Побежал волк к кузнецу и просит его:
— Ты б язык мне подковал, Чтобы я не завывал!
— Клади на наковальню, подкую!
Высунул волк язык, положил на наковальню, а кузнец так по нему ударил молотом, что волк с визгом заковылял к избушке. Взошел на крылечко и тонким голосом выкликает:
Отворила ему девочка, а волк цап — и проглотил ее.
Пригнал Тривайнелис на опушку стадо, кличет девочку, не докличется.
Некому отдать кружку молока и краюшку хлеба. Заплакал Тривайнелис, да и свалился замертво под орешиной.
Вернулась собака без хозяина и давай скулить:
Старуха толкнула собаку в избу, сердится:
— Никто не приносил такой вести, чего это собака скулит?
Прибегает свинья и хрюкает:
— Ступай в хлев, что так рано из лесу вернулась? — дивится старуха. А по двору бежит коза и мекает:
Заперла ее в хлев старуха и говорит:
— Не знаю, старик, с чего это скотина нынче бесится? Мечется, скулит, хрюкает.
А Тривайнелиса нет как нет! Стемнело уж, а он не возвращается. Ночь на дворе, где его искать? Улеглись старики, заснули, а утром в лес отправились. Дошли до опушки, видят — под орешиной лежит Тривайнелис. Кинулся к нему старик, поднял его, спрашивает:
— С чего ты обмер, Тривайнелис?
— Вот с чего, — отвечает тот, — срубил я избушку, поселил в ней Гражину-рябину. А как пригнал стадо на опушку, пропала она. Не нашел я Гражины-рябины, тут и обмер.
Принесла старуха в избушку сала, натопила печку и принялась блины жарить. Зашипели блины на сковороде, на весь лес запахло. Почуял волк блины, подбежал к порогу и спрашивает:
— Ах, бабуся, что это ты жаришь? Уж больно вкусно пахнет!
Старик за дверьми стоит, клещи приготовил, покуда старухины блины жарятся.
— Дай, бабуся, попробовать блинков! — попросил волк.
Кинула ему старуха блин, волк — гам — и проглотил его.
— Ах, бабуся, дай еще!
Старуха отвечает:
— Высунь язык!
Только волк высунул язык, старик ухватил его клещами да как крикнет:
— Отдавай Гражину-рябину! Отдавай Гражину-рябину!
Делать нечего! Пришлось волку отдать девочку.
Отвел ее Тривайнелис к старикам, и стали они жить-поживать, а про волка и думать забыли.
![Королева Лебедь. Литовские народные сказки (с илл.) i_050.png](https://litlife.club/books/282461/read/images/i_050.png)
Ель — королева ужей
Ель — королева ужей
![Королева Лебедь. Литовские народные сказки (с илл.) i_051.png](https://litlife.club/books/282461/read/images/i_051.png)
Давным-давно, в незапамятные времена, жил старик со своею старухой. Было у них двенадцать сыновей и три дочери. Младшую звали Елью.
Однажды летним вечером пошли сестры купаться. Поплавали, поплескались вволю и вылезли на берег одеваться. Только младшая видит — забрался в рукав ее сорочки Уж. Как тут быть? Схватила старшая сестра кол, хотела его прогнать, но Уж обернулся к младшей и заговорил человечьим голосом:
— Обещай, Елочка, пойти за меня, тогда я и сам выползу!
Заплакала Ель: как это она пойдет за Ужа? В сердцах отвечала ему:
— Отдай сорочку подобру-поздорову, а сам уползай, откуда приполз!
![Королева Лебедь. Литовские народные сказки (с илл.) i_052.png](https://litlife.club/books/282461/read/images/i_052.png)
Уж твердит свое:
— Обещай, что выйдешь за меня, тогда и сам выползу.
Что делать было Ели? Взяла да и пообещала.
Не прошло и трех дней, как полчище ужей приползло к старикам во двор. Все перепугались, а ужи кишмя кишат, копошатся… Ввалились незваные сваты в избу рядиться со стариками и невестой. Сперва родители удивились, рассердились, слышать ничего не хотели… Да что поделаешь с такой уймой ужей? Хочешь не хочешь, а приходится отдать им самую меньшую и пригожую дочку. Не сразу они уступили. Велели ужам подождать, сами потихонечку отправились к старой соседке и все рассказали ей. Соседка и говорит:
— Ужа обмануть легко: отдайте ему вместо дочки гусыню и отпустите сватов.
Так и сделали. Нарядили белую гусыню, и только отбыли с нею сваты — закуковала на березе кукушка:
Рассердились ужи, бросили гусыню, вернулись и потребовали настоящую невесту. По совету старой соседки родители нарядили белую овечку и отдали сватам. Дорогой опять прокуковала кукушка:
Вернулись ужи, зашипели и опять потребовали невесту.
На этот раз отдали им белую телку, но кукушка вновь остерегла их, и они вернулись. Еще пуще разгневались ужи, пригрозили родителям и засухой, и потопом, и голодом за то, что не держат слова.
Оплакали домашние Елочку, народили и отдали ужам. Везут они ее, а кукушка знай кукует:
![Королева Лебедь. Литовские народные сказки (с илл.) i_053.png](https://litlife.club/books/282461/read/images/i_053.png)
Наконец Ель с провожатыми приехала на берег моря. Встретил ее красавец-молодец, сказал, что он и есть тот Уж, что заполз в рукав ее рубашки. Тотчас переправились они на ближний остров и там спустились под землю, на самое дно морское. А на дне морском стоял богато разукрашенный дворец. Там и свадьбу справили. Три недели пили, плясали, гуляли.
Во дворце Ужа всего было вдоволь. Развеселилась Ель, успокоилась, а потом и вовсе забыла родной дом.
Миновало девять лет. У Ели уже три сына было — Дуб, Ясень и Береза, и дочка Осинка, самая меньшая. Распроказничался однажды старший сын и стал у матери допытываться:
— Где живут твои родители, матушка? Вот бы их навестить.
Тут только и вспомнила Ель отца с матерью, сестер и братьев — всю свою родню. И задумалась она: как-то им живется? Здоровы ли, живы ли, а может, стариков уже и на свете нет? И так-то захотелось ей взглянуть на родной дом. Ведь столько лет не была там, не видала своих, так стосковалась по ним. Но муж сперва и слушать ее не хотел.
— Ладно, — наконец сказал Уж. — Отпущу тебя, только сперва спряди вот эту шелковую кудель, — и показал ей на прялку.
Взялась Ель за прялку — и день и ночь прядет, а кудель меньше не становится. Смекнула Ель, что тут какой-то обман — кудель-то, видать, была заколдованная, пряди не пряди — все равно не спрядешь. И пошла она к старухе-ведунье, жившей по соседству. Приходит и жалуется ей:
— Матушка, голубушка, научи меня спрясть эту кудель.
Старуха и научила:
— Затопи печь, брось в огонь кудель, иначе вовек не спрядешь!
Вернулась Ель домой, затопила печь — будто под хлебы, и бросила в огонь кудель. Шелк так и вспыхнул, и увидала Ель жабу, величиной с добрый валек, она прыгала в огне и выпускала из себя шелковую пряжу.
Спряла кудель и опять стала просить мужа отпустить ее хоть несколько дней погостить у родителей. На этот раз вытащил муж из-под скамьи железные башмаки и сказал: