Брызги — видимые только под инфракрасным излучением — виднелись на кромке
бассейна.
Много месяцев назад Дин показал мне это. Он пытался убедить меня покинуть
программу «Естественных». Он сказал, что убийства и хаос — не тот язык, на котором
стоит говорить человеку.
Осознав, что она не одна, Селин обернулась ко мне.
— Не обижайся, — сказала она, — но у вас совершенно не выходит скрывать то,
что вы работаете на ФБР.
Эта девушка была сестрой Майкла. Здесь она была в безопасности. Но если она
здесь задержится, это может измениться.
— Ты должна уехать отсюда, — сказала ей я. — Вернуться в университет.
Селин подплыла к краю бассейна и выбралась из него. По её телу стекала вода.
Наверняка ей было холодно, но она не поежилась.
— Я не очень-то хороша в том, что я должна.
Я не единожды слышала, как Майкл говорил эти же слова.
— Ты в порядке? — спросила Селин.
— Нет, — я не стала вдаваться в подробности и задала ей тот же вопрос. — А ты?
Она присела на краю бассейна, свесив ноги в воду, и закинула голову к небу.
— Я тут решила попробовать кое-что новое, — сказала она мне. — Абсолютная
честность. Никаких секретов. Никакого вранья, — вот она, девушка с картины — девушка,
нарисовавшая собственный автопортрет ножом. — Так что я отвечу на твой вопрос, Кэсси.
Я не в порядке. Я невероятно и, скорее всего, бесповоротно запуталась. Вот, что
происходит, когда в семь лет ты узнаешь, что твой отец — вовсе не твой отец, а его
лучший друг. Вот, что происходит, когда в четырнадцать твоя мать по пьяни рассказывает
твоему биологическому отцу, что ты — его дочь. А, в конце концов, этот биологический
отец понимает, что ты знаешь, и загоняет тебя в угол в твоей собственной студии, чтобы
сказать, что твой отец — человек, который тебя растил, его деловой партнер и,
предположительно, друг — разрушил тебя. Что ты стала бы кем-то намного большим,
если бы тебя контролировал он. Что, будь у него шанс, он бы выбил из тебя эту дурную
кровь, когда ты была младше, как он делал со своим сыном.
Дурная кровь. Я могла представить, как Тэтчер Таунсенд произносит эти слова,
могла представить, как он выбивает из Майкла слабость, которую он видел в самом себе.
А затем я подумала о Лорел — о том, как её растили и о том, чего от неё ждали.
Кровь принадлежит Пифии. Кровь принадлежит Девятке.
— Как ты узнала? — хрипло спросила я, пытаясь сосредоточиться на том, что
происходило здесь и сейчас, а не на том, чего мои действия стоило единственному
человеку в мире, которого я клялась защищать. — Когда тебе было семь, как ты узнала,
что Тэтчер Таунсенд — твой отец?
— Я посмотрела на его лицо, — просто ответила Селин. — И посмотрела на своё
— не черты лица, не глаза, губы или нос, а строение лица. Кости.
Я оглядела на лицо Селин, в поисках схожести с отцом Майкла, но ничего не
увидела.
Видимо, Селин уловила мой скептицизм.
— Я никогда не забываю лица. Могу один раз взглянуть на человека и понять, как
лицевые кости его черепа выглядят под кожей. Знаю, жутковато, но что сказать? — она
пожала плечами. — Естественный талант.
Дыхание застряла у меня в горле. Селин не знала подробностей программы — она
не знала о том, почему ФБР собрало нас здесь или о наших умениях. Она не знала, что
означало быть Естественным, с большой «Е». Но я вспомнила слова Майкла о том, что с
самого детства она рисовала только лица, а затем — о цифровом рисунке, на котором она
изобразила себя с Майклом. Она взяла их детское фото и с невероятной точностью
состарила их лица.
Существуют программы для состаривания фотографии, — слова Слоан эхом
отдавались в моей голове, пока я думала о том, какую роль гены сыграли в том, чтобы мы
стали Естественными. Наше окружение довело наши таланты до совершенства — но они
были с нами с самого начала.
