– То есть всем все станет ясно только через семь суток?

   Лорд Эйн даже не кивал, просто улыбнулся. Но сразу стало ясно, что да.

   – А сегодня, – продолжаю, – стараниями Харниса все искренне убеждены, что вы сгинули и вас больше нет?

   – Да.

   Ух!

   – А коронация Юалии? – вспомнив, спросила я.

   Загадочная улыбка и тихое:

   – Льды принимают лишь достойных.

   И собственно на этом все. Я ждала– ждала продолжения и не дождалась.

   Задала следующий вопрос:

   – А что там за последняя проблема, которую решить нужно?

   Шеф взял и выразительно указал пальцем наверх... там, кстати, как раз послышались звуки нарастающего и судя по визгу явно женского сражения. За Охарда воюют или как? В любом случае, обсуждать этот вопрос с шефом я сейчас была не намерена, а девчонкам все равно надо где– то пересидеть, чтобы у них зависимость от снежных прошла, так что...

   – Ну вы занимайтесь, не мешаю, – и я попыталась смыться.

   Изморозь, стелясь по полу, обогнала и перед дверью возник укоряющий облик шефа.

   – Хорошая работа, – похвалила я, – черты очень выразительные, опять же реализм во всей красе. Здорово у вас получилось, да. А у меня работы столько, ой столько работы...

   И обогнув ледяную скульптуру, я таки открыла дверь, вышла в коридор.

   Вслед мне полетел неожиданный вопрос:

   – Виэль, Охард говорил с тобой?

   – О чем? – заинтересовалась я, придерживая створку, и заглядывая в учебный класс.

   Ледяная скульптура испарилась, а вот цветок все так же искрился посреди кабинета. Шеф, сидящий вполоборота ко мне, слегка иронично улыбнулся и произнес:

   – О том, что вы из разных биологических видов.

   О чем– то таком вроде как речь шла, но тут столько новой информации, что не разберешься, в любом случае сочла своим долгом заметить:

   – Как будущему правителю вам просто необходимо проявлять больше терпимости к иным расам, в конце концов в Зандарате толерантность в моде.

   После моих слов улыбка шефа несколько померкла, я же изобразив книксен, торопливо закрыла дверь. Постояла в коридоре.

   Подумала.

   Поразмыслила.

   Раскинула мозгами.

   Прикинула в уме.

   И совершенно определенно поняла, что я не могу это пропустить!

   Серьезно не могу. Ни коим образом.

   Так что с воплем:

   – Охард, бросай прелести и топай ко мне! – я помчалась за женихом.

***

Через пятнадцать минут, не больше, и то потому что Топорович свою жиденькую бороденку слишком долго укладывал, мы все стояли у лужи в приемно-лужевом зале. Мы это я и Охард, которые собственно изначально мною планировались, а вот незапланированных тут было ДокЭрСатан Эмаркад Шаверский Топорович, практически вся прислуга, сделавшая вид, что всем срочно надо в столицу по срочным делам, типа как бы: "Ах а вы во дворец? Ну ничего, нам и через тудой можно!". Догадываюсь, что "тудой" их маршрут планировал и ограничиться. Помимо слуг все преподы так же были здесь в парадных костюмах. И даже дворецкий. Охрана тоже хотела с нами, но охране было нельзя, поэтому она тяжело и завистливо вздыхала, явно действуя мне на нервы и ожидая, что я сжалюсь и мы их тоже возьмем с собой. Не возьмем! Кто мне будет шефа охранять?!

   – Ну, все собрались? – нервно спросила я.

   Все радостно загалдели. Все были в своих лучших нарядах, счастливые такие, и с маленькими зеркальцами.

   Ну почти все. Потому как от лестницы ко мне бежал второй секретарь Допун со стандартным зеркальцем на ручке. Примчался, едва не поскользнувшись, вручил зеркало мне. Со сверкающей глади на меня взирала печальная морда Касиль. Драконница вся была в белом. То есть ее голове была белая лента, и на шее белая снежинка на ленточке тоже белой, но с серебристой каймой.

   – Он всегда будет льдом в наших сердцах, – произнесла с торжественной грустью драконница.

   – Кто? – не поняла я.

   На меня возмущенно взглянули, но тут же всхлипнули и Касиль пробормотала:

   – Не представляю как тебе больно, потерять любимого и даже не признаться ему в своей любви, что может быть хуже?! – и она зарыдала.

   – Да ничего, нормально, – я посмотрела на Охарда, Охард так же не понимающе на меня.

