- Все! - приложив перстень к последнему листу пергамента, решительно заявил он.
- А теперь - на Бычий рынок!
- Но цезарь! - еще раз попытался остановить императора Нарцисс.
Домициан - император Древнего Рима 81-96 гг.
- На рынок! - не слушая его, повторил Клавдий и, быстро переодевшись в рубище нищего, первым стал спускаться со ступеней дворца.
Однако дойти до Бычьего рынка ему не удалось. Какие-то люди принялись подавать милостыню «нищим» прямо на форуме. К их ногам летели жалкие медные ассы, единственное, чем были богаты сыщики и агенты вольноотпущенников.
Неожиданно в оттесняемой когортой преторианцев толпе раздался крик:
- Клавдий! Глядите, это же Клавдий!
- Где? Где?! - заволновались простолюдины.
- Вон , который нагнулся за монетой!
- Ах, негодяй! - послышались голоса.
- Довел государство до того, что нашим детям жрать нечего, и теперь сам собирает милостыню?
- Хорош римский цезарь, нечего сказать!
Клавдий выронил из пальцев собранные медяки и непонимающе взглянул на вольноотпущенников:
- Ч-что это?..
- Чернь! - успокаивающе улыбнулся белый, как полотно, Каллист. - Не обращай на нее внимания, цезарь!
- А еще лучше, возвращайся во дворец!
Император обвел ошеломленными глазами площадь.
- Как! Это они мне?!
- Цезарь, мало ли что может сказать народ? Разве он бывает хоть когда-нибудь довольным?
- Мне? Своему любимому и обожаемому цезарю?! – не слушая тянущего его за полу рваного плаща назад, ко дворцу, Нарцисса, прошептал Клавдий. - За что?!!
Он поднял выроненные монеты, протянул их на ладони шумевшей толпе и, показав рукой на дворец, где была его библиотека и рабочий кабинет с рукописями, пробормотал:
- Вот... Мне больше ничего не нужно! Возьмите, если я этим обидел вас...
Этот его жест и слова переполнили чашу терпения римлян.
- Да он издевается над нами! - послышался вопль.
- Возьми себе эти грязные ассы, на которые ничего нельзя купить!
- И засунь их в глотку друзьям-кровососам!
- Бей их!
Сминая преторианцев, толпа хлынула вперед. Вид крови своих товарищей только раззадорил простолюдинов.
Клавдий во все глаза смотрел, как приближаются к нему размахивающие руками люди. Что-то ударило его в плечо. Пошатнувшись, увидел, как от него отскочил, упав на мостовую серо-зеленый камень. Второй угодил ему в шею. Третий - в лицо...
Дико закричал, бросившись к толпе, кто-то из друзей. Кто это был, Клавдий так и не понял. Его, обезумевшего от страха, не в силах постичь происходящего, подхватили под руки подоспевшие германцы-телохранители и, отбивая от наседавших людей своими длинными мечами, успели-таки втолкнуть в дверь императорского дворца...
Целый час Ксенофонт отпаивал снадобьем Клавдия, который от потрясения потерял дар речи и только беспомощно озирался по сторонам.
Рядом с ним находились Агриппина с Нероном и воспитатель наследника – Сенека, возвращенный из ссылки женой императора.
- Нарцисс... Паллант... - наконец, разлепил бесцветные губы Клавдий - Где они?..
- Да живы, живы! - не скрывая сожаления, ответила Агриппина. - Что с ними сделается? Вителлий - тот, действительно, плох!
- Его хватил удар, когда он попытался остановить толпу, и думаю, что ему не дожить до сегодняшнего вечера! - подтвердил Ксенофонт.
- А Каллист?
Наверняка уже дома! - усмехнулся Сенека и пояснил императору: - Трясется, чтобы чернь не раздробила хотя бы одну из тридцати колонн, что поддерживает его дворец! Ведь это было бы для него хоть и не самым большим, но все же убытком – ибо даже государство сумело приобрести для театра лишь три подобных колонны. На большее - увы, в казне не хватило средств!
Да-да, деньги... Где же их взять, чтобы накормить народ? - пробормотал Клавдий. - Казна пуста, совсем пуста...
Так войди в долю с Нарциссом и Паллантом, и у тебя будет вдоволь денег! - спокойно посоветовал Сенека.
