За неделю до прибытия в лагерь «основных сил» туда высадился подготовительный отряд, или, как впоследствии его стали называть, «передовая команда».
Решение взять в «передовую команду» сразу всех «трудных» пришло как-то неожиданно. Климов вынес эту идею на заседание штаба школы и родительского 217 комитета. Мнения разделились.
— Куда еще ни шло, одного «трудного» на десятерых крепких ребят, — рассуждали одни. — А тут двое против восьмерых, да еще довольно запущенных…
— Эта восьмерка вообще не приобретение, будем откровенны, зато начнем с доверия, за неделю они отойдут от привычного, займутся обустройством лагеря, привыкнут к иной атмосфере, — высказывали свои предположения другие.
— А я полагаю, нужно взять одних «трудных», — к всеобщему удивлению сказал В. Климов. Но именно это предложение и привело всех к согласию.
Когда отряд прибыл на место, Равиль Мазитов изрек:
— Мы что, вроде штрафной роты?..
— Ну и терминология у вас, Мазитов, — как можно сдержаннее ответил Климов. — Наш отряд — передовая команда. Будем разбивать лагерь.
— Годится…
— Отставить «годится»! — уже строже сказал Климов. — С этой минуты отвечать коротко: «Есть!» — И мягче: — По-моему, мы поладим: дел у нас много, без дружной работы не управиться…
Ребята сразу подтянулись. А Климов не давал им опомниться:
— Предлагаю в старшины Равиля Мазитова. Возражения есть? Нет. Поздравляю вас. — Климов пожал руку заводиле уличных мальчишек: — Стройте отделение, Мазитов, целую неделю вам быть старшим.
Новоиспеченный старшина смутился и, может быть, впервые честно признался:
— А как?..
На одно мгновение их глаза встретились — подростка и героя войны. Мазитов не увидел в глазах подполковника упрека или укора.
— Это делается так, — без суеты продолжал начальник зарождавшейся школы юных космонавтов. — Отряд, в одну шеренгу становись! Равняйсь! Смирно! Равнение на середину! Товарищ старшина, отряд в количестве восьми человек построен. Начальник школы юных космонавтов подполковник в отставке Климов!
А потом с подчеркнутой деловитостью сказал:
— Через полчаса придет начальник штаба с совхозным начальством, надо поставить хотя бы первую палатку — штабную.
Климов порадовался особой расторопности четверых — Равиля Мазитова, Саши Крякина, Володи Вольных и Володи Мещерова.
— Бывали в турпоходах? — поинтересовался начальник школы.
— В шестом классе в «Зарнице» участвовали, в городском финале…
Когда палатка была готова, взялись за установку флагштока.
— Ну, есть среди вас рыбаки? — спросил Климов. Ребята с интересом смотрели на подполковника. — А чего удивляться, мачту собрать, что многоколенную удочку. Главное — точно выверить… Крякин, вы с той стороны смотрите, а вы, Вольных, — с этой…
С мачтой возились около часа. Климов то поддерживал ее, то отходил в сторону, наблюдая, как ребята утрамбовывали нижнее колено. Работали увлеченно, на совесть. Климов подбадривал:
— На многие годы делаем, хлопцы, чтобы звенела как струна… А ну, покачайте… Сильнее, сильнее. Годится..
— Отставить «годится», товарищ подполковник!..
Климов смотрел на Мазитова, утиравшего на смуглом лице крупные капли пота и, увидев по-детски озорную улыбку, ответил в тон ему:
— Есть!
Все дружно рассмеялись. Климов отошел к дорожному чемоданчику, вынул флаг, приладил его к бечевке на мачте и торжественно сказал:
— Попробуем… Кто отличился на установке мачты?
— Крякин, — ответил Мазитов.
— Подходите, Саша, смелее…
К вечеру были установлены остальные девять палаток, спланирована и посыпана песком дорожка к кухне, названной потом курсантами кафе «Космос».
В восьмом часу подъехала совхозная машина с постельными принадлежностями, раскладушками и кое-каким инвентарем. Лагерь оживал. Перед ужином Климов разрешил ребятам искупаться в Урале. Отбой был дан точно по распорядку дня — в 23.00.
