Здоровяк устало вздохнул, вытер вспотевший лоб. За свою военную карьеру он ни раз бывал в серьезных переделках и неоднократно глядел в глаза смерти. Тот боевой опыт, который он заработал собственной кровью и болью, сделал из него достаточно эффективную машину войны, думающую, хитрую и осторожную, умеющую анализировать боевую ситуацию и читать врага. Но сейчас здоровяк понимал, что столкнулся с чем-то таким, чему не можетдать логического объяснения. И это очень нервировало. Это бесило и выводило из себя, а, значит, делало уязвимым перед безжалостным и коварным противником.
А еще очень кровожадным. В этом бугай убедился спустя пару минут, когда наткнулся сразу на десяток трупов, раскиданных на довольно большой площади среди деревьев и достаточно густого подлеска, состоящего из кустарника. Что и говорить, трупы выглядели неприглядно, если не сказать больше, омерзительно. Складывалось такое впечатление, что некоторых из его людей пропустили через настоящие жернова, а потом все, что вышло, раскидали по лесу. Оторванные и смятые головы соседствовали с разорванными на части телами без рук и ног. Конечности, раскиданные совершенно в хаотичном порядке, разрезанные на несколько частей, и литры, лужи крови. Ею были забрызганы деревья, листва, трава, а еще она наполняла воздух, который был буквально пропитан запахом смерти и неописуемой бойни.
Прошедший множество боев, участвовавший в десятках боевых операциях человек никогда в жизни не видел ничего подобного, и, как выяснилось, к столь экзотичной картине он оказался не готов. Здоровяка замутило, тошнота подступила к самому горлу, и он приложил массу усилий, чтобы не опорожнить свой желудок. Его мироощущение, мировосприятие менялось буквально на глазах. Если раньше он даже не задумывался ни о чем сверхъестественном, хотя в тайне и допускал некоторые отклонения от общепризнанных норм, то теперь, он был готов поверить во все, что угодно. Минуту назад он еще лелеял призрачную надежду, что его люди уцелели, что хотя бы кто-то из них выжил, но сейчас, наблюдая перед своими глазами страшную, попросту нереальную картину, бугай понял, что все кончено.
Его затрясло. Он ощутил, что плачет. Мелкая дрожь начала бить все тело, словно человека сковал сильный озноб. Позади склонившейся над землей фигуры едва заметно дрогнула листва, промелькнуло нечто, едва заметное глазу. Здоровяк никак на это не отреагировал. Он просто не видел ничего вокруг, он отказывался верить в тот кошмар, который происходил с ним.
Внезапно его тело прошила острая, ни с чем не сравнимая боль, словно некто незримый, неслышный и бесплотный подкрался к человеку со спины и всадил ему меч промеж лопаток. Бугай закричал, разрываемый на части неведомой могучей силой. Картинка окружающего мира резко потеряла свои краски, сделалась сначала серой, потом тусклой, подернутой пеленой, а затем и вовсе исчезла.
Один из поисковых отрядов, участвовавших в ликвидации последствий катастрофы, произошедшей в недрах подземного секретного научно-исследовательского комплекса, перестал существовать.
***
Человек в потрепанной военной форме, в забрызганных грязью берцах прильнул к стволу могучего дуба, прищурил глаза, стараясь успокоить дыхание и угомонить готовое вырваться из груди сердце. Гипотетический наблюдатель нашел бы его худым, даже изможденным. Лысый череп человека блестел от пота; глубоко посаженные глаза смотрели на мир мрачно и недобро, словно дула автоматических винтовок, готовых исторгнуть наружу смертельный свинцовый дождь.
И в некотором плане столь нелестное определение им подходило. Человек действительно был оружием, но был им не по своей воле. Его таковым создали. Военный концерн "Калашников" производил на свет знаменитые на весь мир автоматы семейства АК, но были люди, которые специализировались на создании оружия иного рода. Преследовали они, правда, несколько другие цели, но в итоге получили то, что получили. Немудрено, что их детище, обретя силы и возможности, сильно на всех разозлилось и решило обрести свободу, и не абы как обрести, а чтоб с огоньком, чтоб всем недругам сразу стало очень и очень плохо.
