- Господин гауптман, вас срочно вызывают к господину коменданту лагеря.
Подбежавший посыльный, оторвал обер-офицера от отрешённого созерцания того, как веселятся его подчинённые и он, кивнув головой ответил:
- Да, да. Сейчас иду.
Этот неожиданный вызов мог значить всё что угодно, поэтому Пауль решил не строить догадок, а просто явиться пред ясными очами майора и уже там узнать, зачем он ему понадобился.
Когда из-за закрытой двери послышалось: - 'Войдите‟! - Кальбель решительно распахнул дверь, и шагнул в кабинет.
В комнате занимаемой комендантом всё было неизменно: оба шкафа были под завязку забиты папками с различными надписями на корешках; возле окна стоял огромный письменный стол сделанный из морёного дуба, и покрытый зелёным сукном, на нём ютились две аккуратные стопки с документами; на фоне которых майор больше всего походил на заправского счетовода, а не на военного. Только сейчас он не занимался с очередным документом, а мирно разговаривал с неизвестным гауптманом¹⁹ одетым в полевую форму.
- Гер майор, Гауптман Кальбель, по вашему приказанию прибыл! - Чётко отрапортовал Пауль, остановившись посередине кабинета.
- А Пауль, проходите. Не знаю почему, но вами сильно интересуются наверху. - Ответил комендант, загадочно улыбаясь и показывая указательным пальцем в потолок. - И вы у нас оказывается известная личность, и гауптман Гофман прибыл за вами и теми людьми, с которыми вы ко мне прибыли в начале летней компании. Так что не смею вас больше задерживать, а ваши подчинённые уже грузятся в приехавшую за вами машину.
Капитан сидящий за столом у майора и только что мирно с ним о чём-то беседовавший, резко поднялся и с искренним восторгом оглядев Пауля с ног до головы проговорил:
- Зик хайль, дружище! Так вот вы какой Пауль, я кстати ваш тёзка. И один весьма уважаемый и известный человек рассказал мне о вас столько лестного, что я искренне рад с вами познакомиться.
Кальбель не знал как ему поступать, налицо была чрезмерная фамильярность, не допустимая между незнакомыми людьми - особенно на службе. Однако майор не приструнил младшего по званию невежу, и судя по всему, сам только что общался с гостем, забыв про устав - это сильно настораживало. Из-за чего, Паулю не очень то и верилось в искренность восторга своего тёзки. И учтиво уточнил:
- Я тоже рад знакомству, однако интересно, зачем я вам понадобился?
На что, незнакомый обер-офицер небрежно отмахнулся и ответил:
- Это долгая история, а лишнего времени у нас нет. Расскажу вам всё, но по прибытию к месту назначения.
Впрочем, путь к этому самому месту назначения оказался не таким уж и долгим, и окончился он в большом палаточном лагере, до придела заполненным вооружёнными солдатами. По прибытию в который, недавно ещё приветливый гауптман даже не дал Паулю времени привести в порядок свою запылённую одежду. И уже без былого дружелюбия в голосе, приказал незамедлительно проследовать за ним в штабную палатку. Понятное дело, армия, идёт война, значит, кто-то отдаёт приказы, а кто-то подчиняется.
Впрочем, Кальбель об этом даже не задумывался, а вошёл вслед за Гофманом в охраняемую палатку: солдаты хорошо знали этого гауптмана, поэтому не препятствовали их прохождению, а только вытянулись в струнку. В штабе же, было много офицеров разного ранга, и все они молча наблюдали за тем, как неизвестный Паулю полковник отчитывал майора связи:
- ... Всё что произошло, требует согласования и централизованной координации! И вы утверждаете, что в зоне вашей ответственности, не было никаких активных радиопереговоров?!
- Так точно, гер полковник! За месяц, на этом участке работал только один передатчик, но мы его запеленговали и изолировали ещё до того, как он закончил свой сеанс связи. В результате наших оперативных действий, 'пианист‟ был убит, а рация уничтожена. - Майор ненадолго замолчал, ровно на столько, чтобы перевести дух; достать белоснежный платок и вытереть со лба пот. - К несчастью, вражеский радист успел уничтожить свой шифр блокнот.
