Внезапно паруса обвисли. Судно попало в мертвую полосу, где паруса не могли поймать ветер. Потом, когда первоначальный импульс еще толкал «Птицу» вперед, паруса загудели так, что напряженно и внимательно прислушивавшемуся Грину это напомнило артиллерийский огонь. На этот раз ветер подул в совершенно неестественном направлении, прямо «Птице» в нос. В результате паруса наполнились ветром, прижавшись средней частью к мачтам.
Парусник почти остановился. Снасти застонали, а мачты громко заскрипели. Потом паруса выгнулись в обратную сторону, несмотря на отчаянные усилия вцепившихся в них матросов, ругавшихся сквозь зубы.
— О боги! — не выдержал Грин. — Что он делает?
— Тихо! — шикнул на него оказавшийся рядом боцман. — Миран ведет корабль обратным ходом.
У Грина отвисла челюсть. Но он воздержался от дальнейших комментариев, попытавшись вместо этого представить, какое странное зрелище должна сейчас являть из себя «Птица удачи», и сожалея, что не может увидеть этого при дневном свете. Грин сочувствовал рулевым, которым пришлось действовать вопреки всем их навыкам. Довольно тяжко было уже попытаться вслепую проскользнуть между двумя кораблями. Но идти обратным ходом! Им нужно было перекладывать штурвал налево, когда все их рефлексы требовали поворота вправо, и наоборот! Несомненно, Миран понимал это и каждые несколько секунд напоминал рулевым.
Грин начал понимать, что происходит. Теперь «Птица» двигалась в прежнем направлении, но с меньшей скоростью, потому что паруса были перетянуты посередине мачтами, не позволявшими ловить ветер всей поверхностью. Следовательно, теперь корабли вингов должны были почти поравняться с ними, ведь торговое судно потратило много времени на этот маневр. Через пару минут винги должны будут нагнать «Птицу», некоторое время идти борт о борт с ней, потом уйти вперед.
Конечно, при том условии, если Миран точно рассчитал скорость и угол поворота. В противном случае стоило ожидать треска ломаемой кормы, в которую врежется нос корабля вингов.
— О Буксотр, — молился боцман, — направь нас прямо, иначе ты потеряешь самого верного своего почитателя, Мирана.
Грин припомнил, что Буксотром звали бога безумия.
Внезапно кто-то схватил Грина за плечо. Это был боцман.
— Ты не увидишь их, — тихо произнес он. — Они чернее ночи.
Грин всмотрелся повнимательнее. Это игра его воображения, или он действительно видит некую темную массу, двигающуюся справа? И другую, едва заметную, — не движение, а лишь намек на него, — слева?
Что бы это ни было, корабли или мираж, но Миран, должно быть, тоже это увидел. Его голос расколол ночь на тысячу осколков, и они уже не собрались вместе.
— Канониры, огонь!
Это выглядело так, словно по команде капитана на волю вырвались прятавшиеся до тех пор светляки. Вдоль бортов вспыхнули огоньки. Грин был поражен, хотя и знал, что трут прятали в корзинах, чтобы винги не могли его заметить.
Потом светляки превратились в длинных пылающих червей — огонь перекинулся на фитили.
Потом последовал мощный рев, и корабль покачнулся. Железные демоны изрыгнули пламя.
И тут же матросы, вооруженные мушкетами, осыпали врага градом пуль. В этом залпе участвовал и сам Грин. Он выпалил в сторону вражеского корабля, на миг озарившегося вспышкой пушечного выстрела.
Снова стало темно, но тишина была нарушена безвозвратно. Люди разразились радостными воплями. Палуба дрожала, словно большая деревянная спина, когда пушки заново подтаскивали к бортовым отверстиям, откуда их отбросило залпом. Что же касается пиратов, они не открыли ответный огонь. Ни единого выстрела. Должно быть, они были слишком ошеломлены.
Миран снова выкрикнул команду, и снова рявкнули большие пушки.
Грин, перезаряжая свой мушкет, обнаружил, что ему надо бы привязаться, а то его заносит вправо. Несколько секунд спустя Алан понял, что «Птица», все еще продолжающая идти обратным ходом, действительно разворачивается вправо.
— Зачем он это делает? — крикнул Грин.
