Николай Чергинец
Следствие продолжается
Финал Краба
Следствие продолжается
●
Финал Краба
![Следствие продолжается. Финал Краба _00.jpg](https://litlife.club/books/280846/read/images/_00.jpg)
Следствие продолжается
![Следствие продолжается. Финал Краба _01.jpg](https://litlife.club/books/280846/read/images/_01.jpg)
Выстрел на пустыре
Старшина Михаил Марков бежал, тяжело дыша открытым ртом. В пятьдесят не угнаться за парнем в два раза моложе. И преступник, который на глазах у Маркова всадил нож в грудь человеку, уходил все дальше и дальше.
«Хочет пересечь пустырь, затем по трубопроводу через реку, а там заборы, проулки…» — мелькнула мысль.
Убегающий изредка полуоборачивался, вскидывал руку, и тогда Марков слышал визг пули. Выстрелов слышно не было.
«Из малокалиберного бьет, сволочь! Не из той ли партии?»
Марков понимал, что единственный шанс настигнуть преступника — применить оружие. Но попробуй попади после такого кросса?! Рванул из кобуры пистолет.
— Стой! Стрелять буду!
Преступник ответил сразу двумя выстрелами. Марков трижды выстрелил вверх, а затем остановился и, словно в тире, стал правым боком вперед, вытянул руку с пистолетом, поймал нижнюю часть тела на мушку. Рука дрожала. Марков затаил дыхание и нажал на спуск курка. Гулкий выстрел эхом отозвался из-за реки. Бежавший упал. Старшина быстрым шагом направился к нему.
«Если притворяется, силы нужно скопить, — подумал он, заходя справа от лежащего. — В случае чего, преступнику будет несподручно стрелять, голова лежит на согнутой в локте правой руке».
Остановился в нескольких шагах. На спине лежавшего на светло-голубой рубашке расползалось бурое пятно. Подошел ближе, наклонился.
«Мертв! — с досадой подумал старшина. — А целился ниже пояса!»
Марков только теперь заметил, что продолжает держать в руке пистолет. Сунул его в кобуру и, расстегнув на рубашке верхнюю пуговицу, оглянулся: «Хоть бы один человек!»
Нужно срочно сообщить в отдел о случившемся. Но как? Оставить труп с пистолетом в руке нельзя. Вся надежда на то, что кто-то пойдет через реку. Маркову повезло. На противоположном берегу реки появился мужчина. Вот он подошел к воде, оглянулся и быстро пошел но трубам. Путь его лежал метрах в тридцати от Маркова, и старшина шагнул ему наперерез.
— Товарищ, можно на минутку?
Мужчина подошел:
— Слушаю, товарищ старшина.
— У вас документы при себе?
— Да, пропуск. После работы тороплюсь домой. Вот и решил путь сократить. Вы уж извините меня, товарищ старшина, впредь только по мосту буду ходить…
Марков, возвращая пропуск, перебил:
— Сейчас дело не в нарушении, товарищ Хрусталев. Видите, убитый лежит. Позвоните 02. Скажите, чтобы работника прокуратуры взяли с собой. Только, я вас прошу, побыстрее, уже темнеет.
— Понял, товарищ старшина, я бегом.
Хрусталев напрямик, через пустырь, побежал.
«К магазину. Правильно. Там телефоны-автоматы, да и по служебному можно позвонить». Старшина возвратился к трупу и сел метрах в семи на траву. Только что пережитые события не давали покоя…
Марков, как обычно, нес службу в парке. Был теплый летний вечер. На детской площадке малыши с визгом и смехом катались на педальных машинах. Старшина невольно загляделся на черноглазого мальчугана, который, ловко управляя машиной, носился среди ребят.
Подошел напарник, сержант Кривец. Поговорили с минуту и разошлись. Кривец направился вдоль реки, а Марков принял левей, по косогору. Обогнул планетарий, у которого стояла небольшая очередь. На площадке, где вертелась карусель, гам и смех. Но порядок полный, и старшина с улыбкой, не торопясь, пошел дальше.
