Фаркаши с сожалением допил свою чашку и поставил на поднос. Рая перевернула ее вверх дном, немного подождала, потом снова взяла чашку и стала изучать испещренную бороздами и причудливыми линиями темно-коричневую гущу. Заговорила профессиональным голосом:
— Уважаемого господина ждет удача в коммерческих и других делах и большая дорога. — Рая поставила чашку на место и лукаво улыбнулась. Господин доволен таким предсказанием?
— Господин верит лучшей ученице профессора Ахмеда Дина, — в тон ей ответил Фаркаши.
Фаркаши распрощался и вышел на улицу, которая полого спускалась вниз, и вскоре снова оказался в центральной части. На углу Александровской и Пушкинской он еще утром приметил ресторан «Корсо» и направился туда, чтобы пообедать. Его внимание привлекла кучка людей, толпившихся возле какого-то объявления у входа в пассаж. Подошел поближе и прочитал заголовок вверху большого листа: «Воззвание», и стал читать. «В 1917 г. небольшая группа людей, воодушевленная безграничной любовью к своему народу, взяла на себя инициативу объединить всех воинов Бессарабии, разбросанных по окопам русского фронта. Боевой клич был услышан во всех концах России и верные сыны Бессарабии собрались в Кишиневе на конгресс молдавских воинов, положив основание Центральному Молдавскому исполнительному комитету. Они были инициаторами созыва краевого парламента. 27 марта 1917 г. исполнилась заветная мечта — Бессарабия была возсоединена со своей матерью-родиной Великой Румынии. Сегодня нам вновь нужно стать грудь с грудью и образовать несокрушимую стену против тех, кто еще не может примириться с тем, что румынская нация на веки вечные объединилась в единое мощное национальное целое от Тисы до Дуная…»
— Ромыния маре — мэмэлигэ н'аре[26] — послышался насмешливый молодой голос.
Он обернулся и увидел двух молодых людей, на лицах которых играла язвительная усмешка. Молодые люди, заметив, что они привлекли его внимание, тотчас исчезли.
«В настоящий момент, — продолжил чтение Фаркаши, — когда в Риге советское правительство вновь подняло бессарабский вопрос, мы должны открыто и громко заявить: долой поработителей народов! Бессарабия была, есть и будет неотъемлемой частью Великой Румынии. Сегодня мы все, от солдата до генерала, должны вновь объединиться под славным знаменем бывших фронтовиков. Запись в члены организации принимается в помещении комитета в Александровском пассаже. Председатель Бессарабской организации демобилизованных Герман Пынтя».
«Жив, стало быть, еще курилка, — усмехнулся про себя Фаркаши, дочитав до конца «Воззвание». — Не случайно, видно, зашевелились бывшие воины. «Несокрушимую стену… Великая Румыния от Тисы до Дуная… Под славным знаменем…» Ничего не скажешь, красиво пишет этот Пынтя, если, конечно, за ним не стоит щелкопер пограмотнее». Имя Германа Пынти было ему знакомо. Еще в Центре, когда Фаркаши готовился к заданию, оно часто попадалось в местных газетах. Бывший церковный пономарь, ставший во время войны прапорщиком, ловкий, не обремененный образованием демагог, он проделал «головокружительную» карьеру от прапорщика до военного «министра» «Сфатул Цэрий». Пынтя верой и правдой, точнее — неправдой, служил своим боярским хозяевам, которые сделали его нынешним примарем Кишинева. «Надо будет поинтересоваться этой организацией поближе», — решил Фаркаши.
Покончив с обедом, Фаркаши отправился в гостиницу. В номере все было аккуратно прибрано, чемодан стоял на месте, однако тоненькая, невидимая постороннему глазу контрольная ниточка оказалась сдвинутой. Фаркаши никогда не запирал чемодан на замок, полагая, что этим только навлечет подозрение, ну а тот, кого интересует его содержимое, легко найдет способ незаметно открыть простенький замочек. Он приподнял крышку и окончательно убедился: в чемодане рылись. Вещи в беспорядке. Видимо, тот, кто рылся, не стремился это скрыть. Бесцеремонный досмотр не внушил ему особого беспокойства, тем более, что там не было ничего, что могло заинтересовать незваных гостей. Копаться в белье иностранцев входило в круг рутинных обязанностей сигуранцы, а с каким-то никому не известным чешским коммерсантом можно и не церемониться, рассуждал Фаркаши. Однако все же это был сигнал, из которого следовало сделать соответствующие выводы, и самый главный — ускорить выполнение задания.
