Когда они оказались вне пределов слышимости ее семьи, он сжал ее руку.
– Я рад, что сейчас здесь.
Блестящая улыбка озарила лицо Рейган, и она поцеловала его в плечо.
– Мы тоже рады, что ты здесь.
Когда вошли в затемненную кухню, они направились прямо к бару, который расположился в углу.
– Мда. Похоже, у нас есть два варианта, – сказал Эван, касаясь пальцем края пустого стакана, и кивнул на глинтвейн в кастрюле. – Можешь получить горячий и пряный, если в настроении для…
– Пряный всегда хорош, – сказала она. – И мне немного жарко.
Эван выгнул бровь.
– Думаю, я в настроении для чего–то более…сливочного.
– Это так?
– Да, – когда Эван шагнул вперед, Рейган отступила назад, пока не врезалась в обеденный стол. – И хоть гоголь–моголь не звучит ужасно, сомневаюсь, что он утолит мою жажду.
– У тебя есть что–то…конкретное на уме?
Эван вспомнил, с чего все началось. Тот момент, когда Рейган вернулась в его жизнь, поехала домой с ним, и обнажила свою кожу, приглашая его стать частью своей жизни еще раз. Он тогда был катастрофой. Отчаявшаяся оболочка человека, которым теперь он не стремился быть. Кем–то, кто упал на самое дно и искал спасательный круг, чтобы вынырнуть.
Он посмотрела вниз на женщину, прижатую к обеденному столу своих родителей, и почувствовал, что все встало на свои места. Рейган была всем для него. Она была его спасательным кругом, она была его надеждой, а когда поманила его пальчиком, приглашая в свою игру, она стала его единственной фантазией, завернутой в роскошную упаковку.
Он склонился над ней и положил свои руки на ее голову, а когда их рты соприкоснулись, греховно–порочная ухмылка коснулась ее губ, и он знал, что она ждала его. Из темной, более порочной стороны его души, которая встала и приняла вызов. Он любил в ней это. Она любила каждую его часть, и он знал, что нашел свою идеальную половинку.
Умную.
Сексуальную.
И чертовски непристойную.
Она была наравне с ним во всех немыслимых способах. А он точно знал, чего она хотела.
Он взял ее руки в свои и поднес к своим губам, где поцеловал каждый кончик пальца перед тем, как нежно прикусить их. Потом он начал опускать их между их телами и выдал соответствующую ей свою собственную порочную улыбку. Ее глаза расширились, а рот приоткрылся для вдоха.
О, да, твой непристойный трах задержится надолго.
– Думаю, я изменил свое мнение о напитках, – сказал он, когда толкнул ее руку ниже, ее пальцы исчезли под поясом ее штанов. – Я в настроении для небольшого перекуса пальчиками…
Эпилог.
7 недель спустя…
– Итак, давайте разберемся, – доктор Гловер поднес кончик своей ручки к своим губам, когда прищурил взгляд поверх своих очков. – Вы выследили этого мужчину, пришли к нему домой в первую же ночь, как встретились, наняли для работы с вами и лгали о своей личности, чтобы заставить его влюбиться в вас. Правильно?
Глаза Рейган расширились, и она оглянулась на Эвана.
– Эм…когда вы преподносите это так…
– Да или нет?
– Да?
– и Эван, – продолжил доктор Гловер. – вы признаетесь в приступах неконтролируемых сексуальных желаний, разрушительных мыслях и поведении. Правильно?
– Он всегда такой? – прошептала Рейган, и Эван сжал ее там, где лежала его рука на ее бедре.
– Да, – ответил он доктору Гловеру перед тем, как повернуться к Рейган. – И да.
– Итак, у нас тут лгунья и сексуальный наркоман. Как это работает на вас? – спросил терапевт Эвана.
– Ну, я удовлетворяю его на сексуальном фронте, потому что, очевидно, не подхожу для вступления в местный монастырь.
– Аминь, – сказал Эван.
Но Рейган продолжила, как будто он не произнес ни слова.
– И поскольку я провалилась в первый раз, утаивая правду, то довольно очевидно, что у меня не очень дела с бесстрастным лицом. Так что вы можете сказать, что это работает хорошо. Да? – она повернулась к Эвану, который кивнул.
