- Какого хрена! Я сказал тебе прекратить копать! Почему, блядь, в этот раз ты просто, нахрен, не мог послушать меня?
Так просто было взять и выплеснуть на Маркуса весь мой шок и разочарование. Он раскопал дерьмо, которое должно было оставаться похороненным.
- Ксандер, это не моя вина, - он поднял руки ладонями вверх, сдаваясь.
- Нет, не твоя. А моя. Это. Я. Блядь. Все. Испортил.
Я начал ходить взад-вперед. Все вышло из-под контроля. Мой мир сходил со своей оси, а сам я падал в пропасть. Я опустился на другой стул и обеспокоенно посмотрел на Маркуса. Я убил родителей Эйвери. Теперь я сказал это. И теперь это было реально. Так же реально, как тот ком эмоций, который угрожал задушить меня. Я не мог поверить, что отнял у нее людей, которые для нее значили все.
Я тяжело дышал.
- Я никогда не должен был узнать об этом дерьме. А теперь что мне делать?
- Расскажи ей, - тихо ответил он со страшным спокойствием.
- Ты рехнулся? Я потеряю ее, - в мою грудь закралась паника.
- Значит, ты собираешься притвориться, что в твоих руках нет той огромной части ее прошлого?
Я подумал о том, насколько неправильно это звучало. А затем опустил голову на руки.
- Не знаю. Понятия не имею, что теперь делать.
Мысль о том, что я забрал у нее родителей, съедала меня. На протяжении долгих лет я думал о незнакомцах в другой машине, но так и не узнал, кто они. Для меня было слишком тяжело узнать их лица и то, что я разрушил их семью.
Я должен был быть мужиком тогда и сделать то, что хотел, но отец говорил, что я погублю себя. Он был убежден, что я разрушу свою жизнь, а все, чего хотел я, это взять ответственность на себя. Не говоря уже о том, что тогда мой отец баллотировался в сенаторы, и это превратилось бы в семейный скандал. Правосудия не случилось тогда, а теперь я заплачу в десятикратном размере. Потому что, когда Эйвери узнает, это разрушит нашу связь.
- Ты должен сказать ей, Ксандер, - он положил руку мне на плечо и сжал его.
- Тебе легко говорить об этом, когда ты просто сидишь и смотришь на это со стороны. А я жил с этим чувством вины и боли почти двенадцать лет. Я наконец-то нашел того единственного человека, который способен излечить меня от всего этого, а теперь я сам стану для нее ядом.
Я снова положил голову на руки, сделал несколько вдохов, чтобы успокоить сердце, вырывающееся из груди, а затем снова посмотрел на Маркуса. Мои глаза щипало, но я сморгнул накатывающую влагу. Если и есть человек в мире, которому я мог показать свою боль, то это Маркус. Он вытащил меня из ада и даже уговорил обратиться в реабилитационный центр. Но несмотря на это, я не хочу, чтобы он видел, как я ломаюсь. Я не был готов показать боль, которая, подобно кровотечению, вырывается из меня.
Я посмотрел ему в глаза и спросил:
- Как я посмотрю в глаза любимой женщине и скажу, что это я убил ее родителей? - я шмыгнул носом, пытаясь побороть удушающие и подавляющие меня эмоции. - Как, Маркус? Как?
Я потер лицо ладонью, а Маркус похлопал меня по спине.
- Я не знаю. Что бы ты ни решил, знай: я с тобой. Ты хороший человек, Ксандер. Просто ты совершил огромную ошибку, которую не в состоянии искупить. Не позволяй этому разрушить тебя.
- Я никогда не заслуживал счастья. Я понимал и знал это, но все равно украл его. Эти страдания будут наказанием мне на протяжении всей жизни.
Глава 16
«Отчаянные меры»
Эйвери
Ксандер вернулся со встречи с Маркусом в странном настроении. Его взгляд был каким-то отрешенным, а покрывшиеся пеленой зеленые глаза теперь казались холодными и печальными.
- Ты в порядке? - я прикоснулась к его лицу, и он вздрогнул, будто только что заметил меня. Он протянул руку и заправил волосы мне за ухо, внимательно рассматривая мое лицо.
- Ксандер?
- Все в порядке. Просто… - он нахмурился, очерчивая пальцем контур моих губ.
- Просто что?
