Я на мгновение растерялся. Действительно, я и сам как-то привык проводить непосредственную параллель между Фурцевой-старшей и ее дочерью.
— Ладно, больше не буду… А здесь-то что делаешь? Ждешь кого?
Ответ на этот вопрос я знал заранее, поэтому не особенно удивился, услышав:
— Ага, жду. Тебя. Меня тут бабки за твою поклонницу приняли, я не стала отнекиваться. В какой-то мере да, поклонница. А они мне, мол, шляются тут, все стены в подъезде исписали.
Она выжала из себя страдальческую ухмылку. Насчет стен бабки были правы, но это было преимущественно до моего отъезда в Англию. Потом фанаты поутихли. Странно, что сейчас и в самом деле их не наблюдается, все ж таки многие через газеты и ТВ узнали, что я вернулся, чтобы выступить на фестивале.
— Так ты что, просто поговорить хотела или…
Я запнулся, не зная, как выразить свою мысль.
— Извини, домой не приглашаю, ребенок маленький. Да и жена… может неправильно понять. Если хочешь, давай посидим где-нибудь в кафе, что ли…
— Господи, какое кафе?! — простонала Светлана, глядя на меня повлажневшими глазами. — Я ж к тебе пришла! Ты понимаешь, что я не могу без тебя жить?!! Вот, смотри.
Она закатала рукава платья, показывая бело-розовые шрамы на запястьях. Вот же ведь, Фурцева-старшая не раз вскрывала себе вены — если верить некоторым историкам — начиная примерно года с 60-го, и дочка идет проторенной дорожкой.
— Это из-за тебя! — в ее голосе уже ощущались нотки истерики. — Неужели ты еще тогда, год назад не понял, что мне нужен только ты?! Да я пить начала из-за тебя! Я вены из-за тебя резала!
— Свет, давай мы успокоимся и поговорим, как взрослые люди.
Я обнял ее за вздрагивающие плечи. Ох, как же я ненавижу успокаивать плачущих баб!
— Ну все, прекращай плакать, у тебя же тушь потечет… Хотя какая тушь, ты же без косметики. Нельзя так себя запускать женщине в самом расцвете лет. Ладно, где у тебя носовой платок? В сумочке? Щас…
Порывшись одной рукой в ее ридикюле, извлек оттуда практически чистый носовой платок и принялся вытирать слезы на лице своей воздыхательницы. Не хватало еще, чтобы кто-нибудь из соседей мимо прошел. Новость, что Егор Мальцев обнимается с какой-то плачущей женщиной, тут же разлетится не только по дому, а и по Москве, чего доброго. Объясняйся потом с супругой, а оно мне надо? То-то же.
— Как ты, успокоилась немного? — спросил я, убирая платок обратно в сумку.
Я взял ее лицо в свои ладони, поднял, вглядываясь в черную глубину зрачков. Сейчас это все еще всхлипывающее существо выглядело настолько затравлено, что в порыве жалости захотелось его прижать к себе и зарыться лицом в растрепанные волосы. Однако это дало бы Светлане повод на что-то надеяться, а я не хотел вводить ее в заблуждение относительно перспектив наших отношений.
— Егор, скажи, что ты меня любишь, — прошептала она, не сводя с меня полного надежды взгляда.
— Свет, я люблю тебя как друга, но как женщину я могу любить только свою жену. Ты же сама все прекрасно понимаешь.
— Ах так!
Она резким движением расстегнула молнию на боком кармане сумочки, и спустя секунду я увидел в ее руке складной нож с уже выдвинутым лезвием.
— С венами не получилось, а с артерией получится.
Дальше я действовал на автомате. Тыльной стороной левой руки я подбил ее правую руку, сжимавшую несущийся к шее нож. Но немного не успел — Света самым кончиком оцарапала себе шею. Правой рукой удержал ее кисть с ножом над головой и резко выкрутил.
— Ой, мамочки!
Нож с глухим звоном упал на плитку лестничного пролета. Светлана в ужасе смотрела на меня, прижав ладонь к своей шее. Я же, все еще на адреналине, не без труда оторвал ее руку от раны.
— Ерунда, небольшой порез, — выдохнул я, чувствуя, как меня понемногу отпускает.
Снова достал из сумки носовой платок, приложил к ранке.
— Прижми, сама будешь держать. Думаю, даже швы накладывать не придется… Ох ты ж дура, а! И мозги у тебя куриные!
