, и совсем скоро мы должны были с ним попрощаться.
— Почти все мы не видели его с самого Рождества, — сказал Тэйлор, положив руку на колено Фэйлин. Они не могли перестать прикасаться друг к другу после того, как поговорили сегодня утром. — Лично мне бы хотелось напоследок увидеть его.
Все посмотрели на Лииз.
— Я не думаю... — Она запнулась. — Я думаю, в данном случае предпочтительнее урна.
— Ты говоришь так из-за того, что он уже не будет выглядеть для нас прежним Томасом, или потому, что его нельзя будет положить в открытый гроб?
Я невольно ахнула. И Оливия вслед за мной.
— Думаю, — сказала Лииз, обменявшись взглядом с Трэвисом, — урна предпочтительнее.
Джим отвел взгляд, стараясь совладать с эмоциями, прежде чем отвечать. Он откашлялся.
— Тогда давайте посмотрим урны.
Мистер Бейрд зашуршал бумагами, убирая листки с информацией по гробам. Он достал другой каталог, и Лииз открыла первую страницу.
— Мне нужно знать, — сказал Трентон.
— Пожалуйста, не надо, — воскликнула Камилла.
— Почему мы не можем заказать открытый гроб? — Спросил Трентон.
— Оливия, — напряженно сказала Фэйлин. — Сходи и проверь детей.
— Да, мэм, — ответила она и направилась к лестнице.
— Лииз? — Напомнил Трентон.
— Трент, — сказала Лииз, закрывая глаза. — Я понимаю, ты так скорбишь, но я не могу. Это слишком трудно.
Трэвис подошел к ней и обхватил ее за плечи.
— Это не важно, Трент.
— Это важно, черт возьми. Я хочу знать, что случилось с моим братом.
— Он умер, — сказал Трэвис.
Трентон стукнул кулаком по столу и встал.
— Я знаю! Я, блин, знаю, что он умер! Я хочу знать, почему! Хочу знать, кто позволил этому случиться!
Трэвис заметно сдерживал свой голос.
— Никто. Никто не позволил. Просто так случилось. Нам не нужно искать козла отпущения, Трент...
— Нет, нужно. Томми мертв, Трэвис. Он, блин, мертв, и я виню ФБР. Я виню его. И ее, — сказал он, указывая на Лииз. — И я виню тебя. — Он весь дрожал, его глаза налились кровью и помутнели.
— Иди ты нахрен, Трент, — сказал Трэвис.
Трентон стал обходить стол, и перед ним выросли близнецы. Трэвис неустрашимо стоял на месте, не двигаясь, в то время как Трентон пытался прорваться сквозь братьев. Я вскочила со стула и встала подальше от них у стены.
— Каждого из вас, ублюдков в костюмах!.. — Кипел Трентон.
— Прекрати! — сказал Тайлер, хватая Трентона за ворот рубашки. — Хватит, черт возьми!