— Мы ничего не будем поджигать, — сказала Лидия. — Мы оставим Эйдена в покое, именно так, как я должна была поступить после первого дня в Бостоне.
Может быть, если бы она оставила его в покое после первой ночи в баре, ей бы не пришлось пытаться заделать дыру в своей груди, которую, кроме него, вряд ли кто смог бы заполнить. До Эйдена, она и не знала, что ей чего-то не хватает. Но теперь у неё никогда не будет ничего подобного, и она скучала по нему так сильно, что едва могла дышать.
— Может тебе стоило предложить ему переехать к тебе, — предложила Бекка. — Он бы готовил печенье.
— И почему он бы делал мне печенье?
— Потому что я люблю печенье.
Лидия кивнула.
— Ну конечно.
Девушки сразу вступили в дискуссию о том, кто какое печенье любит. Её это не волновало, так что она осушила свой бокал и начала обсуждать с ними, что можно выпить.
Мысль о переезде Эйдена к ней уже приходила Лидии в голову, но она не знала, как он отнесётся к этому. Для нее это значит уход из пожарной части в Конкорде. Это было уже слишком, и она просто не могла просить его о таком. Только не после того, как она увидела, насколько важна для него работа.
А может он и согласится. Он может уйти из своей части, но чего это будет стоить? Он не может просто взять и изменить себя, а даже если он и изменится, останется ли он тем мужчиной, которого она полюбила?
Она измучила себя этим вопросом, заработав головную и душевную боль.
Вздохнув, Лидия решила взять другой напиток. На самом деле, сейчас, ей хотелось обычное мороженое, которое, наверняка, лежит в морозилке, но идти за ним не хотелось. Если она возьмёт его, то придётся поделиться с остальными, а когда дело доходило до мороженого, то она явно не была настроена добровольно раздавать любимое угощение. Плюс ко всему, кто-то из подруг может заболеть от мороженого, так что она просто сделает одолжение себе и сестре, оставив его в холодильнике.
— Ты в порядке? — спросила Эшли, и она поняла, что все смотрели на неё.
— Э-э, что? Я выгляжу как-то иначе?
— Бекка только что сказала, что любит намазывать на печенье с орехами арахисовое масло, а ты ничего не сказала. На тебя не похоже.
— Никто не захочет, чтобы в арахисовом масле были крошки от печенья, — сказала она, потому что так было проще, чем пытаться донести до трех пьяных женщин, почему печенье в её списке было так высоко. — И вообще, в печенье просто не должно быть орехов.
— Ты не любишь орешки? — спросила Кортни, и, конечно же, все трое захихикали.
Лидия сумела улыбнуться, но не стала хихикать с остальными, потому что её мысли занимал Эйден. Не прошло ни секунды, чтобы она не скучала по нему. Ей не хватало его днём и ночью, и тоненький голосок в голове спрашивал её, а не поспешила ли она со своим решением уехать.
Работа в БК была у неё в крови. Неважно, где она будет работать, это будет совсем другое. У неё сложилось такое впечатление, что Эшли и Дэнни сейчас будут строить свою счастливую семью, а значит, не за горами появление племянника или племянницы, не говоря уже о том, что Эшли явно будут лишние свободные часы от работы. Она будет скучать по Кортни и Бекке. И ей несомненно хотелось, чтобы их отношения со Скотти наладились, но расстояние между ними явно не будет способствовать этому.
И конечно же, когда она пыталась представить свою жизнь без Эйдена, то ей казалось, что хуже уже быть просто не может. Адски трудно. Этот сексуальный парень, который заставлял её смеяться, держал за руку и смотрел на неё так, словно она была единственной женщиной на планете, прочно вошел ей в сердце.
Но у Эйдена был свой багаж. С ним она снова станет женой пожарного. Она вырастет детей, которые будут гордиться своим отцом, но она будет бояться за него каждый раз, когда он будет на работе.
Чтобы быть с этим парнем, ей придётся просто принять всё это. Эйден Хант не продаётся по частям. Это был риск, и она не была уверена, что её сердце выдержит его.