А Селин была сестрой Майкла.
— Я правда думаю, что тебе лучше уехать, — мой голос походил на наждачную
бумагу. — Но прежде чем ты уедешь, мне нужно одолжение.
ГЛАВА 25
С рисунка Селин на меня глядело знакомое лицо.
Найтшэйд.
Единокровная сестра Майкла изобразила портрет с пугающей точностью, вплоть до
мальчишеского выражения на лице убийцы.
Семерка, — думала я, пока сердце яростно грохотало в моей груди. — Семь
Владык, семь способов убийства. Последовательность начиналась с Владыки, который
топил своих жертв, и кончалась ядом. Найтшэйд — Семерка.
Найтшэйд — Мэйсон Кайл.
Часть меня, онемевшая и опустевшая в тот миг, когда я осознала, что Владыки
забрали Лорел, начала трескаться, словно лёд под ударами ледоруба. За последние десять
недель ФБР не удалось узнать ничего о прошлом Найтшэйда. Теперь мы знали его
настоящее имя. Мы знали, где он родился. И — что самое главное — мы знали, что он
очень старался скрыть эту информацию.
Это ты привёз Лорел в Вегас. Ты сказал мне, где она.
Я чувствовала себя так, словно мой живот вспороли и всё, что было внутри,
сочилось наружу. Мужчина на этом рисунке убил дочь Джадда. Он следила за нами, а
когда мы поймали его, он преподнёс мне Лорел с милым маленьким бантиком. Почему?
Ему было приказано так поступить? Всё это было частью какой-то сумасшедшей игры?
Я нашла агента Стерлинг на кухне, сидящей напротив Бриггса. Её руки покоились
на столе, в дюймах от его рук. Ты не позволишь себе коснуться его. И не позволишь ему
коснуться себя.
Это она разрешила мне увидеться с Лорел. Она не станет винить за это Бриггса.
Или меня. После смерти Скарлетт агент Стерлинг ушла из ФБР — потому что она винила
себя.
— Селин Делакруа — Естественная, — сказала я, замирая в дверном проёме.
Прямо сейчас у нас не было времени на чувство вины. — Она состарила фотографию,
которую нашла Слоан. Найтшэйда зовут Мэйсон Кайл. Мы можем это использовать, —
мой голос надломился, но я заставила себя продолжить. — Мы можем использовать его.
ГЛАВА 26
На организацию допроса ушло шестнадцать часов. По одну сторону зеркала Бриггс
и Стерлинг сидели напротив Найтшэйда. По другую за ними наблюдали мы с Дином,
Майклом и Лией.
Мы оставили Слоан дома с Селин и Джаддом. Единственным взрослым по нашу
сторону стекла был отец агента Стерлинг.
Это сработает, — подумала я. — Должно сработать.
— Скорее всего, ты считаешь, что тебе нечего нам рассказать, — агент Стерлинг
начала допрос, словно обычный разговор. Она говорила о чувствах и желаниях убийцы,
словно они имели значение. — Но, думаю, эта фотография может заставить тебя
передумать.
Она опустила на стол снимок — не Мэйсона Кайла. Слишком рано. Агенту
Стерлинг нужно было с чего-то начать, чем-то нарушить молчание убийцы — в данном
случае, фотографией Лорел.
— Ты называл её Лорел? — спросил агент Бриггс. — Или Девяткой?
Ответа не последовало.
— Знаешь, они забрали её, — агент Стерлинг говорила спокойно, но в её тоне
читались нотки напряжения, словно каждое слово, слетавшее с её языка, было живым. —
Мы спрятали её, но недостаточно хорошо. Они нашли её. Возможно, они знали о том, где
она, с самого начала. Возможно, они просто ждали подходящего момента.
Я должна была защитить её, — яростно подумала я. — Я должна была быть
рядом.
Дин опустил ладонь на тыльную сторону моей шеи. Я хотела податься навстречу
его прикосновению, но не стала. Я не заслуживала прикосновений. Не заслуживала