Тут ещё играет роль, больших морских боёв в грэдских водах давно уже не было. Кэрдин весьма лихо заглушила одно из последних догрэдских государств, причём, даже без помощи Флота Север, своими силами построив идеально подходящий для действий в прибрежных водах, флот. Буквально за пару сражений покончила с флотом города-государства. Затем осадила с моря и суши, взяв штурмом.
Во время Второй Войны Верховных, Флот Север достаточно быстро загнал южан в их базы.
Но исход той войны решался на суше. Кэрдин была разбита. Эрендорн, хотя ещё тот полководец, дипломатом оказался отменным, сумев заключить компромиссные соглашения с сохранявшими верность Ведьме областями и военачальниками. В том числе, и тогдашним Адмиралом Север. С той поры на морях было тихо. Последнее догрэдское государство добила уже Дина I. У этого города тоже был неплохой флот. Но Дина действовала про принципу, известному в нашем мире как: лучшее средство ПВО – танки на аэродромах противника". Чуть ли не с ходу взяла город штурмом. Все корабли достались ей на зимней стоянке. Кресло, сделанное из носовой фигуры флагмана и сейчас стоит где-то в Замке Ведьм.
Нет пока внешних факторов, вроде войны или орудий нового типа, способных подстегнуть кораблестроение. Хотя… Как уже говорил, Еггты люди не бедные. Не все работы в Замке и окрестностях столицы. На одном из озёр примерно на полпути к базе флота есть натуральный секретный завод, где экспериментируют с паровыми двигателями.
Ходит уже пара катерков, один с гребным винтом, второй с колёсами. Почему всё так тщательно спрятано тоже понятно. Зависимость парусников от ветра несколько напрягает. Другое дело, машины несовершенны и катерки пока особо характеристиками не блещут. Но именно пока. В энергию пара вцепился хищный ум профессионального воина. В нашем мире броненосцы теоретически могли начать строить лет на тридцать раньше. Сами пароходы – так вообще на сто. Даже опытные образцы были. Один лодочники разломали. Конкуренции опасались. Другие столкнулись с недостатком финансирования.
Только главная проблема – инерция мышления. Люди не слишком любят новое. Чтобы понять перспективу той или иной новинки иногда столетия требуются. Или, неординарная личность, оказавшаяся в нужном месте в нужное время. Дина всё на свете рассматривает с целью пригодности в военном деле. Потому так интенсивно над паровиками и работает. Не тягачи для пушек – так практически не зависящие от прихотей стихии, корабли. Что паровые двигатели могут ещё и воду из шахт качать или зерно молотить – интересно, но оставим на потом.
Завод-то на берегу озера куда крупнее, чем требуется для пары лодок да нескольких машин. Что-то там ещё делают. Причём настолько важное, что много куда мне доступ без Дины был закрыт, а она далеко не всегда нуждалась в сопровождающем. В её походной канцелярии ведутся два журнала. Один – публичный, из тех что потом осядет в недрах Архива Древних Актов. Там излагается, официальная версия её перемещений по стране. Мы, оказывается, километрах в трехстах от этого озера охотились. Офицеру, заполняющему журнал надо посоветовать роман написать – а то уж как он изгаляется, описывая горы убитой дичи (я с пару десятков новых животных узнал) и великолепные балы. От придуманных им меню натурально слюнки текли. Богатую фантазию надо иметь, чтобы это всё сочинить, сидя в гостевом домике при заводе.
Вот во втором журнале пишется то, что есть. Причём, зачастую ей самой. Временными секретарями весьма разные люди бывали. Я в том числе.
Приём в здании городского суда. Скучное протокольное мероприятие. Никого ни к чему не обязывающие речи. Застолье, где преобладают блюда из всевозможной морской живности с явным уклоном в сторону представителей семейства китообразных. М-да, стоящий на хвосте изогнувшийся буквой С дельфин с рыбкой в клюве выглядит словно живой. Возвышается он на груде каких-то устриц. Или мидий. Все вместе – на золотом блюде. Вокруг – серебряные тарелки. Как сказал слуга, с дельфиньими языками. Мне до недавнего времени приходилось пробовать китятину только вяленую или солёную.
