Ра хмыкнул:
— Ты, кажется, чересчур уверена в успехе!
— Просто ты слишком расстроен и видишь все в черном цвете. Тебе сейчас трудно непредвзято оценить ситуацию.
Маат еще раз поцеловала Ра и, вставая с кровати, ловко стянула с него одеяло.
— Ты слишком красив, чтобы прятать свое тело, — хихикнула она, заворачиваясь в трофей. — Давай, встряхнись. Все наладится! Подумай лучше о генетике. Самое хорошее дело в данный момент! Времени у нас достаточно! Неизвестно, сколько еще мы проторчим на этой планете…
— На этой планете? Ты слишком самоуверенна! Нельзя доверять рептилиям! Неужели вас этому не учили?
— Ну вот, теперь уже ты не хочешь оставаться! Но ты не дослушал меня. Было бы неплохо завести маленьких птенчиков или «котят», если хочешь, пока мы вынуждены оставаться на «суше». Детки подрастут, и им легче будет перенести долгое космическое путешествие. Ведь, кто знает, как все повернется…
— Да, ты права… Я уже думал об этом… и у меня есть кое-что, чтобы решить нашу проблему… — Ра поднялся с кровати, взял с одной из полок, уставленных дорогими безделушками, позолоченную шкатулку и протянул ее Маат. — Вот, возьми это. Это дополнит твой гормональный фон, чтобы сделать нас совместимыми. У меня тоже есть своя порция подобного снадобья. А когда родится малыш, мы увидим, чьи гормоны окажутся сильнее.
Маат достала из шкатулки одну из маленьких белых горошин.
— Ты хочешь сказать…
— Да, именно. Если мои гормоны победят, то ребенок родится фалконцем. Но, чтобы увеличить шансы, я тоже стану принимать подобное снадобье. Правда, тогда, у ребенка может оказаться человеческая голова… — Ра слегка передернул плечами, явно давая понять, что такой исход ему понравится меньше всего.
Маат усмехнулась.
— Что ж, меня устраивают оба варианта, — сказала она, обвивая руки вокруг шеи Ра. — И я не стану возражать, если интенсивность наших встреч увеличится.
Глава 5. Неприкасаемые
Самаэль привез гостям соглашение от Двиджоттама, где оговаривалось, на каких условиях тот разрешит пришельцам поселиться на планете. Рептилоид читал документ долго и нудно. Речь шла о каких-то пустых формальностях. Казалось, он должен был говорить о чем-то определенное количество времени, что, собственно, он и делал. Проворный Самаэль, по всей видимости, играл свою игру в мире телепатов. В какой-то момент и Джехути, и Маат показалось, что, если бы все зависело лишь от него самого, то он с удовольствием поселил бы всех пришельцев у себя дворце. Ситуация изменилась лишь к концу речи. Рептилоид произнес несколько пунктов, во время прочтения которых все почувствовали его неподдельное волнение. Особенно, когда он говорил о том, что будущий лагерь должен располагаться вдали от существующих городов и открытых водоемов. Самаэль всеми силами давал понять, что отклонение этих пунктов может стать причиной к отказу сотрудничества.
Но его волнения оказались напрасными. В первую очередь, капитана интересовали места вблизи сильных магнитных полей, там, где предполагалось построить главную пирамиду. Тогда можно было бы использовать ее энергию и сократить расходы драгоценного на данный момент собственного топлива. К тому времени ученые Сфинкса, тщательно исследовав расположение силовых линий магнитного поля на планете, уже подготовили проект сети пирамид. А идеальное место для разбивки лагеря, по их мнению, пало на один из незаселенных высокогорных хребтов. Рептилоиды, хотя и не чуждались гор, не обладали искусством строительства поселений на крутых склонах или высоких вершинах. И это обстоятельство, как нельзя лучше, устраивало Тота Джехути.
Контакт с ментянами не стал единственной удачей для Сфинкса и его команды. После катастрофы, пытаясь укротить роковой металл с Догона, ученые неожиданно для себя открыли новый способ его применения. Конечно, сагала был слишком твердый и слишком тяжелый, чтобы так запросто позволить использовать себя. Но наука, все же, выиграла. Ученые создали инструмент, который разрезал самые твердые материалы словно масло. А чтобы работать с этим инструментом, весом в пол планеты, мог любой, в него встроили прибор гравитационного преломления и энергозащиты.