XIV
Соколовский подержал на весу толстую пачку только что прибывших газет, отодвинул папки с бумагами, секунду помедлил, раздумывая, с какой газеты начать, и остановился на «Бессарабском слове». Пробежал глазами заголовки, задержался на одном: «Меморий заднестровских беженцев-молдаван Лиге Наций». «В настоящий момент, — прочитал Соколовский, — когда отчаяние заднестровских молдаван достигло кульминационного пункта, при виде того, как большевики систематически и с дьявольской настойчивостью приводят в исполнение свой план искоренения румынского населения, мы в качестве представителей этих румын, спасшихся бегством в свободной Румынии, обращаемся к высшему судилищу народов с горячей просьбой принять меры, чтобы наш протест против массовых расстрелов отдался могучим эхом во всем мире…»
«Интересно все-таки, кто-нибудь из этих «спасшихся бегством» читал этот «меморий»? — усмехнулся Соколовский. И стиль, и дух послания с головой выдавали его подлинных авторов, использующих беженцев в своей собственной политической игре. А ведь совсем недавно эту самую Лигу Наций обзывали (и не где-нибудь, а в румынском парламенте) жидовским институтом, а заодно того же названия удостоился и Версальский мирный договор.
По мере того как пачка газет худела, Соколовский все отчетливее понимал, что этим разноязычным, но слаженным хором дирижирует опытная, уверенная рука.
…В румынском парламенте депутат Б. Параскивеску делает запрос правительству о расстрелах молдаван на советском берегу…
…Депутат доктор Казаку предлагает, чтобы члены парламента пожертвовали до 100 леев в пользу спасшихся от советских пулеметов беженцев…
…В румынском парламенте премьер-министр Иорга, министр юстиции Валерий Попа и товарищ министра Оттеску отвечают на запрос депутата Жоржа Братиану. Премьер-министр заявил: «Румынский народ потрясен, но мы не можем помешать расстрелу наших заднестровских братьев, так как не поддерживаем с Советами дипломатических отношений. Мы предложили им пакт о ненападении, но большевики поставили условием возвращение Бессарабии, которая по собственной воле присоединилась к Румынии. Большевики утверждают, что у них есть какие-то права на Бессарабию, но исторические факты свидетельствуют против. Эти документы хранятся в Москве, в сейфах, нам их не дают… Румынское правительство довело до сведения Лиги Наций о зверствах большевиков…»
…В Женеве состоялось заседание Лиги Наций. Румынский делегат заявил, что Румыния протестует против кровавой бойни на днестровской границе. Он также указал, что Советская Россия развивает агрессивные действия. Делегат потребовал, чтобы этот вопрос подвергся всестороннему обсуждению…
…В Брюсселе создано общество «Москва нападает». Барон Октав Лекка прочел лекцию о расстрелах на Днестре. Принята резолюция, требующая от Лиги Наций, чтобы все ее члены порвали дипломатические и торговые отношения с СССР…
…Парфюмерный король Пьер Кота опубликовал в своей газете «Ами де пепль» статью «Страна красного дьявола», в которой призывает к крестовому походу против большевизма во имя спасения мировой культуры и цивилизации. Он обещает внести в фонд крестоносцев 100 млн. франков. Парфюмерный король пишет: «Нужен год лишений и бедствий для европейской армии крестоносцев, но зато можно быть уверенным, что через год от большевиков останется только мокрое место…»
…Парижская газета «Либерте» публикует сообщение известного журналиста Джео Лондона, находящегося в Бессарабии, о восстании против большевиков всего населения Молдавской Советской республики. Восставшие разгромили консервный и сахарный заводы. Части Красной Армии, брошенные на усмирение, перешли на сторону восставших…
26
Великая Румыния — у тебя мамалыги нет.