С минуту Клавдий ошеломленно смотрел на него, потом прошептал:
О, боги... а меня забросали камнями!
То были не камни, а хлеб! - поправил императора философ.
- Х-хлеб?..
- Да, цезарь хлеб, который едят твои сограждане, и которым они, справедливости ради, надо сказать, имеют все основания быть недовольными.
- Что же ты раньшё не сказал мне об этом?
- Чтобы снова отправиться на Корсику?
- Ну, нет! Хватит! - простонал Клавдий, не замечая, что с его губ уже срывается пена. - Мои книги читают во всех концах римского мира... Я пишу о царях, осуждая их за ошибки, а сам? С кем сравнят мои потомки - меня?! И какую пищу я оставлю будущим историкам, которые станут писать о времени моего правления? Тот самый хлеб, которым меня забросали на форуме?! Привратник! Где мои «друзья»?!
Если через час... нет - через полчаса здесь не будет Нарцисса, Палланта и всех остальных, то...
Он не успел договорить.
Привратник, впервые видя цезаря в таком состоянии, зажал под мышкой золоченную трость и опрометью бросился вон из спальни.
Нерон озорно свистнул ему вслед.
- Что? - повернулся к нему Клавдий. - Как ты смеешь? Британник! Где Британник?
Где мой сын?!
Теперь уже Ксенофонт выбежал в коридор и через несколько минут вернулся с Британником, бледным и болезненным, в отличие от пышущего здоровьем и сытостью Нерона, юношей.
Император обнял сына и, не скрывая слез, принялся целовать его, желая, чтобы он поскорей вырастал и принимал от несчастного, обманутого всеми, отца отчет в его государственных делах.
- Ранивший - исцелит1! - по-гречески воскликнул он и, выдержав взгляд Агриппины, которая одной рукой гладила голову Нерона, а другой протестующе указывала на Британника, добавил. - Пусть, наконец, у римского народа будет истинный, а не усыновленный цезарь!
Не успела Агриппина придумать, чем бы ей на этот раз очернить Британника в глазах его родного отца, как двери распахнулись, и один за другим в спальне стали появляться Нарцисс, Паллант, Каллист и Полибий.
- Вот что, друзья мои! - вкладывая в последние слова, особый смысл, сказал Клавдий. - Я долго не замечал ваших грехов и прощал вам то, за что любой другой римлянин, будь он сенатором или даже консулом, давно бы лишился жизни, как лишился ее, скажем, Силан! Ради выгоды, прихоти любого из вас я щедро раздавал должности, прощения и наказания, даже не спрашивая, за что вы казните одного человека и милуете другого! Но чем вы отплатили мне за это доверие?
Он обвел взглядом каждого вольноотпущенника и тоном, какого они никогда не слышали от слабохарактерного и миролюбивого императора предупредил: Слова оракула Телефу, который был ранен копьем Ахилла и которого должна была исцелить ржавчина того же копья.
- Если через месяц... нет! Если ровно через две недели вы не накормите народ и не наведете в Риме порядок, то...
- Накормим, цезарь! - клятвенно прижал ладони к груди Нарцисс.
- Наведем порядок, можешь не сомневаться! Только не гневайся так на нас! – пролепетал Паллант. - Как говорит мудрейшая латинская пословица - человеку свойственно ошибаться...
- Мы сейчас же отправимся ко мне во дворец и составим нужные эдикты! – добавил Каллист.
- За кувшином такого дорогого вина, которое не может позволить себе даже цезарь? - вскричал Клавдий. - Среди твоих тридцати колонн? А может, закусывая из серебряного блюда, для отливки которого пришлось раздвигать стены мастерской?
Вот уж поистине, что дозволено быку, не дозволено Юпитеру! - намеренно исказил он другую, не менее известную, пословицу и хотел, было, потребовать отчета от вольноотпущенников за все десять лет, но, вспомнив, что его ждет недописанная история Карфагена, вяло махнул рукой:
- Ладно... Делайте пока это дело, а я, как только завершу историю карфагенян, будьте уверены, проверю все до единого эдикты, которые подписывал, доверившись вам.
Позвав с собой Британника, он направился к выходу.
- Да-а... - первым вымолвил Паллант, едва только захлопнулась дверь. - Надо срочно что-то предпринять!