Он посмотрел на меня тем же взглядом, который был у него тогда, когда он рассказал мне правду о Джессике. Выглядел он как человек, у которого слишком много мыслей в голове. А я просто хотела, чтобы он знал, что не должен колебаться в отношении меня. Я хотела разделить его ношу. И попробовать найти способ, чтобы ему было легче с этим справиться.
- Ничего, - он подвинул меня ближе к себе и крепко обнял. - Просто я люблю тебя. Ты же это знаешь, верно?
Я подняла голову и посмотрела на него.
- Знаю.
Я протянула руку и, обхватив его лицо пальцами, приблизила его для поцелуя. Он втянул воздух. Когда наши губы соприкоснулись, напряженность, сковавшая его плечи, ослабла.
Что-то случилось. Не знаю, что именно, но он странно себя ведет, с тех пор как вернулся от Маркуса. Он как-то по-иному обнимал меня, отчаянно целуя. Вернувшись, Ксандер набросился на меня с такой напряженностью, которой я раньше, находясь рядом с ним, не чувствовала, – которая, тем не менее, вознесла меня до небес.
Я начала отклоняться назад, прерывая поцелуй, но его губы последовали за моими, не позволив разорвать контакт. Его губы и язык двигались яростно, поглощая меня.
Он прервал поцелуй лишь для того, чтобы стянуть мою рубашку. Я попыталась посмотреть ему в глаза, но они были опущены, будто он, Ксандер, специально избегал зрительного контакта со мной. Он раздел меня и подтолкнул назад, вынуждая лечь на спину. Его член уперся в мое бедро, когда губы сомкнулись на моем соске.
Он грубыми и собственническими движениями рук гладил мою кожу. Он исследовал мое тело так, будто делал это в последний раз. Он не говорил непристойностей как обычно, и не было никакой игривости в его действиях. Он был полон серьезности. Он был полностью сосредоточен на моем теле, каждую частичку которого он облизывал и сосал. И я принимала все, падая в его темную бездну. Желание стремительно росло, особенно после того, как он проник в меня двумя пальцами и начал медленно поглаживать у меня внутри.
Я обнаружила, что он наблюдает за мной, извивающейся в такт его движениями, но его взгляд был пустым. Будто он видеокамера, которая записывает этот момент и сохраняет его в своей памяти.
- Ксандер, - выдохнула я. Он моргнул, и на короткое время его взгляд встретился с моим, - ты в порядке?
Он молча смотрел на меня, пока его палец находился все еще глубоко во мне, а большой палец кружил по клитору.
Он кивнул, убрал руки и стянул свои джинсы чуть ниже бедер. Казалось, я его вырвала из оцепенения, и его вдруг настигла вся срочность сделать это. Он развел мои ноги и расположил головку члена у моего входа. Наконец-то он посмотрел на меня пристальным взглядом, после чего погрузился глубоко в меня. Как и всегда, дыхание перехватило и мгновенная волна удовольствия затопила тело. Он заключил меня в объятия, оперевшись локтями по обе стороны. Обхватил мое лицо руками и сказал:
- Пока у меня есть ты – все просто идеально.
Я обняла его одной рукой за плечи.
- Я никуда не уйду.
Он обнял меня, прижимая теснее к себе, уткнулся лицом в изгиб моей шею и начал восхитительно медленно двигаться во мне. Я чувствовала его повсюду – внутри и снаружи. Его кожу, тесно прижимающуюся к моей. Его дыхание на моей шее. Его член, ласкающий меня глубоко внутри. Я находилась в коконе его любви. Еще ни разу он меня так не трахал. Это был эмоциональный, всепоглощающий акт занятия любовью.
Он двигался в ритме, который посылал обжигающую жару в мою кровь. Я покрылась испариной. Он тоже. Мы были обернуты коконом пылкой любви и на грани взрыва.
Я провела рукой вверх-вниз по его спине. Потом зарылась пальцами в его волосы и сжала их в кулаке. Он зарычал мне в ухо, тем самым одобряя мои действия, поднял голову, и наши взгляды встретились. Он начал двигаться быстрее, зеленая радужка открывала его душу. И я первый раз увидела, как его защита пала. Там было столько эмоций, что, когда он толкнулся своим членом глубже, задев комочек нервов внутри меня, я взорвалась в оргазме, который затопил мое сердце, тело и вызвал слезы на глазах.