Дина интересуется:
– Куда это вы?
Василий сходу:
– В туалет.
Молодые люди пересекают остатки коридора, выходят в тамбур. Сразу, с право, ручка двери под рукой поворачивается вниз. Туалет готов принять посетителей на вакантное «сидение», но цель присутствующих иная. Под умывальником рукоятка люка в форме полукольца уложена в выемку, повторяющая контур. Василий вставляет ключ, из кармана брюк, в скважину. Автоматически отводятся штока по углам. Пальцы выскребывают кольцо из выемки, обхватывают его и поворачивают вместе с замком на угол девяносто градусов. Василий тянет створку на себя. Зашипели щели. Продолжается процесс открытия люка, по окончании – мощный воздушный удар. Раскручивается рулон туалетной бумаги, белой лентой выглядывает из тамбура, махая проводнице. Девушка ради любопытства решает подсмотреть. Василий проводит Вилену инструктаж. Ветер в ушах заставляет повысить голос.
– Значит так, оцени расстояние, которое нужно преодолеть. В соседнем вагоне туалет располагается зеркально. Люк открывается снаружи без ключа, предельно просто. Кстати у тебя классные штаны, гачи будут парусить, а вот прическа изрядно испортится.
Проводница появляется в проеме. Нахальный ветер так и норовит поднять юбку, треплет волосы. Пряди то и дело закрывают лицо. Рук явно не хватает на борьбу с челкой и с предметом одежды ниже пояса. Дина кричит в туалет:
– Вилен! Куда собрался?
Мужчины оборачиваются. Василий объясняет:
– Ему необходимо спасти сестру и всех нас по пути.
Вилен приблизился к девушке.
– Диночка, прости. Я должен что-то сделать. Если нам суждено умереть в результате крушения поезда, нужно хотя бы попытаться этого избежать, или хотя бы взглянуть последний раз на родного человека и попрощаться. Может, когда окажусь там, появится возможность спасти и тебя тоже.
Единственное слово с грустью произносят девичьи уста:
– Возвращайся.
– Постараюсь.
Нет смысла скрывать чувства. Сомнительное будущее возможно не предоставит шанс сказать недосказанное. Щеки краснеют от волнения. Дина, представив близость, предвкушает дальнейшее событие. Он и она сомкнулись губами – самое чистое и естественное проявление любви. Невероятная страсть гонит кровь по жилам, сердца входят в резонанс. Дела, нетерпящих отлагательств отрывают от столь приятного занятия. Вилен резко увеличивает дистанцию. Дина без лишних слов уходит к себе в купе, опустив голову.
Неформал приступает к спуску под состав. Холод стали по краям люка проникает в ладони, напрягаются мышцы рук от переноса туловища. В бездну спускаются ноги, затрепались штанины. Ботинком нащупывается опора под вагоном. Удается оседлать ветер, выпрямить тело, ногами оплести нечто вроде турника. Шумит в ушах от ветра и от шлифования колесами рельсов. Специалист видит, как неформал цепко держится за край люка. Вскоре руки тонут в темноте технологического отверстия.
Вилен контролирует сокращения каждой мышцы, когда продвигается ногами вперед. Спиной чувствует близость земли. Шпалы и выступающие подвагонные части могут стать мясорубкой в случае падения. Настигнут край вагона, «турник» привел в тупик, пора найти другую дорогу. Ноги отправляются в невесомость. Вздутые штанины позволяют плыть по реке потока, не давая коснутся железобетонного дна. Руки перебирают «турник», затем хватают выступ рамы. Тело засасывает под соседний вагон. Назад дороги нет, не хватит сил дотянуться до точки возврата. Носок ботинка стукнул по направляющему стержню. Наступает рисковый момент. Разжимаются пальцы. Только ботинки касаются экспресса, скользят по «турнику» пока более сознательная часть туловища летит над землей. Капюшон касается щебня, голова проносится в сантиметрах от шпал. Перед глазами промелькнула автосцепка. Но она вряд ли запомнится, так как вместо нее проносятся картинки из жизни. В ладони ударяет край рамы вагона, сработал хватательный рефлекс, подтягивается тело – не состоялась встреча с мрачным персонажем с косой.
