Вздернула подбородок и прошла к своему коняшке. За спиной зашуршало, до слуха донесся крысиный писк. Я склонилась, подняла Искру и погладила по голове Венна, уже тершегося о мое бедро носом. На вернувшегося к отряду Аквея я не смотрела, продолжая злиться на него. Ни за что больше не буду с ним разговаривать. Особенно наедине. Выслушивать и дальше глупости, которые говорит водник, я не собиралась. Приняв решение хранить молчание, я немного успокоилась, а когда отряд тронулся в путь, пришло чувство покоя и прежняя уверенность в себе.
Закончив завтрак, отряд сразу тронулся в путь. Мы двигались к какой-то цели, но о ней не знала только я. Впрочем, именно меня она и не интересовала. Я всего лишь тянула время до своего возвращения в черный замок. И куда бы Аквей не вел своих людей, я там надолго не задержусь. Я даже не хотела спрашивать, куда мы направляемся, да и вряд ли Скай просветил бы меня, теперь зная, что я не смогу это скрыть от Вайториса.
Вайторис… Прикрыла глаза и вызвала в памяти образ своего Господина. Мне хотелось ощутить всю силу тоски по нему, хотелось почувствовать боль разлуки, возможно, желание при воспоминании о ласках. Еще хотелось ощутить, как меня терзает раскаяние за то, что мой взгляд помимо воли упирается в спину Аквея, по-прежнему, едущего впереди отряда, и за то, что ночью выстроила цепь событий, отправив Вайтора искупаться в полноводной реке. Мне хотелось почувствовать себя прежней: цельной, равнодушной ко всему, кроме моего Господина. Но с ужасом поняла, что… не тоскую! И раскаяния нет, и даже в замок я не хочу возвращаться… пока не хочу. Не хочу снова стать пленницей среди стен из черного камня. Не хочу видеть в окне сумрак, который не в силах прорезать солнечный луч. Хочу полной грудью вдыхать чисты воздух, наполненный светом и жизнью. Хочу смотреть, как мимо пролетает птица, хочу ощущать кожей дуновение ветра и слышать шорох травы под лапами зверя, спешащего обойти человеческий отряд стороной.
Вновь воскресила в памяти лицо Вайториса, каждую его черточку. Глаза, нос, скулы, губы, подбородок. Я столько разглядывала его, что могла бы нарисовать по памяти, если бы захотела, но рисунок не смог бы передать ни силу, исходящую от него, ни величие Вечного. Ты прекрасней всех в этом мире, мой Господин. Нет равного тебе в могуществе и власти. Ты хранитель Граней, и только твоя воля имеет значение. Только ты царишь в моей душе, только ты…
«Сними свое наваждение». Я распахнула глаза и встретилась со взглядом синих глаз, озарившимися солнечным бликом. Аквей развернул коня мне навстречу и теперь восседал на нем, удерживая за повод моего жеребца. Вязкая тишина разлилась вокруг, поглотив все звуки. Ничего не осталось, кроме меня, водника и переплетенья наших взглядов. Что за проклятая магия таится в его взгляде? Отчего грудь сдавливает в тиски, и каждый новый вдох становится пыткой?
— Дыши, Игнис, — шепнул Скай, и воздух послушно хлынул в горло.
— Что… тебе нужно, Аквей? — с трудом выговорила я, пытаясь усмирить бешеный бег сердца.
— Поговорить, — ответил он, продолжая смотреть на меня.
— Я не хочу разговаривать с тобой?
— Почему? Я заставляю тебя думать?
Я отвернулась, разрывая зрительную связь. Аквей неопределенно хмыкнул, тряхнул головой и, наконец, отпустил поводья моего коня.
— Игнис Сиел — одна из самых жутких легенд нашего мира всего лишь маленькая трусишка. — Не без ехидства отметил Скай, развернул своего жеребца и пришпорил его, сбегая от меня.
В обернулась и некоторое врем я смотрела ему вслед, борясь с желанием догнать наглеца и высказать ему, что я думаю о его подначки. Высказать со всем высокомерием и насмешкой, на которые способны. Все-таки не выдержала. Пришпорила своего коняшку и помчалась вдогонку слушая за спиной дробный перестук копыт лошадей всего отряда.
— Скай! — крикнула я, в одно мгновение забывая о недавно принятом решении не разговаривать с нарушителем моего покоя. — Скайрен Аквей, немедленно остановись и повтори, что ты сейчас сказал! Скай, Тьма тебя дери!