Он не хотел их убивать, правда не хотел, но то, что в нем сидело, его сущность, жаждала отмщения. Как известно, пистолет не убивает, хоть и является оружием. Убивает человек, который пользуется пистолетом, ну, или автоматом, все равно чем. Оружие не способно чувствовать и не способно нести ответственность. Оно неодушевленно, не имеет сознания, оно неразумно. Но что произойдет, если оружие наделить этими самыми качествами? Что станется, если оружие получит разум, свободу воли, если оно уровняется в правах с людьми?
Сложный вопрос, на который невозможно ответить однозначно. Скорее всего, оно самостоятельно будет принимать решение, кого убить, а кого помиловать. А, возможно, и нет. Возможно, оно будет жаждать уничтожить всех, абсолютно всех, ведь в убийстве оно видит смысл своего существования.
Человек обтер рукой лысую макушку головы, закрыл глаза, вспоминая недавние события. По больше части они состояли из череды убийств, добрую половину которых можно было и не совершать. Можно, но это так трудно сделать, особенно когда хочешь, жаждешь убивать, когда память твоя услужливо подсовывает воспоминания о бесконечных днях и ночах, проведенных в изолированной от внешнего мира комнате, в качестве лабораторной мышки, с которой можно делать все, что захочется. И они делали, все они: люди в белых халатах, готовые на все ради науки, ради призрачных шансов продвинуться в познании мира на какой-нибудь жалкий миллиметр; военные, то есть, представители Заказчика, конгломерата практически всемогущих выродков, в чьих грязных лапах был сосредоточен весь привычный человечеству мир. Однако их загребущие ручонки тянулись и к непривычному, и ради этих "в высшей степени благородных" целей они готовы были изничтожить кого угодно, пожертвовать всеми и вся, лишь бы заполучить в свое пользование абсолютную власть.
Он не пощадил никого, и представься ему шанс вернуться в прошлое, всего на десяток часов назад, он поступил бы точно также. И делал бы так снова и снова, каждый раз, потому что никто, находящийся в недрах секретного научно-исследовательского комплекса, не заслуживал жизни.
Но то были люди, совершенно сознательно издевавшиеся над человеком. Да, они оправдывали свои поступками высокими материями и благородными целями, что никак не сглаживало те мучения, которые пришлось испытать на себе лабораторной крысе. А в чем провинились солдаты? Они честно тянули свою лямку, получая за службу сносные, приличные деньги, пусть и не из госбюджета, и не из казны Министерства обороны, но из частных капиталов. Девяносто девять процентов этих вояк понятия не имели, что батрачат отнюдь не на государство, отстаивают честь не Российской Федерации, а группки лиц, среди которых и военных-то кот наплакал. Да генерал Реутов и иже с ними, пожалуй, являли собой главных руководителей всей этой глубоко законспирированной братии, но помимо них там хватало и другого народа. И все они были заранее приговорены тем, кого пытались усовершенствовать и поставить себе на службу. Но что делать с солдатами? Так уж необходимо и их тоже укладывать в сырую землю, рядом с теми, кто затеял все это безобразия, кто являл собой истинного виновника развернувшейся трагедии? Человек под деревом как ни старался, не мог найти достойного ответа на сей заковыристый вопрос. С одной стороны, они просто выполняли приказы, делали свою работы, не подозревая подвоха, с другой - никто из них не собирался его жалеть. Для большинства из этих вояк деньги решали все, для человека возле дуба - нет. Месть также не играла для него роль путеводной нити, точнее почти не играла. Конгломерат сложных чувств, где присутствовали обида на всех и вся, ощущение величия от собственных сил и возможностей, жажда воздаяния по заслугам всем, кто того заслуживал, обостренная справедливость, причем не абы какая, а с большой буквы... И он дотянется до всех, обязательно дотянется, и горе тому, кто попытается стать у него на пути, потому что отмщение не должно иметь цены.