— С вами легче общаться на теннисном корте, чем состязаться в пикировке, — продолжал Бентон.
— Мы можем осуществить это через полчаса. Я закругляюсь.
— Сколько слухов о большеголовых! — воскликнул Бентон. — Уже растрезвонили по всей базе.
У Дина возник четкий план. Для сближения с Бентоном рассказать ему все, но не сразу, а предварительно заинтересовав его, чтобы получить более высокую плату.
— Одно дело обывательские толки, а другое…
— Моя лаборатория тоже имеет дело с генетикой, и я, как и Флор-Риель, работаю под началом Молокана.
— Беседу о мергах мы продолжим в более подходящей обстановке.
Дин и Берт Бентон успели о многом поговорить, сыграли три сета и теперь сидели на тенистой лесной скамейке и продолжали обмениваться мыслями.
— Наука — двигатель прогресса, — говорит Берт. — Она преображает силуэты городов и облик планеты, она изменяет человека, делает его умнее, образованнее.
— Наука подавила религию. Рационализм заглушил добрые чувства, родственные, дружеские, супружеские связи.
Случай шел навстречу Дину. Поэтому сегодня он, пожалуй, впервые за все время пребывания на базе чувствовал себя так бодро и почти забыл об изнуряющем воздействии тропической жары.
— Богоискательство давно изжило себя.
— Наука, способствуя падению нравственности, делает наши руки все грязнее, все неразборчивее. Вот в чем суть.
— А по-моему, наоборот, наука требует от человека большей ответственности.
К ним подошла Лили.
— Вот где вы прячетесь, — набросилась она на Дина, но, поймав взгляд Берта, замешкалась. — Извините, господин Бентон. Я…
— Чего тебе? — резко спросил тот.
— Кросьби приглашал меня в кино и, видимо, забыл.
— В другой раз, — отрезал Бентон.
— Извините еще раз, — виновато произнесла Лили и, оглядываясь, пошла прочь.
— Я позвоню вам, Лили, — крикнул вдогонку ей растерявшийся Дин.
Потом обратился к собеседнику:
— Почему вы с красивой девушкой, как с прислугой…
— А она и есть прислуга… То есть была!
Дина осенила догадка.
— Была прозелиткой? — Он поднял брови.
— Извини. Я, кажется, сболтнул лишнее.
Дин промолчал, но ему захотелось как-то вытянуть из Берта новые, нужные ему сведения. И, как бы продолжая прерванный спор, он сказал:
— Ученые, высокообразованные люди, продали душу дьяволу. Честолюбие заставляет их изобретать немыслимые средства умерщвления… или надругательства над личностью. Проводить опыты над людьми…
Выпад достиг своей цели:
— Вы не можете обвинять, не зная сути, — оправдательным тоном заговорил Бентон.
— Какой сути? Всей базе известны несчастные прозелиты, сфера «Икс»…
— Это издержки… Моя идея призвана служить благородным целям, — воскликнул Бентон. — Если хотите знать, она возвращает жалким прозелитам творческий потенциал, помогает им снова стать людьми.
Вероника жива! И даже, судя по всему, вышла из сферы «Икс», то есть стала нормальным человеком. Это главное, что понял Кросьби из беседы с Бентоном. Сердце его билось учащенно. По жилам быстрее бежала кровь. Мозг работал лихорадочно… Может быть, его Вероника где-то здесь, рядом, и не ведает о том, что Дин тоже на базе. Он приехал сюда ради нее. И обязательно найдет ее! Еще немного терпения, и они встретятся!
В следственный отдел Гаецкого вошел Флор-Риель.
— Я хотел бы узнать результат экспертизы фотоснимков.
— Эксперты не могут утверждать ничего определенного, — ответил Гаецкий.
— Значит, оригинальность снимков не исключается?
— Не исключается и фотомонтаж!
— Можно посмотреть фото?
— Пожалуйста, — Гаецкий положил перед ученым стопку фотографий.
Флор-Риель взял снимки.
— Все-таки на монтаж это не похоже.
— Вас влечет не столько пламя новых открытий, сколько жажда сенсаций. Она заставляет вас искренне верить в несуществующее. Этим нередко пользуются ловкие фокусники, мастера фальсификации и лжесенсаций.