— Дурак, мы не можем подобрать паруса, остановиться, потом снова их поставить. Нас просто отнесет назад, к тому месту, откуда мы начали двигаться задним ходом. Нам надо развернуться, не теряя скорости, а как это можно сделать лучше, если не продолжая маневр? Мы будем поворачивать, пока не вернемся к первоначальному направлению движения.
Теперь Грин понял. Винги проскочили мимо, следовательно, «Птице» больше не грозит столкновение. Но ей не следовало продолжать двигаться ночью задним ходом. Теперь кораблю нужно было срезать угол, чтобы к рассвету оказаться как можно дальше от пиратов.
В этот момент слева от «Птицы» раздался пушечный залп. Экипаж «Птицы» удержался от радостных воплей лишь потому, что Миран пригрозил выкинуть за борт любого, кто выдаст вингам их местоположение. Так что теперь вся команда давилась беззвучным смехом. Хитрый старый Миран провернул свой лучший фокус. Как он и ожидал, пираты, убежденные, что перед ними находится противник, принялись обстреливать друг друга.
— Теперь пускай они лупят друг друга, пока не разнесут в клочья, — сдавленно рассмеялся боцман. — Эх, Миран, какую историю мы сможем рассказывать в тавернах, когда придем в порт!
ГЛАВА 14
В течение пяти минут вспышки, перемежающиеся с ревом, свидетельствовали о том, что винги продолжают обстреливать друг друга. Потом стало темно. Не то пираты все — таки узнали друг друга, не то решили, что ночной бой — занятие не для них, и легли на расходящиеся галсы. Если правильным было второе предположение, то «Птице» теперь особо нечего было опасаться, поскольку винги нипочем не стали бы нападать на торговый корабль в одиночку.
Облака разошлись, и по степи разлился свет большой и малой лун. Пиратов было не видать. Не появились они и на рассвете. Правда, в полумиле от «Птицы» возник какой-то парус, но он не обеспокоил никого, кроме неопытного Грина, поскольку остальная команда знала этот парус, как свой собственный. Это был торговец из Дэма, соседнего города, принадлежащего герцогству Потзихили.
Грин обрадовался. Они могли бы путешествовать вместе — все — таки вдвоем безопаснее.
Но не тут-то было. После того как корабли обменялись приветствиями и выяснилось, что дэмский торговец тоже идет в Эсторию, Миран приказал поднять все паруса и оторваться от него.
— Он что, сумасшедший? — простонал Грин.
— Такой же сумасшедший, как зилмар, — откликнулся один из матросов. Зилмарами называли похожих на лисиц животных, обитающих в холмах. — Мы должны прийти в Эсторию первыми, чтобы получить самую лучшую цену за свой груз.
— Но это полный идиотизм, — огрызнулся Грин. — Тот корабль никак не может везти живую рыбу. Он нам не конкурент.
— Нет, но мы везем и другие товары на продажу. К тому же это у Мирана в крови. Если капитан видит, что какой-то торговый корабль его обгоняет, ему просто становится дурно.
Все, что оставалось Грину, — всплеснуть руками и в отчаянии закатить глаза. Потом он вернулся к своим обязанностям. Ему еще многое предстояло сделать, прежде чем он получит возможность поспать.
Дни и ночи проходили в тяжелом однообразном труде и в тревогах или экскурсиях, время от времени нарушавших однообразный ход событий. И в том, и в другом случае корабль, не снижая скорости, спускал гичку, и та неслась прочь под своими белыми парусами, носовым и кормовым. В нее набивались охотники и гонялись за хуберами, оленями или карликовыми свиньями, пока животные не изнемогали от усталости, после чего их подстреливали. Они всегда приносили много свежего мяса. Что же касается воды, стоявшие на палубе баки были полны, потому что каждый день днем и вечером не менее получаса шел дождь.
Грина поражала регулярность и точность этих ливней. Тучи собирались в полдень, от тридцати до шестидесяти минут шел дождь, после чего небо снова очищалось. Это было очень удобно, но совершенно необъяснимо.
Как-то раз Грину позволили попрактиковаться в стрельбе с марсовой площадки по движущимся мишеням — степным котам или огромным диким собакам. Собаки собирались в стаи по пять—двадцать животных и часто сопровождали «Птицу», рыча, завывая и иногда проносясь между колесами. Среди матросов ходили истории о том, что эти псы делали с людьми, упавшими за борт или потерпевшими крушение.