— Что? — он натянул поводья, подняв коня на дыбы.
Позади заржала еще одна лошадь, кто-то крепко выругался. Кажется, люди водника приходят всё в большее недоумение от поведения своего господина. Только самому господину, похоже, было на все плевать. И на недоумение, и на хмурые взгляды, которые теперь достались и ему. Он восседал на своем громадном зверюге, поглядывая на меня с ленивым любопытством… высокомерно и насмешливо. Тьма…
— Лейда Сиел решила нарушить обет молчания? — иронично вздернул бровь водник.
— Чтоб тебя пожрал Хаос, Скайрен Аквей, — ответила я, останавливаясь рядом.
Он выжидающе смотрел на меня, а я пыталась понять, зачем вообще бросилась вдогонку, и что именно я собиралась высказать ему? Еще семь дней назад я бы просто послала вслед воднику огонь и смотрела, как он гибнет. Пила бы его боль и ужас, постанывая от удовольствия, но ведь у меня нет сейчас ни огня, ни возможности чувствовать чужие эмоции, и значит, нужно сказать что-то такое, что могло бы заменить огонь и просто получить удовольствие от смятения на лице Аквея, но пока смятение должно быть читалось на моем лице, потому что я молчала, лишь сверлила мужчину взглядом исподлобья.
— Это всё, что ты хотела мне сказать? — полюбопытствовал водник.
— Нет, — мотнула я головой и выпалила: — Я не трус! И если осмелишься еще раз оскорбить меня, сильно пожалеешь.
— И что же ты можешь мне сделать, Игнис? Быть может, оглушишь визгом или выцарапаешь глаза?
Мне показалось, что меня сначала макнули в ледяную воду, затем обдали кипятком. Жар разлился по телу, опалил щеки, и желание броситься на Аквея с кулаками я удержала лишь усилием воли. Кое-как справившись с ненужными эмоциями, я заставила себя вздернуть подбородок и холодно ответить:
— Значит, такова великая мораль добра — ударить безногого калеку по оставшимся культям? И чем твой Свет отличается от моей Тьмы, Скайрен Аквей? Хотя знаю, я бы не стала терзать, убила бы сразу. Но ты можешь продолжать глумиться, наверное, это и называется милосердием.
Хотела развернуть коня и вернуться на свое место, но Скай перехватил поводья, и теперь иронию в его глазах сменила злость. Он подался ко мне и произнес тихо, но в этом негромком звуке его голоса зазвенел металл:
— Ты хочешь рассказать мне о милосердии? Проводишь параллели? Тогда ответь мне, умница Игнис, почему ты просто не всадила нож в сердце Эйвилу? Зачем ты заставила его корчиться на полу, орать и рыдать, словно малое дитя? Зачем держала меня в темнице и терзала столько времени? Почему не приказала стражнику снести мне голову, как бедняге Лайнсу? — Я открыла рот, но не нашла, что ответить. Сказать с усмешкой: «Я же темная»? Так не я ли сама только что утверждала, что убью сразу? — Разве я лишил тебя силы, чтобы сейчас ты злилась на меня? Не твой ли обожаемый господин превратил тебя в беззащитного младенца? И за что? Постой! Я вспомнил — за твою собственную затею. То есть ты обиделась на меня за то, что решила опоить своей кровью, едва не отдалась мне, нарушив запреты Вечного, а после получила заслуженную кару, а я случайно напомнил тебе о твоей неосмотрительной выходке? Ах, мерзавец, да как я смел?
— Случайно? — взвилась я. — Ты ударил намеренно…
— Не суди по себе, — оборвал меня Скай. — У меня не было намерения обидеть тебя. Наш утренний разговор расстроил тебя, и твой несчастный вид…
— Несчастный вид?! С чего ты решил, что у меня несчастный вид?
— Да ты бы видела себя, — немного повысил голос водник. — В глазах тоска, потерянная…
— Да ты ополоумел, светлый? — издевательски рассмеялась я. — С чего бы мне быть потерянной? Я твердо знаю, кто я и что мне нужно от жизни…
— И поэтому со слезами сбежала, как только я задал неудобные вопросы…
— Ты говорил чушь! С чего бы мне рыдать? Если только от жалости к тебе…
— Разумеется, чушь, — теперь издевательски хохотал Аквей. — А глаза у тебя слезились от ветра…
— Да что тебе дались мои слезы?! Какое тебе вообще до меня дело?