— Вы что же, сомневаетесь в том, что я создал этих мергов?
— Нет, что вы! Об этом я слышал из уст полковника Озерса.
— Для вас это единственный здесь авторитет?
— Мне известно, что против «Ормадо» не может устоять ни одно живое существо…
— Но это не доказывает гибели большеголовых. Даже обыкновенные крысы выжили, — напомнил Флор-Риель.
— Следствию нужны убедительные факты существования ваших созданий.
— Почему же вы в таком случае категорически против послания мергам на экране дисплея?
— Это несерьезно, господин профессор, чтобы какие-то твари вступали в диалог с человеком! Вы даже сами не могли предположить наличия у них таких способностей.
— Но сейчас появились новые данные.
Следователь задумался:
— Кросьби изворотливо пытается скрыть свою причастность к убийству майора Херувимо, а вы верите в это сфабрикованное им послание?
Теперь задумался профессор.
— Я допускаю его, господин капитан, и настаиваю на проведении эксперимента! Тщательно исследовать способности полученных в лаборатории межродовых гибридов — в интересах науки!
Гаецкий долго молчал.
— Мы обсудим это с полковником.
Возбуждение не покидало Дина, словно он уже напал на след своей Вероники. Он не мог сидеть на месте, ходил из угла в угол своего кабинета, как будто в предвкушении встречи. Но где Вероника? Что с ней?
Бентон, видимо, знает. Хорошо бы подтолкнуть события и побыстрее вырваться из неопределенности. Вероника работает где-нибудь на базе.
Как эта Лили. Не исключено, что Лили даже встречалась с ней и они знакомы. С Лили можно быть откровеннее, чем с Бентоном…
Дин узнал через справочную номер телефона и набрал его.
— Следственный отдел слушает, — отозвался женский голос.
— Добрый день. Лили?
— Добрый день.
— Это Дин Кросьби.
Дин знал, что Лили обрадуется его звонку, но она ответила сухо.
— Сходим сегодня в кино или в дискотеку? — предложил он.
— Я не знаю, право, — замялась девушка.
— Что случилось?
— Вам Бентон что-нибудь обо мне рассказал?
— Очень мало, остальное я домыслил.
— Не торопите меня, Дин. Я должна кое с чем смириться. Сама позвоню вам. До свидания.
Она повесила трубку.
Вот это сюрприз!
Кросьби задумался. Ей неприятно, что она была прозелиткой. Но ведь сейчас Лили нормальный человек. Как говорил Бентон, к ней, должно быть, вернулся первоначальный творческий потенциал. Она же не виновата в том, что стала жертвой произвола.
Показав часовому у дверей штаба повестку, Дин Кросьби поднялся на третий этаж и вошел в приемную следственного отдела. Тут за столом сидела Лили. Он поздоровался.
— Добрый день, — тихо ответила девушка. — Я вас слушаю.
Обескураженный казенными словами, Дин растерялся, положил перед ней повестку.
Она посмотрела на бумажку.
— Сейчас доложу капитану, — и скрылась в дверях кабинета. Но скоро вернулась: — Капитан ждет вас.
Капитан вышел из-за стола:
— Никто из руководства базой не верит, что какие-то зверьки могут вытворять чудеса. Однако Флор-Риель для проверки ваших слов предлагает провести любопытный эксперимент.
Дин сразу же вспомнил свой разговор с профессором и заподозрил неладное:
— Какой эксперимент?
— Завязать с мергами диалог с помощью дисплея. Тут. уж вы никуда не денетесь, голубчик. Чем вы объясните отсутствие ответа мергов на призыв?
«Вот как повернул профессор, присваивая мое предложение! Иначе Гаецкого на такой эксперимент не уговоришь».
— Объясняю простым нежеланием мергов вступить в связь с кастой убийц. Ведь Херувимо прикончил одного.
— Может быть, вы подскажете, куда майор дел труп мерга? Мы обшарили кабинет, квартиру, автомашину Херувимо и ничего не обнаружили. Он не мог не доложить о таком удивительном факте начальнику базы. Забрал дохлого мерга, а труп исчез? Или ваши мерги сотворили новое чудо и оживили своего собрата?