Наклонившись, чтобы подобрать нож, в последний момент передумал брать его за ручку, подцепил аккуратно двумя пальцами и опустил в карман своего пиджака. Еще не хватало отпечатки оставлять, чтобы потом мне покушение на жизнь министерской дочки приписали. Пусть пока у меня побудет, если что — на нем 'пальчики' только Светланы.
— Ты мне чуть руку не сломал, — всхлипнула она, прижимая платок к шее левой рукой и тряся кистью правой.
— А нужно было, чтобы больше не хваталась за что ни попадя. Это ж надо до такого додуматься!.. Пошли.
— Куда?
— Куда-куда… К матери твоей поедем, пусть разбирается с дочуркой, а я умываю руки.
— Я не поеду к ней, — в ее голосе снова начали прорезываться истерические нотки. — Лучше я вены себе перегрызу, не хочу ее видеть!
— Тебе в любом случае нужно оказать какую-то первую помощь… А, черт с тобой, пойдем ко мне.
— К тебе? Ты же говорил, у тебя жена дома, ребенок…
— Ничего, я кухонные ножи спрячу подальше. Ну чего стоим?! Кровью истечешь, пошли хоть продезинфицируем рану, еще неизвестно, что за колбасу ты этим ножом резала.
На этот раз она проявила покорность. Я-то малость нервничал, представляя, как буду объясняться с женой, еще, чего доброго, и она ревнивую истерику закатит. Надеюсь, что они хотя бы между собой не передерутся.
— Привет, лапа, привел тебе мою неудачливую поклонницу. Узнаешь? Да-да, Светлана Фурцева… то есть Козлова по мужу. Вы еще в гримерке пересекались после концерта трио 'НасТроение'.
— Как же, помню… Здравствуйте, Светлана. Ой, а что это у вас… с шеей?
— Несчастный случай, — быстро ответил я за еще больше побледневшую дочку министерши, все еще прижимавшую платок к порезу. — Представляешь, встретились в подъезде, ну и попросила заодно автограф. У нее карандашик с собой был, правда, туповатый, и лезвие. Решила грифель заточить на ходу, да видишь как — малость промахнулась.
— У нас в подъезде? — подняла брови Ленка, удивленно глядя на Светлану.
— А у нее родственница здесь живет, — вдохновенно врал я, уже не думая о последствиях. — Как раз от нее спускалась. Так что, найдутся у нас йод с пластырем?
— Как не найтись, уж для дочери министра культуры найдем. Ладно, заходите, сейчас будем оказывать вам первую помощь.
В общем, по-бабски они нормально столковались. Фурцева-Козлова даже позволила себя уговорить выпить чайку, пока мы ждали вызванную по телефону машину такси. При этом ни я, ни Светлана не афишировали, кто она на самом деле.
Когда сажал свою 'поклонницу' в 'Волгу' с шашечками на боку, водитель сначала мазнул по мне взглядом, а затем принялся разглядывать более сосредоточенно.
— Ба, да вы же Егор Мальцев, знаменитый футболист!
— Вы обознались, просто похож, — на автомате отреагировал я. — Меня постоянно с ним путают.
— Жаль, — искренне расстроился таксист. — В таксопарке бы ребятам рассказал, они бы просто обалдели.
— Приходите всем таксопарком на музыкальный фестиваль 1 июня, там ваш Мальцев точно будет выступать.
— Хе, так нас уже заставили купить билеты. Сказали — не купите — влепим выговор в личное дело. А уж они-то влепят, они найдут повод.
Похоже, водитель любит поболтать. Ну теперь пусть дальше со Светланой трещит. Несмотря на ее протесты, вручил таксисту деньги за проезд с запасом, разрешив оставить сдачу себе. Проводив взглядом свернувшую за угол дома машину, поднялся обратно в квартиру, где меня уже ждала уперевшая руки в боки супруга.
— Ну рассказывай, муженек, что это сейчас было?
Глава 3
В общем, следующий час у нас ушел на выяснение отношений. Желая в будущем не оглядываться на какие-то недомолвки, выложил Лисенку все как на духу, естественно, признавшись, что подругу-соседку придумал на ходу. Даже рассказал про попытку Светланы закадрить меня на прошлогоднем банкете.
— Может быть, это была моя ошибка, что сразу тебе не рассказал, думал, было — и прошло, забудется. Вернее, ничего не было, я бы тебе ни в коем разе не изменил. А она вон видишь как, все никак не угомонится, — подытожил я.