Глава 19
Стук в дверь, раздавшийся на следующий день, заставил пульс Эйдена резко подскочить, и он практически побежал открывать её. Это кто-то другой, подумал Эйден, потому что Лидия бы сначала прислала сообщение.
Но когда он открыл дверь, то увидел перед собой не того Кинкейда. Томми никогда раньше не приходил к нему, и Эйден почувствовал, как в нём нарастает чувство страха. Страх за Лидию, а затем сразу же переживание за Скотти.
— Что случилось?
Томми нахмурился.
— Что случилось? Я стучу в твою дверь, а ты открываешь мне её, не надев штаны, вот что случилось. Кто, чёрт возьми, так делает?
— Дерьмо, — он отступил назад в гостиную, зная, что он не хотел бы получить плохую новость после длинной паузы. — Извините. Входите, а я надену штаны. Я испугался, когда увидел вас, потому что вы никогда сюда не приходили, и я подумал, что есть какие-то плохие новости.
— Я никогда здесь не был, потому что большую часть времени ты или у меня дома, или в баре.
— Верно, — Эйден схватил чистые штаны из корзины с бельём и поспешно натянул их. — Хотите выпить или чего-нибудь ещё?
— Нет, — он сел за кухонный стол и жестом предложил Эйдену сесть напротив.
О-оу. Ему предстояло получить строгий выговор от Томми. Прежде чем сесть, он вытащил из холодильнику бутылку с содовой.
— Что происходит между тобой и Лидией? — спросил Томми, когда он сел.
Эйден сжал челюсть, дыша через нос. Это был тот самый разговор, который заставлял его сначала думать, а потом говорить.
— Последнее что я слышал, так это то, что она собирается уехать в Конкорд.
Томми кивнул.
— Завтра.
Если он знал это, то становилось непонятно, зачем он задал этот вопрос, но он не стал спрашивать об этом.
— Между нами много что происходит.
— Ты собираешься просто отпустить её? И всё?
— Она не хочет выходить замуж за пожарного, Томми. Я не могу этого изменить.
— Хорошо. Насчёт этого ты прав, потому что ты не сможешь изменить её, — он кивнул. — Она такая же, как мать и иногда это сводит меня с ума. Большую часть, вообще-то. Тогда давай поговорим о тебе. Что ты чувствуешь к моей дочери?
— Я люблю Лидию, сэр. Абсолютно и полностью.
— Ты сказал ей об этом?
— Я, э-э...
— Значит, нет. Ты не сказал ей, что любишь её.
Эйден схватил бутылку и начал отдирать этикетку.
— Зачем всё усложнять? Я точно знаю, что она любит меня, но думает, что не сможет быть счастливой со мной. Вы не считаете, что если я скажу ей, что люблю её, то для неё всё станет только хуже?
— И что? Она уезжает от тебя. А тебе не станет хуже?
— Наверное, я это заслужил. Если бы я был способен быть тем, кого она хочет, то я бы удержал её. Так что всё заслуженно.
— А кем бы она хотела, чтобы ты был?
Эйден колебался несколько секунд. Для Томми это будет, вероятно, болезненно, потому что даже при том, что её решение по поводу пожарных принято из-за бывшего мужа, ему вряд ли хотелось бы слышать это.
— Она хочет, чтобы я был кем угодно, но только не пожарным.
Томми медленно кивнул, обдумывая его слова.
— А это не то, на что ты способен?
Эти слова поставили его в ступор. Как мог Томми Кинкейд думать, что это легко?
— Я... не знаю.
— Ты думал об этом?
— Может быть. Немного. Но когда мне было 11, вы сказали мне, что я был рождён, чтобы брать на себя ответственность в чрезвычайных ситуациях и спасать чужие жизни, что может далеко не каждый. Если я просто вычеркну это из своей жизни, то как я смогу жить?
Томми твёрдо взглянул на него.
— Я бился головой об стену не раз, сынок, и реальный вопрос в том, как ты будешь жить, зная, что отпустил Лидию? Если ты действительно любишь её и отпустишь из-за работы, то просто станешь ненавидеть то, что делаешь. Тебе будет горько от этого. Может, ты начнёшь заглушать эту горечь алкоголем, не дай Бог, конечно, пытаясь пережить эти дни.