Благодаря новому изобретению, строительство города превратилось в детскую забаву. Инженеры и строители не только смогли легко подготовить уникальную дренажную систему, чтобы избежать грязевых оползней из-за частых ливней, но и вывели грунтовые воды, так, что город был полон фонтанов и колодцев, не считая каналов, приносящих чистую питьевую воду в каждый дом. Капитан ни в чем не хотел зависеть от ментян. Скорее наоборот.
Лагерь расположился на высоте почти 2400 хунабов[10], и попасть туда можно было лишь по воздуху. Хотя, на лагерь это походило меньше всего. Инженеры понимали, что жить здесь придется долго, поэтому и к проекту подошли с полной серьезностью. Они выбрали хребет, расположенный, как раз в центре горного массива, и, словно палубы корабля, расчертили его прямыми линиями домов, площадей и террас. Да и для строительства все было под рукой, благо сагала резал гранит, словно ножницы пергамент, а горы имели скальную основу. К тому же, новые инструменты блокировали все гравитационные силы, и строители легко могли управляться с многотонными глыбами. Ни вес, ни размер теперь не имели значения. Поэтому на строительство времени ушло не больше, чем на создание проекта.
Тот вез Самаэля, чтобы показать ему новый город. Подлетая, рептилоид с трудом скрывал восторг. Еще совсем недавно капитан Джехути возил его в открытый космос смотреть на огромный лайнер, а теперь Самаэль видел почти те же самые очертания, только в горах родной планеты. Выровненные в четкие линии улицы и лестницы вели к вершине хребта, который величественно венчала гигантская голова Сфинкса, создавая сходство с реальным кораблем. И все выглядело так естественно, будто город существовал здесь вечно! Вдруг зоркий глаз рептилоида заметил, что, то там то здесь прямо из-под камней вытекает вода, собираясь в небольших углублениях, а затем по узким каналам снова исчезает под землей. Его немигающий взгляд вопросительно вперился в Тота.
— Мы не нарушили ваших условий, — ни сколько не смущаясь, пояснил капитан. — Это грунтовые воды. Мы понимаем, насколько важна вода в вашей жизни, и не желаем стать проблемой. Но мы тоже в ней нуждаемся, хотя и не в такой мере, как вы. Вода по каменным каналам идет из источника, расположенного на склоне горы. Наши ученые тщательно рассчитали уклон каналов, чтобы воды в город поступало ровно столько, сколько необходимо для жизни команды. Ни больше, ни меньше.
Самаэль неопределенно кивнул.
— Я бы посоветовал вам вместо каналов создать стоки для дождевой воды. В этих местах проливные дожди не редкость, и все ваши грандиозные постройки могут просто напросто уползти вниз вместе с грязью.
— Хорошее замечание! Мы тоже подумали об этом. Важнейший элемент нашего лагеря это террасы. Как видишь, они расположены по всему склону. И сконструированы они, как фильтры для лишней воды. Сверху лежит слой плодородной почвы. Помимо фильтров, мы хотим использовать эти террасы и для выращивания съедобных растений, чтобы никоим образом не обременять ваш народ. Сильное магнитное поле должно ускорить рост, и мы надеемся собирать урожай несколько раз в сезон. Ниже, под гумусом лежит слой песка, а еще ниже гравий и крупные камни. Сколько бы дождей не выпадало, благодаря этому дренажу вода станет медленно просачиваться сквозь грунт, а не сливаться грязными потоками, снося все с дороги. Мы старались, как можно эффективнее использовать материалы, так любезно предоставленные вами и, в то же время, не оставлять после себя горы мусора. Именно поэтому нижним слоем основных террас служат каменные и гранитные отходы работ наших каменотесов. Но водостоки, конечно, тоже присутствуют. Особенно в тех местах, где все выложено камнем.
10
Хунаб — единица измерения, которую вычислил американский инженер Хью Харлстон-младший, измеряя и исследуя Теотиуакан. Анализируя размеры различных сооружений и расстояния между ними, он пришел к выводу, что в основе есть некая стандартная единица измерения, которой пользовались строители комплекса. Эта единица равна 1,059 метра. Харлстон назвал ее «хунаб». Между тем, строители египетских пирамид тоже использовали стандартную единицу измерений, так называемую «царский локоть», который равен 52,5 см. Тогда получается, что хунаб в точности равен двум царским локтям. Небольшое отличие вполне объясняется погрешностями вычислений Харлстона, которых трудно было избежать, поскольку ему приходилось иметь дело с объектами довольно сильно искаженными разного рода археологическими и реставрационными работами. (А. Скляров. «Обитаемый остров Земля»)