– Кажется вы не сожалеете, поддаваясь иллюзиям, – сказал доктор Гловер.
– Посмотрите на него. Сомневаюсь, что я была первой, кто произнес немного невинной лжи, чтобы подобраться ближе к нему.
– На самом деле ближе, – встрял Эван.
Она выпрямилась, а потом повернулась к Эвану.
– Мхмм. Но я буду последней, – она поддразнила его, и кокетливо подмигнула. Когда восхитительная улыбка преобразила его губы, Рейган поерзала на стуле.
– Итак, Рейган, вы гордитесь своим обманом? – спросил доктор Гловер
Рейган услышала, как Эван кашлянул позади нее.
– Он наслаждается этим намного больше, так не считаете? Он определенно нарушитель спокойствия из нас двоих. Не хотите задать ему несколько вопросов?
– Ох, я спрошу, но для начала, вы ответе на мои.
Рейган пожала плечами.
– Я бы не назвала это обманом. Я назвала бы это…укрыванием правды. Но если вы настаиваете на использовании ярлыков, тогда, твою мать, да, я солгала, и сделаю это снова.
Смех Эвана был громким, пока разносился эхом от стен кабинета.
– Как бесцеремонно, – сказал он. Просто признай это. Ты солгала, чтобы забраться в мои штаны.
У Рейган отвалилась челюсть, и она указала на него обвиняющим жестом.
– Мне не нужно лгать, чтобы попасть к тебе в штаны, спасибо большое. Помни, мы разговариваем с твоим терапевтом, Эван Джеймс.
– Кто знает всеееее о твоей непристойной стороне.
Рейган выдохнула и посмотрела на доктора, чтобы заметить, как подергиваются его губы от веселья.
– Рада, что вы находите это забавным.
– Должен признать…нахожу. Приятно наблюдать, как далеко он зашел, – сказал доктор Гловер. – А теперь, если не возражаете, я задам еще несколько вопросов вам обоим.
– Я возражаю, – ответила Рейган. – Это намного напряженнее, чем собеседование на работу.
– Если ты не пытаешься представить своего собеседника голым и оседлавшим тебя, как ты делала это прошлой ночью. Тогда это жестоко, и да, игра слов уместна, – сказал Эван.
Доктор Гловер уставился на Эвана.
– Ну, я, например, благодарен тебе за то, что не представляешь это со мной. Теперь Эван, что бы Рейган назвала единственным, что ее сводит с ума в тебе?
Эван склонил голову набок.
– Я чертовски идеален, но если бы пришлось что–то выбрать… наверное, то, что я оставляю сырое полотенце после себя на полу в ванной.
– Неправильно, – сказала Рейган. – Это всегда будет выбор ужастиков, зная что я не переношу их.
Эван взорвался смехом.
– Есть хорошая причина для этого.
– Я с радостью послушаю, – сказал доктор Гловер.
– Она слишком боится смотреть фильм, поэтому направляет свое внимание…на кое–что еще.
– Боже, – сказала Рейган, закатывая глаза.
– Что? Это правда.
– Ладно, продолжайте, вы двое, – доктор Гловер усмехнулся, поглядывая на нее снова поверх своих очков. – Рейган, как считаете, какими чертами вашего характера Эван больше всего восхищается?
– Это мои неистовая независимость и светлый ум, – сказала она.
– И еще ее задница, – встрял Эван.
Доктор Гловер выглядел раздраженно.
– Это не черта характера, Эван.
– Ну, это достояние. Но на самом деле, я ценю насколько она смышленая. Рейган одна их самых умных людей, которых я знаю. Она руководит бизнесом лучше, чем любой мужчина, которого я когда–либо видел, и иногда я не могу поверить, что она та же маленькая Дженни Спенсер, с которой я вырос.
– Ой, это так мило, – сказала она, и наклонилась к нему для поцелуя. А потом для еще одного. И еще.
– Ладно, хватит. У нас осталось всего несколько минут, и потом я отпущу вас голубки умчаться в закат. Рейган тот же вопрос для тебя.
Она отстранилась от Эвана и улыбнулась.
– Его способность преодолеть сложности своей жизни. Это был нелегкий путь, но он проживал день за днем, и я уважаю его за это. Я люблю его из–за этого. Он сильнее, чем все, кого я знаю.