Вот тебе раз! Вон где, оказывается, собака порылась! Конечно, я знал, что мой отъезд не все восприняли с восторгом, но чтобы вот так… А тренер, немного понизив голос, продолжил.
— Егор, к тебе лично претензий ни у кого нет. Тот уровень игры, что ты выдаешь — просто потрясающий. Я, если ты не знаешь, настоял на включении в контракт с 'Челси' пункта о вызове в сборную.
Здесь я понятливо кивнул ему в ответ, мол, в курсе.
— Егор, ходят слухи…
Та-а-к, внутренне напрягся я, что еще за слухи? Мое воображение тут же начало рисовать самые разные картины, одна страшнее другой. Однако то, что я услышал, едва не заставило меня свалиться со стула.
— Говорят, что ты внебрачный сын Шелепина, — чуть ли не шепотом выдал Морозов. — Поводом, по-видимому, послужило награждение тебя значком Заслуженного мастера спорта… Нет, по самому званию вопросов нет, победитель Олимпиады — куда уж выше?!
Есть куда, подумал я, во всех видах спорта Олимпиада на первом месте, и только футбол стоит особняком. Выиграть на чемпионате мира куда престижнее, нежели на Олимпийских Играх. А, ну да, шахматы вроде тоже… особняком. Но я их и за спорт не считал, скорее какая-то математика.
— Так вот, — продолжал тренер, — руководители государства и раньше награждали спортсменов, но народ у нас догадливый, тут же связал воедино эпизоды, когда тебя демонстративно увели побеседовать Шелепин и Тикунов, а через несколько недель ты оказался в Англии. Я-то, конечно, в эту ерунду не верю, но некоторые решили, что Шелепин — твой настоящий отец, благодаря которому ты оказался за границей.
Блин, и смех и грех! Не сдержавшись, я криво ухмыльнулся.
— Да уж, самому смешно такое слышать. Да будь я внебрачным сыном Шелепина…
Хотя что бы я тогда сделал? Не знаю, так же и играл бы в футбол, сочинял музыку, может, только жил бы в лучших условиях, а не в коммуналке. Да и то в итоге перебрался в нормальную квартиру, правда, заслуженную честно выступлениями за 'Динамо'.
— Ладно, Николай Петрович, все это лирника, а я еще хотел кое о чем с вами посоветоваться. Это касается футбола, а не внебрачных связей Александра Николаевича, ежели таковые имели место быть.
— Ну-ка, что у тебя там припасено?..
Тут-то я и выложил ему свои задумки по поводу внедрения в игру сборной тотального футбола. Если в моей реальности голландцы благодаря этой тактической схеме удивили весь футбольный мир, то почему бы не проделать того же и советской сборной?
Понятно, что корни 'тотального футбола' уходят далеко в историю, но по-настоящему его внедрил голландский тренер Ринус Михелс.
— На самом деле в этой тактике нет ничего сложного, — чиркая карандашом по листу бумаги, рассказывал я. — Сейчас тренеры используют разные схемы с пятью нападающими, с четырьмя защитниками, с пятью полузащитниками, с одним форвардом… Они экспериментируют с расстановкой футболистов на поле, вгоняя их в жесткие рамки, тасуя защиту, полузащиту и нападение, пытаясь добиться преимущества в какой-либо из линий. Смысл же 'тотального футбола' заключался в том, что все футболисты на поле находятся в постоянном движении. То есть передвигаются между линиями. Защитник может запросто оказаться на месте полузащитника или даже побежать в нападение.
— Ты это серьезно? — глядел на меня округлившимися глазами Морозов.
— Серьезнее некуда, Николай Петрович.
— Но ведь если защитник убежит вперед, то его позиция останется незащищенной.
— Так в том и состоит смысл 'тотального футбола', чтобы игроки друг с другом на поле взаимодействовали. Например, убежал защитник в линию полузащиты, а на его место опустился полузащитник. Если защитник вообще умчался к чужим воротам, то на освободившееся место в полузащите опускается нападающий. Это как сообщающиеся сосуды с жидкостью.
Морозов глядел на расчерченный карандашом листочек бумаги, и я буквально слышал, как в его голове крутятся шестеренки.
— Егор, мне нужно будет переварить услышанное, — наконец выдавил он из себя.