Начальнику штаба школы И. П. Зубову не терпелось расспросить Климова о всех событиях этого дня. Но Климов был сдержан:
— Честно скажу, Иван Прокофьевич, устал здорово, в основном от нервного напряжения. Но, уверен, поладим и с этими ребятами…
В шесть утра, за полчаса до подъема, Климов и Зубов вышли из штабной палатки и сразу встревожились: дневального не было на месте. Подняли ребят, построили — не оказалось в строю Саши Крякина. Он и Володя Вольных были вечером назначены дневальными, дежурили по два часа попеременно. Вольных сменился в пять утра. А в шесть Крякина уже не было в лагере.
Климов, в считанные секунды оценив обстановку, распорядился:
— Полчаса на зарядку, двадцать минут на заправку постелей и умывание, десять минут на построение и подъем флага, полчаса на завтрак. После завтрака продолжим оборудовать лагерь. Вопросы есть?
— Товарищ подполковник, разрешите, я съезжу в город, я знаю, где Крякин… — Чувствовалось, Мазитова исчезновение приятеля задело. Климов даже предполагал, что старшина о намечавшемся побеге мог знать еще с вечера. Ответил подчеркнуто сухо:
— Здесь комсомольский военизированный лагерь труда и отдыха. Держаться он будет на добровольных началах и на полном самоуправлении. На поиски беглецов у нас нет времени. И не будет… На зарядку становись!
Климов и Зубов выполняли упражнения утренней зарядки тщательно, с нескрываемым удовольствием, а в движениях ребят угадывалась нервозность. Климов же одновременно пытался ответить на целый комплекс неожиданных вопросов. Крякин вчера отличился на работе, ему доверили первый подъем флага, первое дежурство по лагерю… А он сбежал, отдежурив всю ночь. Что могло случиться? Конечно, после завтрака он пошлет начальника штаба в город выяснить все, найти беглеца и убедиться, что он жив и невредим. А в отряде пусть знают, что силой тут держать никого не будут.
После заправки коек и умывания к Климову подошел Мазитов и протянул клочок бумаги с тщательно написанными словами:
«Товарищ подполковник, эта жизнь не по мне: строиться, подъем, отбой, без разрешения — ни шагу… Я человек вольный, и эта жизнь мне ни к чему. Не переживайте: я не утоп, не попал под машину, я в хорошем месте… Привет честной компании! Крякин».
…Пробежав текст, Климов вопросительно посмотрел на старшину.
— На постели нашел, — ответил Мазитов. Потупившись, добавил:
— Он еще в полночь разбудил меня и говорит: надо бежать. Я ответил: не дури. Больше он ничего не сказал и лег отдыхать, видно только что сменился на дежурстве…
— Почему не доложили в штаб?
— Мне показалось, что Сашка шутит…
— Вернется?..
— Вряд ли, он у Надьки сейчас… Она одна, мать в больнице, Сашка помогает ей по дому.
— Какая Надя?
— А помните, на встрече с вами «шпильки» бросала…
— Понятно… — Климов аккуратно свернул бумажку пополам и положил в записную книжку. — Идите завтракать, товарищ Мазитов.
К нему подошел Зубов. Увидев на лице начальника школы еле заметную улыбку, спросил:
— Что-нибудь прояснилось?
— Многое, очень многое, Иван Прокофьевич… Наши хлопцы, оказывается, настоящие рыцари… Качество для будущих космонавтов отнюдь не лишнее…
— Ты оптимист, Василий Владимирович.
— Становлюсь понемногу… Идем-ка к котлу?
Климов явно повеселел. По дороге к кухне о только что полученной информации рассказал начальнику штаба.
— Всего лишь сутки, а сколько открытий…
— Замечаю, Василий Владимирович, анализируешь много…
— Нам всем придется много, может, ежечасно анализировать… Мы слишком спешим рассматривать подростка в отрицательной установке, в комплексе социальной опасности, находя злой умысел во всех его поступках.. Они упруги, часто сопротивляются… Но кто-то из писателей говорил: опереться можно лишь на то, что оказывает сопротивление…
— А ты знаешь, что сказал мне сейчас Мазитов? Крякин у малышей отбирает деньги для того, чтобы купить на них гостинцы Наде…
Климов рассеянно зашарил по карманам, нашел носовой платок, как бы между прочим заметив: