Кто-то стучится вежливо. Корреспондент нашей летной многотиражки. Цветы приволок и сверток здоровый, килограммов на пять. Наверное, с апельсинами. Цветы, словно я юбиляр.
— Привет! — говорит.
— Привет.
— Как настроение?
— Отличное. Парадно-выходное.
— Это хорошо. И все, кроме тебя, живы-здоровы.
Эх, третий номер, третий номер, а поди ж ты — не помер. Чьи стихи? Да поэта одного. Самоучки. Конечно, напиши. Героизма побольше. Мужества. Один на один — со стихией. Вот заголовок. Или — «обратная катапульта». Только не забудь добавить, старина, что душно было в салоне, и поэтому так старательно рвал я дверку. Хотелось свежего воздуха хлебнуть. Очень хотелось…
— Кто выкинул трап? Какой-то пассажир, молодой парень. Выбросил его и помогал всем выбраться, последним выпрыгнул. Но потом оказалось, что никакой опасности, в смысле пожара, не было.
— Прекрасный паренек! Я ему должен…
Только когда еще встретимся! Такие люди — по мне. Говоря словами моего деда-бондаря, они — обручи вокруг бочки.
— В суматохе никто не удосужился узнать имя и фамилию у этого паренька. Вроде бы он на рейс другой поспешил, потому что опаздывал, и уехал с пожарной командой, — рассказывал корреспондент.
— А что ему оставалось делать? Он ни перед кем не в долгу. Жаль, конечно, что фамилии не знаем. Но его по документам можно разыскать, по ведомостям. Разыщем и грамоту вручим…
— Там девушки пришли, Андрей. Впустить?
— Что же ты сразу не сказал? Вечность их не видел. Только реветь им не давай. Мне ведь грудь сотрясать нельзя. Подумают: слабый человек. А еще третий номер.
![Третий номер i_004.jpg](https://litlife.club/books/282599/read/images/i_004.jpg)
Они вошли светлые, нарядные и почему-то в белых платьях до самых пят. Я смотрю на них, очарованный их неожиданным появлением и великолепными нарядами. В груди стало тесно от благодарности к этим богиням эфира, спасшим корабль, людей от гибели.
Я хочу сказать им несколько теплых слов или поприветствовать, но слова не могу выговорить, и слова приходят на память такие повседневные и ничтожные, что стыдно их произнести вслух. Поэтому я молчу и приподнимаюсь при их появлении. Ко мне возвращается ощущение свободного полета, невыразимого восторга и любви ко всем людям. Протягиваю похудевшую руку и чувствую блаженное прикосновение девичьего плеча…
— Взгляни вниз, — говорит печально Наташа. — Кавказ под нами!
Но я смотрю на нее.
— Ну и спать ты мастер! — добавляет Арина, а я очумело смотрю на них, еще не совсем проснувшись…
— Тебя вызывает пилот, — сказала Наташа.
Я иду длинным светлым проходом. Внизу неподвижно и сурово застыли белоснежный Эльбрус и теряющиеся в бесконечности ломаные очертания отрогов Большого Кавказского хребта.
Скоро-скоро посадка и море.