   Касиль взвыла, затем утерла лапкой слезы, и трагическим шепотом произнесла:

   – Наши говорят, он умирать там в гроте не пожелал, поднялся с трудом, а как поднялся никто и не понял, где вообще силы только взял, – всхлипнула. – Его предлагали унести на облака, воздушные никому никогда такую честь не оказывали, а он своими синими губами, весь кровью же истек, он с трудом выговорил "Смерть ради спасения крылатого народа – великая смерть, я горд, что мне выпала столь достойная награда. И я благодарен, за предложение погибнуть в воздушных чертогах, это великая честь, но я хочу увидеть Виэль в последний раз"...– она зарыдала, я стояла вообще ничего не понимая.

   – И он умчался обратившись бураном! – завывая, воскликнула драконница. – И теряя кровь... последние капли крови! Ооо, какая смерть!

   Теперь она зарыдала так, что сталактиты и сталагмиты имеющиеся в пещере опасно задрожали. Ну сталагмиты это мелочи, там просто все подальше отошли, а вот если сталактиты начнут с потолка сыпаться, это уже совсем не весело.

   – Ккасиль, – нервно позвала я.– Кассиль, да прекрати же ты!

   Но драконница, рыдая, проговорила на вдохе:

   – Воздушные незримо сопроводили героя, и когда ты к нему выбежала, с чувством выполненного долга понесли весть о смерти всему Зандарату. Такой герой! Такой мужчина! И подставился он, защищая нас, а Харнис, Харнис он в спину– ууууу... Его бы там разорвали бы, на куски подонка, а Ээээйн запретииииил... Эйн... ыыыуууууу

   Где– то в глубине пещеры таки рухнуло скопление сталактитов. Грохот вышел знатный. Опасаясь больше того, что шеф засечет наше всеобщее смывание из замка, чем гибели под падающими многометровыми сталактитами, я рявкнула:

   – Он жив!

   – Дааааа, – втрое громче зарыдала Касиль. – Жиииив, мерзавец подлый чтобы ему снежные грибы под кожей заполучить, уродууууууу...

   Да что ж так печально все, а?

   – А чего он Харниса резать запретил? – заинтересовалась я.

   Касиль вытерла слезы, всхлипнула и уже нормальным голосом ответила:

   – Потому как кроме Харниса и Юалии больше Зандаратом править некому. Поэтому Эйн его и не убил, представляешь?

   Я себе представила – этот значит мне шефа убил, а шеф, получается опять чрезмерным благородством страдая, полетел домой помирать! А Харнис вприпрыжку помчался короновать Юалию! Нет, он бы и себя короновал с радостью, но раз шеф ему изо льда корону и меч не достал, то коронация Харнису пролетала, так он решил, что и как супруг сэльдины неплохо устроится. Вот гад!

   – А вы куда все? – вдруг заинтересовалась нашими сплоченными рядами драконница. – Бить морду Харнису?

   – Теперь вот да, такая мысль лично у меня возникла, – мрачно произнесла я, и взяла Охарда за руку.

   Мой жених решительно шагнул в лужу, я за ним, остальные за нами.

   Шагнули, как и всегда накрыло чувство, словно переворачиваешься вниз головой, вышагнули мы в ледяном зале сэльдовского дворца.

   Во дворце шумно было. Да и тут, в ледяном зале, вовсе не тихо и из всех луж вытопывали толпы ледяного народа в сверкающих одеждах и с торжественной сосредоточенностью на лицах. И эти праздничные толпы устремлялись вверх по сверкающим ледяным лестницам, ну и мы следом соответственно.

   Когда вошли в тронный зал с искренним удивлением заметили, что одна часть народу стоит вызывающе. То есть чуть отдельно от остальных, на всех черные рубашки с серебряной оторочкой в знак скорби по родовому дому Эйнов. Возглавлял оппозиционную толпу лорд Тай, который мрачно, весьма мрачно смотрел на торжествующего Харниса, стоящего рядом с еще пустым ледяным престолом. Престол оказался весьма красивым – такой словно огромная снежинка, а внизу кресло, подбитое белоснежным мехом. Честно говоря, сама бы на нем посидела, судя по виду удобное очень. Возле трона сверкал хрустальный столик, а вот на нем – корона из чистого бриллианта. А может и льда, кто их тут в Зандарате разберет. Юалии не наблюдалось, зато везде обнаружилась охрана. Много охраны. Вся мускулистая братия Харниса.