— Переваривайте, Бога ради! Но пока вы меня не выгнали, хотел вам подкинуть еще одну идейку. Называется она — искусственный офсайд…
В общем, уже на следующей тренировке наставник сборной решил в двухсторонке поэкспериментировать. Причем сразу предложил сыграть в тотальный футбол, а защитникам дополнительно отработать искусственный офсайд. Игроки, услышав поставленную перед ними задачу, поначалу округлили глаза, как и Николай Петрович накануне. Но к концу тренировки народ более-менее разобрался в революционных тактических схемах, у парней загорелись глаза.
И честно говоря, я и сам не ожидал, что по окончании тренировки Морозов представит меня как автора этих 'новаторских' идей. Но добавил, что пока будем придерживаться старых схем, а новые начнем внедрять постепенно.
— Егор, это правда? Ты сам все это придумал? — спросил меня в раздевалке Воронин.
— Да вот… озарило как-то, — скромно пожал я плечами, по которым меня начали тут же одобрительно похлопывать. — И кстати, я не внебрачный сын Шелепина.
Улыбки, переходящие в дружный смех. Так вот и растаял последний лед недоверия между мною и партнерами по сборной.
Дома за эти дни побывать не удалось. Что и неудивительно, отборочный турнир — дело серьезное, и нет времени на посторонние вещи, когда нужно полностью сосредоточиться на игре. Поэтому только остается скучать по родным и Лисенку, которая видит меня только с трибуны стадиона, куда я достаю билеты для нее и Ильича. И вспоминать тот чудесный вечер, когда мы с ней на три часа остались наедине. Вот тогда я оторвался за все полгода, без оглядки на Хелен, тем более что из той блудливой ночи я ничего не запомнил, кроме простыни с парой пятнышек бурого цвета.
Впрочем, даже на базе я время не терял. Удалось раздобыть у завхоза гитару, и вечерами для товарищей по сборной я устраивал концерты. Собирались и футболисты, и тренеры, и обслуживающий, так сказать, персонал. При этом я надрывался не в одиночку, увлеченные моим примером, некоторые тоже брали инструмент в руки и выдавали на гора что-нибудь из народного или бардовского репертуара. Так что с культурной частью дело более-менее обстояло неплохо.
Но находил я время и для 'сочинения' новых вещей. Набросал целый альбом песен 'Апогею', которые собирался передать ребятам перед игрой с Уэльсом. Удалось даже записать на взятом напрокат магнитофоне эти вещи под простую акустическую гитару — чтобы парни поняли, как в общем должна звучать вещь. За текстами, нотами и бобиной приехал Миха, на вид несколько заматеревший. Обнялись после долгой разлуки, я похвалил его и музыкантов 'Апогея' за самостоятельный альбом, который мне удалось послушать перед отъездом, отметив высокий, как принято говорить, профессионализм. Миха в свою очередь предложил где-нибудь отметить встречу, но я сослался на режим.
— Заметят — сразу из сборной попрут, — сказал я. — Так что отметим, но попозже.
— Кстати, у нас в прокат вышел новый японский фильм 'Профессионал', мы с девушкой ходили, и я удивился, когда увидел в титрах, что он снят по твоей идее и в нем используется твоя же музыка.
— Серьезно? Значит, снял все-таки… И обещание сдержал, указал мою фамилию, молодец.
— Это ты про кого?
— Да про режиссера, Нобуо Накагава, который этот фильм снимал. Мы с ним познакомились во время японского турне 'Динамо', потом на Олимпиаду я приехал со сборной, снова пересеклись. Я уж думал, что он мою идею похерит, ан нет, воплотил. Приличный хоть фильм?
— Отличный! Я потом еще два раза без своей Ритки ходил. На него вообще было билетов не достать. Жаль, что в прокате картины уже нет, а то бы мог сам убедиться.
— Да уж, может, когда-нибудь и посмотрю… А вы, Миха, пока попробуйте с ребятами поработать с материалом, который записан на пленке. У нас после матча с Уэльсом будет почти месячный перерыв, тренеры обещают на три недели отпустить нас по клубам и домам, как-никак чемпионат страны в разгаре. А у нас в Англии пауза до конца августа, буду просто отдыхать. Так что поторчу у вас на базе, посмотрю, как вы репетируете, помогу советами. Вы все там же обитаете, в парке Горького? Ну и отлично, дорогу я помню, созвонимся.