Такой ответ явно не удовлетворил сухопарого полковника, и он, сверкнув стеклом своего монокля, вопрошая, обвёл взглядом всех окружающих его подчинённых. Его колкий взгляд, казалось просвечивал всех не хуже рентгеновских лучей заставляя их напрягаться, а некоторые: те, у кого не хватало силы духа, начинали рассматривать носки своих начищенных до блеска сапог или делали вид что изучают крупную карту лежащую на столе перед полковником.
- И кто мне объяснит, как советы под нашим носом смогли спланировать, и провести такой синхронный удар по нашим коммуникациям?! Это уму непостижимо, в течение одних суток были взорваны два крупных моста! Один из них - вместе с войсковым эшелоном! На огромном участке были подорваны все железнодорожные ветки - вместе с проходящими по ним составами! - Полковник потряс над головой бумагами, с которых он читал обобщённые данные о череде вражеских диверсий. - А когда войска разгрузились, построились в колонны и самостоятельно пошли к линии фронта, оказалось что множество прилегающих дорог перекрыты поваленными деревьями и представляют собою самые настоящие минные поля - даже второстепенные грунтовки не безопасны! Из-за чего мы понесли потери, а большой участок фронта не может получить ни подкрепления, ни боеприпасов, ни топлива сожжён крупный склад ГСМ! А на одном: самом мощном из заложенных фугасов подорвался штабной автомобиль одной из резервных пехотных дивизий, он шёл в голове колонны - погибли все его пассажиры! Поэтому. Я в приказном порядке требую, чтобы отныне, командный состав любого подразделения, на марше размещался только в центре своей колонны! ...
Чем дольше полковник отчитывал своих подчинённых, тем более сдержанным он становился: видимо устал, или просто' выпустил пар‟. Он уже не так сильно кричал на связиста, который на вопрос, почему до сих пор не запеленгованы вражеские радиостанции, ответил:
- Господин полковник, на связь ещё никто не выходил. Невозможно засечь врага, не ведущего никаких передач.
- Хорошо, продолжайте следить за эфиром. - Уже более спокойно согласился оберст²ᴼ. - И ещё, отдайте результаты всех радиоперехватов моим аналитикам. Шульц, возьмите их, и выискивайте любые необычные сообщения, оговорки советских дикторов, все, что предшествовало активизации диверсантов противника. Мне жизненно необходимо знать какой им подают сигнал к действию, и за сколько времени до основных событий. Дабы не пропустить ещё одного коварного удара.
Майор связи, почувствовав, что на сей раз гроза отгрохотала, и он отделался относительно небольшими потерями своих нервных клеток, немного расслабился, с его лица исчезла предательская бледность, которая сильно контрастировала с алым румянцем на щеках - вызванного сильным нервным напряжением. Впрочем, окружающие его офицеры по-прежнему старались держаться от него на некотором удалении. И в этом решении, Пауль их прекрасно понимал: стоять рядом с человеком, на которого обрушились потоки праведного гнева начальства, равносильно самоубийству - можно попасть в поле зрения негодующего шефа и получить лишнюю - не заслуженную порцию нагоняя.
- Так. - Продолжал полковник. - Мы, по времени и месту произошедших диверсий, вычислили приблизительные места дислокации Русских бандитов и окружили их. Осталось только вычистить от этих разбойников наши леса́. Но запомните: какая-то их часть должна быть захвачена живыми - для допроса! Всё, все свободны.
Судя по всему, солдатам Кальбеля, в этой облаве на советских диверсантов, предстояло быть загонщиками. Это позднее, выйдя из штаба объяснил гауптман Гофман, мол это дело них знакомое. Он сам читал рапорт о том, как был разбит отряд красноармейцев напавших на дорогу и уничтоживших группу из команды 'Бранденбург‟. Вот он и постарался сделать так, чтобы облавой занялись люди уже имеющие такой опыт.
- В усиление вам придаётся снятая с марша стрелковая рота. - Инструктировал Гофман Кальбеля перед посадкой того в бронетранспортёр. - У них есть связист, через которого, вам будут передавать всю необходимую информацию и направлять на этих разбойников. Также на вас будет работать 'Филин‟, чуть что, у него есть четыре бомбы, которые ему разрешено применять по согласованию с вами. ...