Фотографию размером 20 на 30 Кугель у меня изъял, записал в ежедневнике название трио, после чего мы с ним распрощались. Я пешком отправился на станцию, откуда до Москвы ходил пригородный поезд, и пока ждал прибытия поезда, мое внимание привлекла сцена, участниками которой были старушка, продававшая пирожки из плетеной корзинки, и милиционер в звании старшины.
— Петровна, я тебе сколько раз говорил, что ты занимаешься незаконной деятельностью? У тебя торговая точка не оформлена, налоги с прибыли ты не платишь…
— Мишка, да что ты ко мне пристаешь-то каждый раз?! Ну много ты налогов с моих пирожков собрал бы? Пятнадцать копеек? А у меня товару тут на десять рублей от силы, тем более не спекулянтка я какая-нибудь, а сама их пеку, всю ночь у плиты стою, чтобы к мизерной пенсии немножко заработать. Навару-то с этих пирожков с гулькин нос, было бы из-за чего шум поднимать. Ведь сам же еще десять лет назад пацаненком у меня пирожки покупал, расхваливал, это же не какие-нить черствые чебуреки из вокзальной закусочной. А теперь стал властью, давай права качать, так?!.
— Ты, Петровна, не кипятись, я выполняю положенные предписания, чтобы соблюсти закон. А ты закон нарушаешь, и потому я обязан составить протокол и оштрафовать тебя.
— Да что ж это делается, Господи! Нет креста на тебе, Мишка, видно, мало отец тебя порол, царствие ему небесное. Что ж я, думаешь, не знаю, что Васька, который вон с ведром яблок стоит, тебе шурином приходится, с него-то ни копейки не берешь…
— Ты чего несешь, Петровна?! Да я тебя за такие слова на 15 суток упеку, как за оскорбление власти!
— Ой, гляди-ка, оскорбился! Посадит он меня… Да сажай, сажай, коль совести совсем нет. А пирожки можешь коф… кониф… конфисковать, всем отделением слопаете, только смотрите, не подавитесь.
Да-а, эту шуструю бабку этот покрасневший от злости старшина сейчас точно упечет на 15 суток. Вмешаться что ли…
— Бабуль, а с чем у тебя пирожки-то?
— Ой, сынок, — вмиг заулыбалась старушка, — а ты какие любишь? С ливером два осталось по 4 копейки, и три штуки с капустой и яйцом по 5 копеек, все остальное распродала уже. Может, купишь остатки, да и пойду я? А то этот лишенец, того и гляди, в каталажку меня запрячет.
— Ну давай все, что есть, мать, — махнул я, — в поезде как раз перекушу. Надеюсь, пирожки свежие?
— Сынок, с утра свежие были, и горячие, а сейчас еще теплые малость, я их вон в фольгу завернула, чтобы медленнее остывали… На-ка, держи, я их тебе в кулек положу. А ты чего зенки вылупил? Нету у меня больше товара, все, не за что меня арестовывать.
Бесстрашная бабуленция, подоткнул подол юбки, шустро засеменила прочь с платформы, оставив нас со старшиной наедине. Тот зыркнул в мою сторону, но ничего не сказал, поправил портупею, фуражку и двинул в другую сторону. А я, коль до прибытия поезда оставалось минут тридцать, решил продегустировать по пирожку с разной начинкой. Надеюсь, ливер не их бродячих кошек, как нас пугали в детстве.
Честно говоря, в кульке из промасленной бумаги они уже перемешались, поэтому я сначала надломил пирожок, чтобы увидеть его внутренности, а затем только приступил к дегустации. А нечего так, и с ливером тошнотик приличный на вкус, и с капустой/ яйцом. Так понравились, что тут же уничтожил оставшиеся пирожки, после этого почувствовав себя наконец-то сытым. Еще бы попить чего… Зашел в ту самую закусочную, о которой так нелицеприятно отзывалась бабка, купил охлажденную бутылку "Дюшеса" и с наслаждением выдул ее в один присест. Довольно рыгнул, предварительно оглядевшись по сторонам, чтобы никого н смущать такими звуками, и глянул на круглый циферблат станционных часов.
