- Да! Да! - подтвердила толпа.
- Я разделил вас на отряды по три тысячи пехотинцев и триста всадников, назвав их легионами, и теперь мы столь сильны, что в состоянии воевать с любым из соседних городов!
- Да! Да! Да! - восторженно завопила толпа, и самые отчаянные горожане уже стали призывать царя к походу на ближайшего соседа.
- Но! - снова поднял руку Ромул. Его голос сделался печальным. - Одно тревожит меня, вашего царя. Как ни велико могущество Рима, но срок ему - лишь человеческий век, потому что женщин в нашем городе мало, а брачных связей с соседями не существует. На все наши предложения они отвечают, что не собираются родниться с народом, основу которого составляют их бывшие рабы и преступники. А вот, что сказали нашему последнему послу, прибывшему из самого отдаленного от нас города Италии...
Ромул дал знак измученному долгой дорогой гонцу говорить, и тот, опустив голову, пробормотал в мертвой тишине:
- Они спросили, отчего бы нам не открыть убежище для падших женщин, добавив, что такое супружество было бы нам как раз под стать...
Последние слова гонца утонули в реве возмущенных голосов. Теперь уже все римляне, как один, умоляли, просили, требовали вести их скорее войной на соседей, чтобы наказать тех за нанесенное оскорбление.
1 От латинского слова «патер» - «отец».
28
- Да, мы отомстим! - перекрывая шум, прокричал Ромул. - Но сначала ответьте мне, зачем вам мертвые тела убитых мужчин, когда каждому из вас нужны живые, податливые женщины?
- Но где нам теперь их взять? Как?! - завопили римляне.
Очень просто - заманить под благовидным предлогом в Рим и здесь, под прикрытием этих стен отнять у надменных отцов! - хитро улыбнулся Ромул. - Вот и получится, что мы отомстим, но с большей выгодой для себя! И для этого сегодня же разошлем во все концы послов не с объявлением войны - повоевать мы всегда успеем! - а с вестью, что в нашем городе, скажем, найден зарытый алтарь бога...
- Нептуна! - подсказал из толпы одноглазый мужчина и жадно облизнулся: - Это самый почитаемый бог приморских городов, а женщины, рожденные у моря, гибки и блестящи, как дельфины!
- Да будет так! - согласился Ромул. - И помните, как только я подам вам знак, не зевайте: хватайте себе подходящих жен и творите с ними свое потомство!
...В назначенный день отовсюду к Риму потянулись бесконечные вереницы гостей.
Одних влекло сюда желание воздать почет любимому богу, других - страсть к пышным зрелищам, неважно в чью честь, были бы только игры да конные ристанища.
Третьих - и таковых было большинство - повело в дорогу любопытство своими глазами увидеть новый город, о котором ходили невероятные слухи.
Особенно много оказалось на празднике сабинян. Путь до Рима для них был столь близким и необременительным, что все это многочисленное племя явилось с женами и детьми. Их радушно приглашали в дома, где они, рассмотрев расположение города, его стены и богатые здания, дивились, как быстро выросло римское государство.
И вот, в самый разгар праздника, когда все внимание гостей было поглощено конными состязаниями, Ромул неожиданно поднялся с трона, свернул свой плащ и снова накинул его на плечи.
При виде этого условного сигнала римляне, не спускавшие глаз со своего царя, с торжествующими возгласами бросились на сабинянок и женщин других племен. Они хватали всех без разбора, какая кому попадется и волокли за собой. Лишь самых юных и особенно красивых простолюдины тащили в богатые дома, где их уже поджидали виднейшие из отцов-сенаторов...
29 Страх положил конец играм. Родители девиц бежали из Рима, проклиная преступников, поправших закон гостеприимства, и взывая к богу, на чье празднество их так коварно заманили.
