И он заговорил о тех, кто воевал и не вернулся, о войне и подвигах, о своем поколении, на долю которого выпало столько испытаний. Не сразу удалось растопить лед недоверия, но постепенно почувствовал: слушают. Когда уходил, инспектору детской комнаты милиции сказал:
— Трудно с «трудными», но ведь они — наши. Мы еще встретимся!
Сидя на скамейке, Климов как бы суммировал все свои впечатления и наблюдения, вновь и вновь возвращаясь к одной и той же мысли, которая не давала ему покоя в последнее время: нужно в городе создать такое подростковое объединение, которое бы и авторитетом своим, и укладом жизни притягивало к себе старшеклассников, чтобы за честь попасть сюда шла борьба во всех школах. Пусть оно созовет под свой флаг только сотню подростков, но они подчинят своим интересам многих и многих сверстников…
Человек военный, он видел это объединение военно-патриотическим, со своим уставом, четким внутренним распорядком, с широким, активным самоуправлением.
В этот день в обком комсомола он не попал. Зашел в политотдел Высшего военного училища летчиков. Изложил суть дела.
— Значит, предлагаете школу юных космонавтов… — Начальник политотдела встал из-за стола, прошелся по кабинету. — По-моему, это здорово придумано, Василий Владимирович… Первый космонавт — наш выпускник, значит школе юных космонавтов тоже быть у нас! — И, многозначительно улыбнувшись, добавил: — А ведь это, почитай, будет первая такая школа во всем мире.
Секретарю обкома комсомола Вячеславу Рябову Климов позвонил на квартиру поздним вечером. Человек активного действия, Рябов хотел было немедленно прийти к Климову и обсудить детали, но, глянув на часы, предложил встречу на завтра.
Обком комсомола не только одобрил идею создания школы юных космонавтов, но и горячо взялся за ее осуществление. Совместно с командованием летного училища были разработаны положение, устав и текст присяги курсантов школы, составлена программа двухгодичного обучения.
«С целью привития школьной молодежи любви к профессии военного летчика, повышения военно-технических знаний и физической подготовки, воспитания отваги и беспредельной преданности социалистической Родине, подготовки достойных кадров для поступления в наше училище приказываю:
1. Создать при Оренбургском высшем военно-авиационном училище летчиков двухгодичную школу юных космонавтов на общественных началах.
2. Присвоить школе юных космонавтов имя первого в мире летчика-космонавта, воспитанника нашего училища Ю. А. Гагарина».
Решением бюро обкома комсомола и командования летного училища начальником школы был назначен Герой Советского Союза подполковник в отставке В. В. Климов, окончивший это же училище за два года до начала войны, его заместителем — участник двух войн полковник в отставке А. И. Серегин, начальником штаба — полковник в отставке И. П. Зубов, замполитом — полковник в отставке Н. С. Маруев.
Весть о создании в Оренбурге школы юных космонавтов быстро облетела город. Девятиклассники и родители буквально осаждали горком комсомола, где работала приемная комиссия. В. Климов, казалось, помолодел на десяток лет. С утра до вечера пропадал то в горкоме, то в летном училище, то в летнем лагере пригородного совхоза «Овощевод», куда на месяц отправился весь первый набор школы юных космонавтов.
Из 832 заявлений комиссия отобрала 84. Это были лучшие ученики девятых классов более чем из двух десятков школ города, с прекрасными характеристиками, комсомольцы, отменного здоровья. Так и замышлялось: стать юным гагаринцем мог только достойный.
Климов радовался, глядя на этих ребят, при всяком удобном случае заводил с ними непринужденные разговоры, мысленно прикидывал, на кого можно опереться в первую очередь, кому доверить «Боевой листок», кого ребята изберут комсоргом… Но всякий раз, возвращаясь поздним вечером из горкома домой, он видел перед собой тех, состоящих на учете в детской комнате милиции.
Вспоминал недавно вычитанное: взрывной возраст — говорят психологи, трудный возраст — вздыхают педагоги, опасный возраст — размышляют юристы, прекрасный возраст — скажет поэт. Со всеми он соглашался. И в то же время, как мало мы знаем о главном: о чем думает подросток на перекрестке между школой и домом? Чего не достает в нашей модели свободного времени подростка? Да ведь каждый подросток мечтает побыть на первых ролях: то ли вратарем, то ли моделистом, то ли танцором, то ли гитаристом… Подростки хотят комиссарить.
И в тоже время — юношеская растерянность перед сложностями жизни, душевная незащищенность, неопределенность возможностей… И так важно помочь подростку отыскать ту площадку, тот «квадратный метр», по выражению А. С. Макаренко, на котором он сможет явить миру все свои способности, утвердить себя как личность. Этим «квадратным метром» может стать и пионерская комната, и фотокружок, и спортивная площадка, и отцовское поле, и пришкольный участок, и юношеская патриотическая школа…
Он приходил домой, погружался в чтение педагогической литературы, но быстро откладывал книгу в сторону, размышляя вспух:
— Надо действовать…
— Ты, наверное, помнишь, — обратился он к секретарю обкома комсомола, — говорил тебе о встрече в детской комнате милиции… Не выходят те хлопцы из головы… Хочу дополнить положение о нашей школе: брать на перевоспитание «трудных» ребят…
Рябов, опытный комсомольский работник, сам выросший далеко не в тепличных условиях, хорошо знакомый и с психологией, и с практическими делами «трудных», взвешивая идею Климова, ответил:
— Риск большой…
— А где его нет? Через два года курсанты с парашютом будут прыгать — не риск разве?.. Конечно, много брать нельзя, чтобы не нарушать равновесия между «добром» и «злом». Скажем, один к десяти…
Климов отобрал самых «трудных» — восемь человек. Его расчет был прост: для выпрямления подростка нужны твердая дисциплина и четкий порядок. С учетом всего этого и составлялся распорядок в летнем военизированном трудовом лагере школы юных космонавтов, который был разбит на живописном берегу Урала.
«1. В целях укрепления здоровья курсантов и привития им трудовых навыков, на основании решения областного комитета ВЛКСМ и по согласованию с родительским комитетом школа юных космонавтов проводит лагерные сборы с 30 июня по 30 июля на территории совхоза «Овощевод».
2. Штабу школы к 25 июня разработать и дать на утверждение необходимую документацию, регламентирующую лагерную жизнь курсантов.
3. Моему заместителю по политико-воспитательной работе составить, согласовать с обкомом ВЛКСМ и политотделом высшего военного авиационного училища летчиков план политико-воспитательной работы и массовых мероприятий на весь лагерный период.
4. Настоящий приказ и утвержденную мною документацию изучить с личным составом школы в первый день приезда в лагерь».
«…Все построения в лагере производятся на линейке в порядке номеров отрядов, а в отряде — по отделениям.
…Отряды выстраиваются на утренний осмотр, на вечернюю поверку, для следования на работу, на занятия, на купание в реке и в столовую.
Каждый курсант обязан: выполнять все команды и указания дежурного по лагерю; в обращении друг с другом быть вежливыми; всегда быть подтянутым; добросовестно относиться к труду и учебе; соблюдать чистоту в лагере и в палатке.
Курсантам запрещается: отлучаться за черту лагеря без разрешения начальника лагеря или его заместителя; разговаривать или петь, играть на музыкальных инструментах, включать радио или телевизор после сигнала «отбой!» и во время послеобеденного отдыха; разжигать костры, наносить ущерб зеленым насаждениям; купание в реке Урал без дежурной команды пловцов и в неустановленных местах».