Услышав его слова, она рассмеялась. Лайнел самодовольно наблюдал, как проходящие мимо пассажиры «Боадицеи» оборачивались на девушку, а один даже споткнулся об перекладины трапа.
— Воистину достойным сожаления, — кокетливо согласилась мисс Стирлинг. — Надеюсь, мой поступок не показался вам слишком предосудительным. Полагаю, этот олух-ретроград был готов поверить во что угодно, что представляет женщин в дурном свете, не задавая лишних вопросов. Хотя мне было неприятно участвовать во всем этом.
— Вы прощены. Всегда и до тех пор, когда я буду уверен, что вы будете следовать версии о том, что между нами было, если кто-то спросит об этом.
Она не ответила, но слегка наклонила голову так, что Лайнел увидел в этом жесте скорее надежду, чем согласие. Они сошли на пристань, чтобы спокойно поговорить и не мешать остальным пассажирам, пока не поступит объявление об отплытии. Лайнел рассказал ей про похороны Рианнон и передал слова Морана о бумажной волоките, связанной с оформлением документов о передаче собственности на Маор Кладейш.
— Так что, как видите, — заключил он, разводя руками, — в итоге все закончилось наилучшим образом для вас. Ваши намерения воплотились в жизнь.
— Я предупреждала об этом, мистер Леннокс. Предупреждала о том, что я приехала в Ирландию не для того, чтобы бороться за то, что желают другие, а чтобы заполучить это... хотя на этот раз все заняло немного больше времени, чем предполагалось.
«Кажется, мне следует научиться думать точно также», — подумал Лайнел, не сводя глаз с девушки. Он хотел запомнить каждую черточку ее лица; мазки, которыми художник написал бы ее портрет; картографию Плеяд, украшавших ее щеки, четыре на правой и три слева, черных, как ее глаза и волосы. У него сжалось сердце при мысли о том, что, возможно, это их последняя встреча.
«Однажды вы все-таки влюбитесь, — сказал ему когда-то Рос Уиверн, — и когда это произойдет, вы обнаружите в себе способности творить такие глупости, что сразу вспомните мои слова».
— Получается, — продолжил он, заставляя себя говорить непринужденно, — вы должны быть благодарны мистеру Деланси. Ничего из этого не случилось бы, не реши он убить мистера Арчера. Жаль только, что его modus operandi ((сокр. M.O.) — латинская фраза, которая обычно переводится как «образ действия» — прим.ред.) оказался слишком жесток.
— Слишком не элегантным, — поправила его мисс Стирлинг. — Я могу вынести жестокость, но не пошлость.
— Чтобы сделали вы на его месте? — улыбнувшись, поинтересовался Лайнел
Мисс Стирлинг задумалась, постукивая указательным пальцем по губам и наблюдая, как последние пассажиры поднимаются на борт «Боадицеи».
— Если бы мне надо было избавиться от одного из них, я воспользовалась бы ядом или даже наркотиком. В общем, каким-нибудь галлюциногенным веществом, действующим на нервную систему и заставляющую забыть кто они и где находятся.
— И чего бы вы этим добились? Оба остались бы живы. Худшее, что могло бы с ними случиться — подвернуть лодыжку, блуждая по Маор Кладейш.
— Вы сами сказали: «блуждая по Маор Кладейш». И вы прекрасно знаете, что земли, на которых стоит замок, испещрен опасными местами, не говоря уже об утесе. Идеальное убийство существует, просто оно должно быть достаточно элегантным и не выходить из-под вашего контроля. А чтобы никто вас не заподозрил, вам достаточно лишь поместить человека в подходящие для смерти условия.
— Что ж, рад узнать из первых уст как будет действовать Маргарет Элизабет Стирлинг, если возникнет необходимость. К счастью, мы оба знаем, что на самом деле вы невинны, словно нежная голубка. В противном случае, я не принял бы из ваших рук ни чашки чая из страха, что вы покончите со мной в стиле Борджиа.