Много городов объявили войну Риму, но поодиночке все они были без особого труда разбиты легионами Ромула. Оставались одни сабиняне. И так как их царь Тит Таций стал принимать в свое войско всех мужей, обиженных во время праздника, битва с ближайшими соседями грозила римлянам серьезными последствиями.
Тщетно призывал Ромул царя сибинян покончить это де ло миром и уговаривал его переселиться со всем племенем в Рим. Тит Таций был неумолим.
Собрав войско, во много раз превосходившее численностью римские легионы, он повел его на обидчиков своего народа.
Теперь только крепостные стены могли спасти римлян от огромного войска, окружившего город. Но то, что долгое время могло сдерживать напор мечей и таранов, не устояло от хрупкой руки дочери начальника караула - Тарпеи.
Прельстившись тяжелыми золотыми запястьями, которые носили на левой руке воины Тита Тация, она тайком встретилась у родника с царем латинян и спросила, что получит взамен, если откроет ворота крепостных укреплений Капитолия.
- Все, что угодно! - воскликнул Тит Таций, ломавший как раз в это время голову над тем, как ему прокормить столь многочисленное воинство, если осада затянется надолго.
- Тогда поклянись, что твои солдаты отдадут мне то, что носят на левой руке! - потребовала Тарпея.
Царь поклялся. Но едва девушка отодвинула засов на воротах и впустила его в крепость, решил наказать римлянку, Не в силах нарушить данного слова и презирая в душе предательство, он бросил в нее не только золотой браслет, но и надетый на левую руку щит, приказав своему войску последовать его примеру.
Так погибла, задавленная страшной тяжестью, Тарпея. Скала же, на которой она была погребена получила название Тарпейской... Л римляне, лишившись надежных укреплений, вынуждены были выйти за стены города, И началась битва, во время которой победа несколько раз переходила из рук в руки. Даже оставшиеся без мечей и копий воины катались по земле, стараясь перекусить друг другу глотки: столь велико было отчаяние римлян и жажда мести сабинян.
30 1 Позднее с этой скалы стали сбрасывать приговоренных к смертной казни государственных преступников.
31 Неизвестно, чем бы закончилось сражение - если бы из города не выбежали сабинские женщины. Успевшие привыкнуть к римлянам и родившие от них детей, они с распущенными волосами и разорванными на себе одеждами бросились под копья и стрелы. Оказавшись между двумя враждующими сторонами, сабинянки принялись умолять своих отцов и мужей, чтобы они - тести и зятья - не пятнали себя пролитой кровью и не оскверняли отцеубийством потомство своих дочерей и жен.
- Если вы стыдитесь своячества между собой и брачный союз вам претит, то на нас обратите свой гнев! - кричали они. - Мы - причина войны, причина ран и гибели наших мужей и отцов! Лучше умрем, чем останемся жить без одних иль других, вдовами или сиротами!
Остановились мужчины, опустили свои мечи. Воткнули в землю копья.
Прекратилась битва. Растроганы были не только воины, но и их вожди. Тут же Тит Таций и Ромул заключили между собой союз, и сабинское племя переселилось в Рим, еще больше укрепив могущество нового государства...
Глава 3
РИМЛЯНЕ И ЭЛЛИНЫ
В огромной зале шли последние приготовления к приему посетителей, заполнивших форум перед императорским дворцом.
Когда-то, во времена Тиберия и особенно Калигулы, приемов, устраиваемых Цезарем боялись больше, чем недопущения на них, а теперь, при Клавдии, римляне всех трех сословий, стремились во что бы то ни стало попасть на аудиенцию, словно пытаясь наверстать упущенное. И пока они вместе с гонцами от наместников провинций и иноземными послами нетерпеливо ожидали допуска во дворец, с золотых и черепаховых украшений на дверях зала, кедровых столов и многочисленных статуй смахивались последние пылинки.
Льняные полотенца мелькали в ловких руках рабов.
Номенклатор, чьей главной обязанностью было объявлять имена допущенных на прием, с закрытыми глазами повторял про себя заученный наизусть список приглашенных.