Трудная часть позади. Хромированный замок люка блеснул в районе пояса. Вытерев еще немного грязи с направляющего «турника» ручка оказывается под рукой. Предельно простое действие, как сказал Василий, и туалет открыт с нетипичной стороны. Крышка оказалась неестественно тяжелой. Не хватает сил хотя бы приподнять ее до появления щели. Приходится сгруппироваться, чтобы все мышцы бросить на штурм люка. Тело, словно пружина вдавливает створку внутрь. Удается затолкать голову, руки, половину туловища. В туалете встречают мертвые глаза, смотрящие в упор. Вилен отводит взгляд, но и там пялится чье-то лицо. Голова наполняется мыслями о том, что помещение вовсе не туалет, а чистилище. Если это так, значит, все-таки сорвался. Аккумулируются силы, уже психологического характера. Вилен вползает в туалет.
– О боже! О боже! Господи помилуй!
Люк закрыт. В помещении устанавливается запах разлагающихся трупов – жертв захвата. От увиденного кошмара зашевелился желудок. Отвращение, жалость, боль собираются в комок, провоцируя рвоту. Ботинок ступает на спину мертвой девушки. Что-то хрустнуло, наверное, позвонок. Возникает еще больше желание склониться над умывальником.
– Господи, да что же это!
Пытаясь не ощущать запах, Вилен осторожно приоткрывает дверь. Через узкий просвет, постоянно смещая голову для изменения угла обзора, ведет обследование вражеской территории. Живых нет. Медленно расширяется выход. Скрип шарнира полоснул по нервам. Сморщилось лицо, как от лимона на языке. Вроде никто не слышал. Смелее из тамбура. Датчик движения под потолком фиксирует наличие посетителя сорок восьмого вагона, створки торжественно расступились с шипением втягивающего механизма. Любезность поезда абсолютно неуместна. Сквозь зубы:
– Чертова дверь!
Коридор, черными окнами слева и рядами купейных дверей справа, уныло растянул пустоту. Шевельнулась дверь на противоположной стороне вагона, появляются силуэты. По одежде вбегающих людей можно сказать, что они не вооруженные бандиты. Пассажиры бегут, словно от пожара, топают, что, несмотря на толстую подошву ботинок, ощущается вибрация. Гудят голоса: «спасайтесь, кто может». Родители с детьми предусмотрительно отстают от неуправляемого «стада». Наполняется этаж. Живая волна ударяется в запертую дверь, четко обозначившая границу захваченной зоны. Неформал вглядывается в лица, двигаясь против «течения». Увеличивается плотность толпы. Вилен доносит ей истину:
– Куда вы прети?! Двери заперты!
Через метры, одинокий пассажир толкает плечо. Больше никого. Вилен преследует спину, того – последнего.
– Извините! Можно у вас спросить?
Седовласый мужчина оборачивается. Приятная внешность располагает к общению.
– Слушаю, молодой человек.
– Случайно, не видели девушку в джинсовом костюме, в белых кроссовках.
– Кажется, да. Сильно расклешенные джинсы, короткая куртка.
– Верно!
– Какой-то бугай, со стволом на бедре, поволок ее в последний вагон. Остальных заложников приказал отпустить. Все ринулись бежать. А куда бежать-то? С поезда все равно не сойти.
Вилен печально соглашается с неотвратимым фактом:
– Значит, она у них.
– Кто она тебе?
– Сестра.
Неформал направляется в «хвост» состава. По дороге:
– Спасибо, отец!
Позади:
– Удачи!
Шаг постепенно в бег. Закончился коридор, затем тамбур, потом межвагонный переход. Вход в предпоследний вагон чернеет копотью, под ногами качнулась лежащая дверь, выбитая взрывом в процессе захвата. Под обувью хрустит стекло в коросте высохшей крови, которая, наверняка, принадлежит одному из убитых, убранному в туалет. Сбоку тянется стена сейфа с открытой дверью посередине, где в стеклянном саркофаге видны детали мощного замка. Пустые полки внутри, на свету красных ламп аварийного освещения. Следы выноса сокровищ блестят камушками на ковре. Цель захватчиков ясна.
Снова тамбур за спиной, но межвагонную «трубу» не пройти – запертая дверь изолировала последний вагон.