Девушка еле заметно усмехнулась. В этот момент гудок «Боадицеи» возвестил готовности к отплытию, и у мисс Стирлинг хватило времени лишь наклониться к Лайнелу, опершись на его плечо, и поцеловать его в щеку совсем рядом с губами.
— Думаю, когда мы встретимся вновь, у вас будет ко мне множество вопросов, — прошептала она прямо ему в лицо. — И уверяю вас, что я отвечу на них с превеликим удовольствием.
Ее близость, хоть и мимолетная, оказалась столь упоительной, что Лайнел даже не обратил внимания на боль от давления на рану. Он держал ее руки в своих, пока один из членов экипажа не предупредил, что через минуту трап уберут, и девушке пришлось попрощаться и взойти на борт корабля.
Дым, изрыгаемый трубами парохода черными пятнами, покрыл безупречно голубое небо. Лайнел еще долго стоял у причала, наблюдая, как мисс Стирлинг идет по палубе и, надеясь, что она обернется, чтобы взглянуть на него в последний раз, и чувствовал невероятное разочарование от того, что она и не думала этого делать. «Она уходит, — с растущим волнением подумал он. — Она уходит, и я не знаю когда смогу вновь ее увидеть».
Передвижения торговцев яблоками, наемных экипажей и носильщиков, снующих туда-сюда по пристани вслед за пассажирами, вернули Лайнела к действительности. Он развернулся спиной к кораблю и направился туда, где сошел с дилижанса, на котором приехал из Киркёрлинга. Он собирался войти в один из пабов, как вдруг в голове возникла идея, сначала очень неясная, но постепенно приобретшая все более четкие очертания… Лайнел остановился посреди дороги как громом пораженный.
Он дотронулся правой рукой до плеча. Он все еще чувствовал боль и был уверен, что рана снова открылась, пачкая кровью бинты, которые он до сих пор менял каждое утро. Тот жест со стороны мисс Стирлинг показался ему неким предупреждением быть осторожным, чтобы с ним снова не случилось ничего, подобного происшествию в Долине Цариц, о котором он столько раз рассказывал… Но ведь он никогда не говорил ей, что ему попали в плечо, а только то, что пуля попала в грудь, почти растерзав его сердце.
Словно оглушенный, Лайнел сделал несколько шагов, чуть не столкнувшись с попрошайкой, надеявшимся получить от него пару монет. Он попытался воскресить в памяти глаза мисс Стирлинг. Черные словно ночь, такие же черные, как и те, два года назад, в итальянском некрополе Ольмо Белло, миндалевидные, как и те, что смотрели на него через складки накидки перед выстрелом в Египте. Три пары глаз завертелись в воспоминаниях Лайнела, не давая права сделать ошибку отрицания очевидного. Не было никакой случайности в том, что князь Драгомираски отправил свою правую руку в Маор Кладейш и в том, что они знали, когда именно легендарное зеркало Мересаменти появится на свет. Мисс Стирлинг утверждала, что они читали все, что публиковалось в «Dreaming Spires». Правильнее было бы сказать, что они узнавали обо всем гораздо раньше, только Лайнел еще не понял, как им удавалось шпионить за их редакцией.
Кровь словно покинула его тело, Лайнел почувствовал, как дрожат ноги, словно он только что сошел с корабля, но это не помешало ему ускорить шаг, а затем и побежать обратно к причалу так, словно за ним гнался сам дьявол.
«Боадицея» медленно покидала порт. Лайнел пробежал глазами дюжины голов, выглядывающих над поручнями, и через несколько секунд нашел то, что искал. Мисс Стирлинг со всем спокойствием мира облокотилась на перила рядом с супружеской парой и лишь слегка улыбнулась, увидев, как смотрит на нее Лайнел. Он понял, что все это время она ждала, пока вложенные ею кусочки головоломки не сложаться в его голове. Несмотря на разделяющее их расстояние, Лайнел увидел, как девушка поднесла указательный палец ко рту и дунула на него, словно это было дуло пистолета. «Теперь ты знаешь, на что я способна, — без слов говорила она, — и что мои слова об отравлении Арчера были не просто изложением вероятной стратегии».