Несколько удивило, с каким искренним почтением, даже подобострастием местные относятся к Дине и её свите. Несколько лет назад, при виде подобной сценки (по ящику, разумеется, кто бы меня туда пустил? Сказал бы что-то вроде "К ним явно ревизор из Петербурга с секретными предписаниями приехал!" И прав бы был в девяноста девяти и девяти в периоде случаев, прав. Проворовались чиновнички капитально. Тут неожиданно САМ нагрянул. Это не ревизор. Это куда хуже. В кассы заглянет обязательно. А там… В лучшем случае, билет на самый дальний север в один конец.
"Здесь вам не тут!" Знаю уже, что к этой области никаких претензий относительно сбора налогов нет. Более того, пока шла война, каждые полгода в казну поступало приличное пожертвование от лица провинциального собрания. Кроме того, хватало и индивидуальных пожертвований, зачастую весьма и весьма существенных.
Жители тут кормятся в основном с рыболовства и китобойного промысла. Не знал, что это приносит такой хороший доход. Кораблик что ли? Самому не смешно, коммерсант недоделанный? Может, сперва имеет смысл закончить пропивать свою долю трофеев…
Приглядевшись к собравшимся, замечаю, многовато среди них тех, на ком парадные наряды смотрятся как на корове седло. Здоровые крепкие мужики с обветренными лицами, хриплыми и грубыми голосами. И речевыми оборотами не для благородных девиц. Ну, да не мне с усвоенным за несколько лет армейским лексиконом их осуждать. Рыбаки и китобои. Точнее, капитаны и владельцы флотилий. Суровая публика. Много их тут.
Не места ли китобойного промысла Флот Север стережёт? Вопрос "От кого?" на первый взгляд может показаться глупым. Они же сами из кого угодно ворвань выварят. Но глупым вопрос выглядит только на первый взгляд. Как насчёт точно таких же ребяток с Юга?
Места нагула китов хорошо известны. Их не то, чтобы сильно много. Так что, эксцессы вполне возможны.
В центре приёмного зала – статуя на круглой колонне. Делать особо нечего, решаю осмотреть поближе. Статуя, несомненно, золотая, а не бронза полированная. Выныривающий нарвал. Изображён весьма реалистично, если не считать двух кручёных бивней вместо одного. На спине восседает молодая женщина в облепившей тело рубашке на бретельках. Волосы развиваются. Замахивается гарпуном. Хм. Гарпун-то довольно современно выглядит. Массивные лапы, раскрывающиеся при попадании в тело кита. Сердце опять чуть холодеет. Повнимательнее вглядываюсь в лицо с глазами из белой эмали и изумрудов. Взгляд на лицо. Взгляд на наконечник гарпуна. Снова на лицо. На гарпун. На лицо. Сомнений быть не может. И в этой области прогрессорша успела оставить след.
– Что, узнать не можешь?
Умеет дочь этой статуи подходить незаметно. Благодушно щурится. В руке – глазурованная бутылочка любимого рисового вина. Презирая манеры, изрядно отпивает из горлышка. Она может себе позволить на манеры плевать. Последние несколько лет мы напару слывём людьми с самыми безобразными манерами во всей Империи. Я-то забыл всё. Она же сознательно провокациями занимается. Или же просто статусом пользуется. Сейчас , скорее, второй случай. Снова отпивает.
– Ну да, она это. Упросили её китобои дать разрешение на такой памятник.
Интонация даже изменилась. До сих пор любит в лучах материнской славы погреться. Хотя, сама не так давно бабкой стала, двоюродной, правда. Но жизнь на месте не стоит. Хотя, чего бы ей не греться, ведь мать её действительно любила.
– А по какому поводу?
Смеётся совсем беззлобно.
– Лишнее подтверждения, самые тяжёлые заболевания и ранения с повреждением мозга. Ты же был на открытии!
– Я забыл.
Снова смех.
– Могу напомнить.
Киваю. Знаю прекрасно, обожает о материнских подвигах рассказывать. Вполне простительная человеческая слабость.