– Нет! – отрезала Мэри, ощущая прилив паники. Трейвик наверняка обманет ее! – Прикажите Смитерсу отвезти Ричарда в замок, иначе я уйду...
– И ты думаешь, я тебя отпущу? Здесь никто не услышит твои крики. Никто не придет на помощь. Ты, Мэри, сама шагнула в ловушку. Поверь, на этот раз я готов к любой борьбе, мне терять нечего...
Мэри медлила, обдумывая его слова. Только одно имело значение, только один исход стоил борьбы. Внезапно она сорвалась с места, проскользнув мимо торговца, и, несмотря на свое проворство, он не сумел остановить ее. Трейвик метнулся было к входной двери, но Мэри бежала не к ней, а в глубину дома, к маленькой детской.
Материнский инстинкт не обманул ее: из комнаты исчезли все детские вещи, на крючках не висела одежда, на полу не валялись стоптанные башмачки. Даже любимого Ричардом деревянного солдатика нигде не было видно!..
– Где он? – спросила Мэри, услышав за спиной шаги торговца. Только теперь она поняла, какую глупость совершила, надеясь перехитрить Маркуса Трейвика.
– В надежном месте. Тебе незачем беспокоиться о ребенке, Мэри.
– Герцог убьет вас, – негромко пообещала Мэри.
Торговец осклабился.
– Думаешь? Поверь мне, такое Вейлу и в голову не придет! Я объяснил ему, какая участь ждет мальчика, если со мной что-нибудь случится. Как и ты, Вейл слишком любит сына – что делать, сказываются кровные узы... Я же хочу получить тебя в обмен на ребенка. И только потом отпущу мальчишку куда пожелаешь. По рукам, Мэри?
Так вот на что способен этот человек! Ник все понял раньше, чем она. Именно поэтому он не предпринял ни малейшей попытки отнять Ричарда силой, невзирая на все мольбы Мэри! У герцога связаны руки. Только она, Мэри, в силах спасти Ричарда! Для этого следовало покориться Трейвику, заплатить назначенную им цену.
– Так что же, Мэри? – допытывался торговец. – Ричард мне не нужен. Ты сама понимаешь, что теперь мальчишка будет только помехой для моих законных наследников. Зачем мне оставлять наследство отродью Вейла? Сделай то, ради чего ты пришла сюда, и получишь сына. Вместе с моим благословением.
– Откуда мне знать, сдержите ли вы слово?
– Тебе давно пора понять, что я всегда сдерживаю свои обещания. Дельцу приходится выполнять условия сделки. Тебе известно, что за годы работы я никого не подвел. Клянусь, что, как только все будет кончено, я скажу, где находится твой сын. Я даю тебе честное слово, Мэри Уинтерс.
В отчаянии подняв голову, она увидела, что Трейвик усмехается. Не в силах вымолвить ни слова, Мэри кивнула.
Торговец задернул шторы на окнах спальни, но не стал зажигать свечи. В полутьме его изуродованное лицо казалось дьявольской маской, на которой играл свет, падавший в щели между шторами.
– Сначала разденься, Мэри, – приказал он, продолжая усмехаться. – Я никогда не покупаю кота в мешке.
Мэри повиновалась, стараясь не думать о том, что будет дальше. Она спустила с плеч амазонку, сняла белье, аккуратно складывая каждый предмет на стуле у постели.
Когда она наконец подняла голову, то обнаружила, что торговец пристально разглядывает ее. Ей с трудом удалось подавить желание прикрыться ладонями. Трейвик кивнул, улыбка сползла с его лица.
– Я подробно объяснил герцогу, чего хочу от тебя. Но он, конечно, не передал тебе, что совокупление с герцогиней Вейл – гораздо более изощренное удовольствие, чем с гувернанткой. Я и сам не представлял, какое наслаждение меня ждет...
Продолжая говорить, он начал торопливо раздеваться. Нагота Трейвика ужаснула Мэри: по сравнению с внушительным торсом его ноги оказались нелепо тощими. До сих пор она видела обнаженным только одного мужчину, и совершенство Ника не имело ничего общего с этим уродством.
С притворным спокойствием Мэри смотрела ему в лицо. Трейвик приблизился, и в последний момент она не выдержала и закрыла глаза, стараясь думать только о Ричарде.
– Открой глаза, – приказал Трейвик, – смотри на меня!
