Опять же, я был удивлен, обнаружив, что многие лондонские дома до сих пор отапливаются углем. Черный дым из труб соседнего дома как-то не напрягал меня до того момента, пока я не увидел на крыше самого настоящего трубочиста, которого поначалу принял за домушника. Спросил на тренировке у ребят, оказалось, что профессия еще востребована, хотя закон о чистом воздухе принят в Англии в 1956 году, и многие все еще пользуются угольным отоплением…
Ого! Погруженный в свои мысли, я и не заметил, как оказался в Сохо. Глянул на циферблат 'Seiko' — второй час ночи. В этом районе ночная жизнь кипела вовсю, я это уже почувствовал, увидев разноцветные огни вывесок и толпы праздношатающихся. В эти годы в клубах Сохо уже торчали разного рода знаменитости: писатели, музыканты, актеры… В общем, богема.
В самом центре Сохо, насколько я помнил, находился Чайна-Таун. Но сейчас я туда не пойду, и вообще я собирался домой двигать, а здесь оказался практически случайно. Но судьба решила подкинуть мне проблем…
Мое внимание привлекла небольшая группка молодых людей возле клуба 'Wag Club', что-то обсуждавшая на повышенных тонах. Не прошло и нескольких секунд, как двое принялись пинать одного, от первого удара в лицо упавшего на землю. Вот же блин, всегда найду на свою задницу неприятности. Сделать вид, что меня здесь нет — не позволяло советское воспитание, да и сержант милиции как-никак, а значит, представитель закона, хоть и не местного. Тем паче я и в той, и в этой жизни рос во дворах, где пацаны нередко дрались до кровавых соплей, но при этом всегда знали чувство меры. Здесь же, похоже, эта парочка останавливаться не собиралась. При этом еще несколько зевак сгрудились неподалеку, громко обсуждая избиение несчастного.
Не оставалось ничего другого, как попробовать обуздать парней, один из которых был почти на голову выше меня. А раз так, то тут все способы хороши. Вспомнив, как тростью учил правилам хорошего тона шпану из подворотни, поискал взглядом что-нибудь подходящее. Это только в кино и книгах у главного героя всегда под рукой оказывается обрезок трубы, в крайнем случае, жердь. В радиусе метров пятидесяти вокруг меня ничего подобного не наблюдалось. И что теперь, они же просто убьют парня!
Кажется, вечер переставал быть томным. Эх, была не была…
— Але, вы, двое! Да-да, я к вам обращаюсь!
Ага, перестали мутузить бедолагу, который лежал практически без движения, переключились на меня, подошедшего на несколько шагов.
— А тебе чего надо, ублюдок?
Ай-яй-яй, как нехорошо, обзываются еще. Сейчас бы табельное оружие в ладонь, прострелить наглецу коленную чашечку.
— Ублюдок у тебя в штанах, клоун, и твой любовничек, наверное, с ним близко знаком. Да думаю, и ты с его дружком тоже. Кто из вас чаще бывает девочкой?
За те несколько секунд, пока мерзавцы переваривали услышанное, я не прекращал попыток обнаружить что-нибудь, подходящее в качестве оружия самообороны, и вот тут наконец Фортуна улыбнулась мне во весь свой щербатый рот. Согласен, пустая поллитровая бутылка из-под пива — далеко не самый идеальный вариант для самозащиты, но если подходить с умом… Когда мои оппоненты наконец решили вбить меня в мостовую, я уже приблизился к ним вплотную, поигрывая 'розочкой', отбитые края которой кровожадно поблескивали в свете неоновой вывески бара.
— Ну что, кто первый?
Но как-то я слишком оптимистично отнесся к своим перспективам. Оппоненты тоже оказались не лыком шиты, достали выкидухи, и мне стало несколько неуютно со своим самодельным колюще-режущим оружием.
— Эй, парни, а ну-ка заканчивайте, — басовито раздалось от входа в клуб.
В дверном проеме, освещаемая сзади разноцветными сполохами прожекторов, виднелась фигура настоящего великана, метров двух в высоту и, что называется, косая сажень в плечах. При его появлении зеваки как-то незаметно расступились, а мои противники разом сникли.