Время 16.12, еще три минуты. Пригородный прибыл точно по расписанию. Пассажиров в Москву было мало, под вечер все больше из столицы ехали домой, с заработков. Занял в полупустом вагоне место у окна, поезд тронулся, а я погрузился в чтение свежего номера газеты "Советский спорт", купленного в местном киоске "Союзпечать".
Футболу была посвящена почти половина номера. О, и о чемпионате дублеров упомянули в несколько абзацев плюс турнирная таблица, в которой "Динамо" шло на втором месте после "Спартака", который за несколько туров до финиша обеспечил себе неплохой отрыв. Эх, если бы меня пораньше привлекли, глядишь, и за победу поборолись бы, а сейчас спартаковцев уже не догнать. Похоже, "Спартак" одержит победу в номинации "Двумя составами".
Опа, и моя фамилия мелькнула:
"Стоит обратить особое внимание на талантливого крайнего полузащитника дубля московского "Динамо" Егора Мальцева. В команду 16-летний самородок влился не так давно, но благодаря в том числе и его усилиям "Динамо" совершило мощный рывок с 4-го на 2-е место в турнирной таблице. Проведя в составе дублеров бело-голубых семь матчей, Егор сумел забить в них шесть мячей, а еще чаще ассистировал своим партнерам, когда те забивали голы. Юного полузащитника отличают высокие стартовая и дистанционная скорость, неплохой дриблинг и выносливость. За шесть матчей, начатых в стартовом составе, Мальцев всего один раз был заменен, и то на последней минуте встречи, когда ему сильно досталось от соперника…"
Ну да, досталось, рука непроизвольно потянулась к лодыжке правой ноги, на которую после той игры в Кишиневе с "Молдовой" два дня опираться не мог. Даже следующий тур пришлось пропустить. Хм, автор заметки жжет, предлагает Пономареву присмотреться к моей персоне. Не знает, видно, что именно Пономарев меня и привел в "Динамо". Ну да ладно, позже опишу свой приход в стан бело-голубых в мемуарах. Если, конечно, доживу до того дня.
А между тем на фоне таки случившегося Карибского кризиса близился ноябрь со своими праздниками. Про 7 ноября можно и не говорить, про него и так все знали, а вот День работников органов внутренних дел в нашей стране готовились отметить впервые. Праздничное мероприятие с участием первых лиц страны, которое обещали транслировать по телевидению, собирались проводить в Государственном Кремлевском дворце. Поговаривали, что будут приглашены даже игроки футбольной и двух хоккейных команд "Динамо" — с шайбой и с мячом. Но только тренеры и основные составы, а я только-только был переведен в основу, так что мне посидеть в зале не светило.
Но я все же подсуетился заранее, решив, что на праздничном концерте Муслим Магомаев просто обязан спеть "Наша служба…", и параллельно репетировал с Магомаевым и пробивался к министру внутренних дел РСФСР с просьбой пробить выступление моего подопечного на этом мероприятии. Наверняка списки артистов еще не утверждены, так почему бы не рискнуть?
Оказалось, что Тикунов еще не очень был в курсе, кто такой Магомаев. Да, что-то слышал краем уха, не больше того. Пришлось ручаться за артиста, только после этого министр позвонил куда надо, а через пару дней мне доложили, чтобы я быстрее натаскивал Магомаева, поскольку 25 октября в 11.00 Муслим должен уже быть на репетиции.
— Егор, а почему все же ты именно этого азербайджанца хочешь выдвинуть на исполнение песни о советской милиции? — перед тем, как попрощаться, спросил Тикунов. — Наверняка есть немало русских артистов.
Блин, и в отсутствии толерантности не упрекнешь, не поймет ведь. Мне-то по большому счету по барабану — азербайджанец будет петь или армянин, а может и Кола Бельды. Ну вот сложилось так, что именно я стал тем человеком, который вытащил Магомаева на большую сцену, дал ему, как говорится, путевку в жизнь. Наверное, рано или поздно он бы все равно пробился, как в той реальности, просто в этой я чуть ускорил события. Да, с этого лично, можно сказать, ничего не поимел. Ну и что? Зато советский народ слышит по радио мои песни в его исполнении, сделал подарок всем людям.
Мое объяснение, правда, поданное чуть в другом ключе, в целом Тикунова устроило, хотя чувствовалось по сопению на том конце провода, что он бы все же поискал другого исполнителя.