Марков любил дежурства в парке. Хотя это место считалось неспокойным, ему нравилось здесь все: и этот галдеж ребятишек, и тихие тенистые аллеи, и заросшая тиной река. Сам он родился и вырос в этом городе. Навсегда остались в памяти годы войны. Его родители были оставлены в городе для подпольной борьбы с фашистами. Конечно, никто ему, шестнадцатилетнему пареньку, не говорил об этом. Но Михаил догадывался и всякий раз, как бы невзначай, рассказывал дома о размещении вражеских войск и техники, о их численности.
Навсегда остались в памяти Маркова виселицы, на которых были повешены ни в чем неповинные старики, женщины и дети. Поэтому сразу же после освобождения Михаил ушел на фронт. Был дважды ранен, но все-таки расписался на стене рейхстага. После демобилизации из армии Марков поступил в милицию. И вот уже более двадцати пяти лет несет нелегкую службу.
По узенькой заросшей аллее подошел к стрелковому тиру. Три дня назад там случилось несчастье. Неизвестные напали на сторожа и похитили двенадцать восьмизарядных малокалиберных пистолетов. Сторожа доставили в больницу без сознания, и вряд ли в ближайшее время он придет в себя.
В заросшем уголке парка даже в разгар солнечного дня сумрачно, а сейчас, когда солнце село за дома, стало почти темно. По аллее навстречу Маркову, пошатываясь, шел пьяный мужчина. Марков остановил его.
— Что же это вы, товарищ, в таком виде в парк направились?
Уже немолодой мужчина, одетый в серый летний костюм, умоляюще сложил руки на груди:
— Извините, товарищ старшина. Я специально через парк, чтобы было незаметней. Я здесь недалеко живу. Дом напротив выхода из парка. У меня случайно получилось, товарищ в отпуск уходил, вот мы по маленькой и сделали. Я тихонько и незаметно, через калитку — и домой.
— Ну, хорошо. Держите только себя в руках.
— Спасибо, товарищ старшина, я быстренько.
И он, стараясь не шататься, направился к выходу. Марков, проводив его взглядом, улыбнулся:
«Должен дойти!» — Повернулся и пошел дальше.
Вечерело. Это особенно заметно здесь, в заросшем уголке парка. Марков, заложив руки за спину, медленно шел к тиру. И вдруг откуда-то из-за кустов до него долетело несколько слов. Старшина не разобрал смысла, но интонация, с которой они были произнесены, заставила остановиться и прислушаться. Разговаривающие выражений не выбирали.
— Ты, Шкет… не думай, что Глухой за тебя будет просто так мазу тянуть, — говорил один.
«Блатной жаргон», — подумал старшина и нырнул в кусты. Метрах в семи, на пятачке, стояли двое. Неожиданно один из них, тот, что стоял к нему спиной, взмахнул рукой, в которой блеснул лезвием нож, и ударил собеседника в грудь:
— На, сука, получай!
Человек снопом упал на землю. Старшина выскочил из укрытия. Мужчина, увидев его, прыгнул в кусты. Марков подбежал к лежащему, схватил руку. Пульса не было. Нож торчал в груди, прямо против сердца.
Старшина бросился за убегавшим, был он уже на аллее, ведущей к выходу из парка. Марков понимал, что догнать его не сможет, и громко крикнул:
— Задержите его, он человека убил!
По аллее шла большая группа парней и девушек. Они оглянулись на крик и, увидев бегущих, расступились. Марков еще раз крикнул:
— Задержите его… Это убийца!
Никто не преградил путь преступнику.
— Эх, вы! Он же человека убил!
Сначала они пересекли улицу с трамвайными путями, затем убегавший попытался уйти от старшины через заборы и огороды частных домиков. Марков преодолевал препятствия не хуже молодого. А когда выбежали на пустырь, понял, что ему не догнать преступника. Он не хотел убивать его и поэтому целился в ногу…
Марков в который раз перебирал в памяти события. От начала и до конца действовал он по инструкции. И все же корил себя: «Стареть стал. Дыхание подвело…»