Мэри повиновалась. Она смотрела прямо в глаза своего мучителя. Трейвик больно сжал ее грудь. Мэри казалось, что она готова ко всему, но первое же прикосновение руки Трейвика дало ей понять, как она ошибалась.
Он взял ее за руку и приложил ладонь к багровому шраму на своей щеке.
– Прикоснись ко мне, – велел он, удерживая ее руку. – Нравится? Видишь, что ты со мной сделала?
Не дождавшись ответа, он потянул ее покорные пальцы вниз, по своей шее и густым зарослям волос на груди. Мэри задыхалась от удушливого запаха пота, с трудом сдерживая тошноту, чувствуя, как ее рука приближается к влажной, вяло обвисшей части его тела.
Однажды она уже боролась с ним и была уверена, что победила. Но на этот раз сопротивление доставило бы ему только удовольствие, распалило бы пыл, заставило причинять ей боль. Трейвик сам сказал об этом. Мэри застыла, покорная и неподвижная.
– Покажи, как ты прикасалась к нему, как ты ласкала его, – бормотал торговец. – Нежная, невинная дочь викария стала наложницей Вейла! Скажи, обрадовался ли твой отец, узнав, что ты стала шлюхой? Что ты сказала ему? Как объяснила, что ждешь ребенка от Вейла?
Он положил свободную ладонь на плоский живот Мэри, но продолжал удерживать ее руку.
– Ну, так что же ты сказала? «Отец, он обманул меня»? «Он любит меня. Он непременно женится на мне»? Как ты объяснила свой поступок, невинная Мэри Уинтерс?
Говоря, он направлял ее пальцы, водил ими вверх и вниз по своему органу, но, несмотря на прикосновения, тот оставался вялым. Мэри взглянула на Трейвика в упор и тут поняла, что именно смирением вновь одержит над ним победу. Не выдержав ее взгляда, Трейвик нанес удар – внезапный, как бросок змеи. Щека Мэри вспыхнула. Потрясенная, она не сумела сдержать возглас боли. Трейвик по-прежнему не отпускал ее руку, а когда Мэри попыталась вырваться, крепче сжал ее. Внезапно она почувствовала, как в ответ на ее боль обмякшее орудие Трейвика начинает оживать.
Он осклабился и вновь стиснул ее грудь, грубо вонзая пальцы в нежную плоть. На этот раз Мэри сдержалась, чтобы не доставить ему удовольствия. Она согласилась выполнить его условие, заплатить назначенную цену, но сломить ее дух?.. Нет, душа ее не достанется никому, а ведь именно ею пытается завладеть Трейвик!
Торговец вдруг отпустил ее грудь и схватил за горло. Это движение вызвало у Мэри невольный прилив паники. Трейвик вцепился в нее так, что воздух перестал проникать в легкие. Убедившись, что его жертва беспомощна, торговец потянул ее за собой.
К тому времени, как он остановился у постели, Мэри уже задыхалась. Трейвик заставил ее лечь на спину на стеганое покрывало, навис над ней и своим коленом раздвинул ей ноги. В полутьме спальни он казался Мэри олицетворением всех ночных кошмаров.
И тем не менее она выдержала битву воли, сумела совладать со своим страхом и болью, ничем не выдала их. Продолжая одной рукой сжимать горло Мэри, Трейвик принялся шарить по ее телу второй рукой, щипать нежную кожу, стискивать грубыми пальцами плоть, оставляя синяки и царапины. Казалось, ему доставляет наслаждение сама мысль о том, что он причиняет боль женщине.
Мэри старалась не вздрагивать, не позволяла ни единому стону сорваться с губ. Но ее глаза предательски увлажнились. На лице Трейвика промелькнуло злорадство, он наконец отпустил ее горло, готовясь к решительному натиску.
Ник, мысленно произнесла Мэри, словно последнюю отчаянную молитву. Своим поступком она нарушила клятву, данную когда-то Нику. Вместо того чтобы быть рядом с Ником, она отдавалась чужому...
Внезапно до нее донеслись звуки, которые невозможно было спутать ни с чем, – глухие удары и треск дерева. Кто-то настойчиво ломился в дом. Трейвик застыл и насторожился.
– Мэри! – Этот возглас послышался одновременно с грохотом сорванной с петель двери. – Отвечай, черт возьми! Где ты?
Слова прозвучали как гром. Ник здесь! – вдруг поняла Мэри. Наконец-то! Но ее тут же охватил и страх: что скажет Ник, увидев ее здесь?