— Мне здесь поножовщина не нужна, — между тем продолжал громила. — Одно дело — нос разбить, и совсем другое — порезать человека. Скотт, я бы на твоем месте вообще держался тише воды — ниже травы. У тебя уже была одна отсидка, снова захотел за решетку? Так что прячьте ваши игрушки и идите в клуб, расслабьтесь, выпивка за мой счет. А вам двоим, — кивок в нашу с лежавшим на земле парнем сторону, — вам я бы посоветовал валить отсюда, если не хотите нажить неприятностей.
Местные гопники несколько секунд обдумывали сказанное здоровяком, затем, похоже, приняли решение.
— Мы с тобой еще встретимся, гнида, — пригрозил мне тот, что был поздоровее. — Пойдем, Джеф.
Они скрылись внутри бара, тут же немногочисленная кучка любопытных стала таять на глазах. Я подошел к лежавшему на земле бедолаге, присел на корточки. Жив курилка, шевелится, правда, губа разбита и глаз затек, да и пара ребер наверняка сломаны, но жить будет. Помог ему встать на ноги.
— Гребаные козлы! — пробормотал страдалец.
Мама дорогая! Я получил возможность при более удобном освещении разглядеть лицо избитого и едва не присел. Да эту физиономию ни с какой другой не спутаешь! Конечно, в 70 с лишним Джаггер выглядел как алкаш с полувековым стажем, но и в 21 год его лицо смотрелось весьма оригинально.
На всякий случай решил проверить свою догадку:
— Эй, парень, тебя как зовут?
— Майкл… Майкл Филипп, — сплюнув кровью, нехотя ответил он. — Друзья называют просто Мик.
— А фамилия?
— Ты что, бобби? — подозрительно покосился он на меня вторым, не затекшим глазом.
— Нет, я футболист… И немного музыкант.
— Джаггер моя фамилия. А в какой команде играешь?
— В 'Челси'. Тот самый русский легионер Егор Мальцев. Или Мэлтсэфф, как у вас говорят.
— Слышал что-то краем уха… Для русского ты слишком хорошо разговариваешь по-английски. Хотя и с акцентом.
— На английском говорит полмира, что ж теперь… Ты вообще как себя чувствуешь, Мик? Может, вызвать 'скорую'?
— К черту 'скорую'! Мне нужно добраться к моей подруге, Нэнси. Она приведет меня в порядок.
— И где она живет?
— На Набережной Виктории, возле станции 'Черинг-кросс'.
— И как ты туда доберешься? У тебя есть тачка?
— Вон там стоянка такси, они ночь напролет ждут клиентов из Сохо.
Действительно, на указанном Джаггером пятачке стояло несколько кэбов, в один из которых мы и загрузились. Что-то мне было страшно отпускать Мика одного, да и денег у него, как оказалось, не было, только несколько пенсов.
Пока ехали, выяснил, кто были те двое, что пытались сделать из будущей рок-звезды отбивную. Оказалось, братья Мерсеры, Скотт и Джеффри, которые почему-то решили, что Мик положил глаз на подругу младшенького, то бишь Джефа.
— Она страшная как смерть, эта Дрю, — говорил парень, прижав носовой платок к кровоточащей губе. — Я бы даже по пьянке на нее не залез. А этим уродам только дай повод кулаками помахать. Ничего, я их подкараулю по одному, найду способ, как отомстить.
Громилой, который утихомирил братцев, судя по всему, был охранник клуба Люк. Несмотря на его прохладное ко мне отношение, я был ему благодарен. Если бы не он, Егор Мальцев мог бы корчиться на земле рядом с Джаггером в луже собственной крови. Заодно выяснилось, что Джаггер является болельщиком 'Арсенала'. Это он сам проболтался, я-то это помнил из воспоминаний будущего. Рассказал мне, как был на последней игре 'канониров', где они проиграли 'Челси', но с трибуны не видел лица футболиста, на котором был заработан решающий пенальти. Узнал уже после, что именно на мне. Но зла на какого-то русского за это не держал, понимал, что это всего лишь игра.
— Так ты говорил, что еще и музыкой занимаешься? — спросил он меня по пути к его подруге.
— В Советском Союзе я известный композитор, автор многих популярных песен.
По давно подзабытой привычке чуть не ляпнул: 'Не веришь? Погугли в Инете'.
— И еще сочинил оба альбома группы 'Апогей', может, слышал о такой?
— Так я даже слушал оба альбома, — оживился Мик и тут же скривился от боли. — Черт, когда же уймется эта кровь… У меня дома валяются оба магнитоальбома. Песенки симпатичные, но, на мой взгляд, слишком уж нежные.